Предназначение

— Это же просто уму непостижимо! — громогласно провозгласил вошедший в комнату человек, на ходу резко захлопывая за собой дверь, на которой мягким небесно-голубым оттенком значилось всего лишь одно слово: «Дом».

— Непостижимо, вы правы, — спокойно согласился сидящий за столом старец и поднял свой взгляд, чтобы узнать своего нового визитёра.

Под пристальным и участливым взором его голубых глаз вошедший на мгновение смутился, однако уже спустя считанные мгновения вновь перешёл к обвинениям.

— Это же чёрт знает что такое! Живёшь ты себе, работаешь, никому особо не мешаешь, ходишь вечерами прогуляться по ночным улицам больших городов, а тут…

— А тут раз — и сосулька падает вам на макушку, точно как снег на голову, аккурат под Новый год! — улыбнулся старец, изучая реакцию вошедшего на эти его слова.

— Откуда вы знаете? — удивлённо вопросил тот. — Вы что, следили за мной?

— О, не я лично. У меня, знаете ли, в этом дивном мире хватает и других обязанностей. Но мы, конечно же, знали о том, что произойдёт с вами той самой трогательной ночью ещё… Впрочем, что значит время в этом мире? — и собеседник отложил в сторону перо и со столь несвойственной для его почтенного возраста лёгкостью перелистнул несколько страниц лежащей на столе внушительных размеров книги. — Удальцов Иван Сергеевич?

— Да… так меня зовут. Или звали? Я решительно ничего не понимаю в этой истории!

— Жаль, — мягко заметил писарь. — Вы должны были бы выучить этот жизненный урок ещё… впрочем, не будем говорить о времени.

— Может быть, вы всё-таки соизволите объяснить мне, что здесь вообще происходит? — с нажимом выдавил из себя Иван Сергеевич, пройдя пару шагов в направлении слегка светящегося массивного деревянного по виду стола, за которым восседал его собеседник. — Вот прямо сейчас!

— Ваша прошлая попытка оказалась неудачной. Вы не выполняли и не выполнили бы своё предназначение. Поэтому нам пришлось забрать вас раньше срока.

— Забрать куда? — Иван Сергеевич остановился как вкопанный, усиленно пытаясь вспомнить все события своего последнего дня на Земле, вплоть до мельчайших деталей.

— Домой, разумеется, — тихо ответил седовласый старец, аккуратно смахивая навернувшуюся на глаза слезу. — Все дороги всегда ведут домой, просто у каждого он свой.

— Вы что, хотите сказать, что я… — и пронзившая в это мгновение сознание Ивана Сергеевича мысль заставила его содрогнуться, — что я умер?

— Смерть — очень относительное понятие на дороге вечности, — убеждённо ответил ему собеседник. — Вот только не каждый идёт этой дорогой.

— Я умер… — всё ещё пытался осилить непроходимую преграду дух Ивана Сергеевича. — Но ведь я по-прежнему жив, иначе бы кто говорил сейчас с вами?

— А, может быть, всё это вам на самом деле сейчас снится, пока вы пребываете в коме в каком-нибудь не забытом Богом реанимационном отделении какого-нибудь земного города? — старец мягко улыбнулся, а глаза его на мгновение зажглись внутренним светом. — Хотите попробовать ещё раз?

— Попробовать что?

— Выполнить своё предназначение, разумеется. Ведь именно за этим вы туда и шли — стать мировым художником, осветить через творчество этот тонущий во тьме мир светом надежды. А кем вы стали в итоге? Топ-менеджером крупного мирового банка. Разве в этом мире мало бухгалтеров и банкиров?

— Я… — Иван Сергеевич растерянно смотрел себе под ноги, наблюдая, как в эти самые мгновения их окутывает струящийся по полу помещения неизвестно откуда взявшийся розово-фиолетовый туман. — Я… я забыл! Богом клянусь, я всё это забыл! Почему вы не напомнили мне об этом?

— Таковы были условия нашего с вами договора. Если вы решитесь сделать ещё одну попытку — вы совершенно забудете об этой нашей с вами встрече. Будете пробовать вновь — или откажетесь и станете ожидать своей дальнейшей судьбы, как не выполнивший своё обещание?

— Пожалуй… можно было бы попробовать вновь. Жизнь на Земле… имеет свои преимущества.

Иван Сергеевич испуганно переминался с ноги на ногу, пока туман поднимался всё выше и выше, окутывая и старца, и письменный стол, и самого Ивана.

— С самого начала или с точки остановки?

— Остановки чего?

— Вашего сердца, разумеется.

— Давайте… с самого начала.

— Новое рождение, значит… — понимающе кивнул головой старец. — Что ж, ваше право.

— В нём я смогу стать кем только захочу, правда? Ведь это новая точка отсчёта. Я мог бы стать… ну, скажем, гонщиком. Лучшим гонщиком за всю мировую историю! Толпы людей аплодировали бы мне, я бы купался в деньгах…

Туман, окутавший к этому моменту помещение, стал настолько плотным, что размечтавшийся Иван Сергеевич совершенно потерял пространственно-временные ориентиры. Не стало видно не только этого странного старца, но и всего прочего, кроме телесного силуэта самого Ивана.

— Вы слышите меня?! — Иван закричал куда-то вдаль, силясь разглядеть хоть что-нибудь. — Люди аплодировали бы мне! Я был бы велик!

Окутанный туманом голубоглазый старец по-прежнему сидел за своим письменным столом. Он молча перелистывал назад и вперёд страницы своей огромной книги, а глаза его то наполнялись слезами, то озарялись лучезарным светом. Наконец, рука с белым пером остановилась напротив строчки «Удальцов Иван Сергеевич», рядом с которой стояло давно ставшее трёхзначным число. Лёгкое движение рук — и вот число это увеличилось на единицу. Буквы этого имени внезапно стали всё более расплывчатыми, как этот самый туман, а затем и вовсе изменились на «Геращенко Антон Павлович».

Старец мягко поднял голову от книги, смахивая очередную слезу.

— Я бы очень советовал вам стать художником, Иван Сергеевич, — тихо добавил он.

17.11.2019