Осторожно: Бог!

«Осторожно: Бог! Посторонним вход строго воспрещён!» — прочёл Иван вывеску на невзрачной на вид калитке, ведущей за ограду ничем непримечательного здания. И тут же чуть ниже приписка: «Вход. Прими надежду, всяк сюда входящий!»

«Вот ведь, чего только не сделают», — подумал, было, он. «Уже и так, и эдак заманить пытаются. Ага, наслушались мы этих ваших сказок в своё время про Новый Мир, про Конец Тысячелетий, про Второе Пришествие, про всё махом. И предсказатели все в один голос тараторили — «Мир меняется, что-то случается!» — и всё в таком духе, и где оно — это что-то? Не видно пока что. А, может, его и нет, раз не видно? А, может, всё-таки есть, но пока всё ещё не видно? Кто ж его знает-то, в самом то деле…»

Иван заколебался — зайти или не зайти?

Вроде и не зовёт никто, вроде не зазывает стоя по углам всяческим с плакатами и баннерами. Странно как-то, непривычно. Никакого тебе, понимаешь, промоушена, никакого маркетинга в омерзительном стиле: «Спаситель! Только у нас! Только для вас!» Калитка какая-то невзрачная… Кто ж вообще в такие заходит, разве так делают двери? Неправильно как-то, не по-нашему. Хотя, с другой стороны… кто сказал, что Бог должен соответствовать его представлению о нём?

Блин.

Ивану всё больше было не по себе — не столько от собственных текущих размышлений, сколько от какого-то зародившегося в этот самый момент где-то глубоко в груди ноющего и тревожного чувства, что если он сейчас пройдёт мимо, как проходил все эти годы, спеша куда-то в одному ему ведомые дали по одному ему ведомым делам — то в дальнейшем уже может не застать вот этой вот самой невзрачной на вид калитки…

А ведь он искал… искал Его давно. Можно сказать, с самого своего рождения искал Его. В осенней тишине парков и в разговорах душа-в-душу с другими, в шуме людских толп и богатом убранстве церквей, в бесконечном одиночестве своей собственной души искал он Его. Он так жаждал Его однажды найти, но всё это было что-то не совсем то, не совсем полное, не совсем полноценное… Он так искал Его всю свою сознательную жизнь! И вот теперь… калитка какая-то…

Наконец, он решился. Изо всех сил толкнул рукой калитку, ожидая услышать скрип несмазанных петель, но вместо этого створки мягко и бесшумно распахнулись, он сделал шаг вперёд — и…

Мир изменился. Куда-то внезапно исчез город, исчезли спешащие по своим делам с работы и на работу тысячи сонных людей, исчезли тысяча и одно здание, пропала даже калитка. Теперь он стоял посреди какого-то огромного зала с резными сияющими колоннами и потолком, уходящим в бесконечную неведомую даль, и на него отовсюду лился какой-то тёплый и мягкий свет.

«Я что, умер? — внезапно испугался Иван. — Остановилось сердце, и теперь бренное тело моё лежит на каком-нибудь грязном операционном столе, и над ним усердно орудует кучка дилетантов в белых халатах, пока я прохлаждаюсь в этом неведомом новом мире?»

— Здравствуй, Иван! Я ждал тебя! — внезапно раздался какой-то крайне могущественный, наполненный невероятной внутренней силой и одновременно очень мелодичный голос, исходящий, казалось, со всех сторон и одновременно откуда-то из груди Ивана.

— Я… даже… даже… не знаю… что ответить… — промямлил было Иван.

— Не беспокойся за это, — ответил Голос. — Я могу читать мысли. Я наблюдал за тобой с самого твоего рождения… как и за многими другими из вас. Ты хотел найти меня — и вот теперь ты здесь. Что хочешь сказать ты мне?

— Так ты и вправду Тот самый Наимогущественнейший?

— Да, — мягко ответил Голос. — Первый и Последний. Начало и Конец. Я тот, кого вы называете Создателем.

— Значит ты и вправду… — и Иван осёкся. — Ну конечно! Как я мог забыть об этом!

— Да, — ответил Голос. — Я и вправду есть. Но многие забыли и перестали искать.

— Искать где? — робко спросил Иван.

— Внутри и вовне. Я внутри и вовне. Все эти миры — мои, и частицы меня пребывают внутри вас. Я отдал вам когда-то частицы самого себя, чтобы вы однажды стали подобными мне…

— Чтобы люди стали подобны Богу?

— Это и есть подлинная эволюция, Иван.

— Выходит, ты всё-таки с нами…

— Да, всегда с вами. Теперь и в вашем мире тоже. У меня много домов, — невидимый Голос заливал помещение своими бесподобными мелодиями и оттенками.

— В нашем мире тоже? Так значит, та самая калитка…

— Весь ваш мир — мой. Я могу поселиться в любом уголке его. Мне не нужны ваши пустые славословия. Я хочу видеть вас всех живыми, Иван, с живой частицей меня.

— Именно поэтому твой приход был… — внезапная догадка озарила сердце Ивана.

— Да, — ответил Голос. — Именно поэтому. Мне нужны ищущие и приходящие ко мне добровольно. Они способны к подлинной эволюции.

— То есть все те в храмах и мечетях, называющие себя верующими и одновременно остающиеся такими же, какими были с рождения…

— Они могут продолжать верить в свои глупости. До поры до времени.

— А как же твой Сын? Ведь о тебе он говорил в своё время и о твоём возвращении…

— Он тоже со мной. Второй мой Сын, — ответил Голос. — Вы слишком много позволили себе сделать с ним в прошлый раз. Больше этого не повторится.

— Как здорово, что ты всё-таки с нами! — внезапный крик радости вырвался из груди Ивана.

— Ищущий да найдёт. Идущий да придёт. Прими же надежду — и передай её другим! Моё время грядёт! — невидимый Голос залил всё громадное лучащееся светом помещение и проникал, казалось, в саму сердцевину человеческой души.

— Да, Создатель! Я расскажу им о тебе! Спасибо тебе!

Сияющий поток света охватил и окутал Ивана. Он, этот Свет Бога, исходил, казалось, отовсюду — он шёл изнутри и сиял вовне. Сияющий поток окутал его в одно мгновение — и…

«Спаситель! Только у нас! Только для вас!» — ошарашенно прочёл Иван красно-сияющие буквы на вывеске какого-то стриптиз-клуба. Калитки больше не было. Шанс был использован. Иной мир вновь жадно протянул к нему свои руки.

«Да, Создатель, я расскажу всем этим спящим о твоём времени», — твёрдо решил Иван. — «Важнее этого сейчас нет больше ничего».

22.10.2010