Детишкино

Сёму предупреждали, что это необычное место, и даже рекомендовали не заезжать сюда. Если бы не предупреждали и не рекомендовали, то он, вероятно, проехал бы мимо. Но сейчас, по стечению обстоятельств, у него закончилась вода, да и есть уже хотелось.
«Детишкино» – гласил указатель. Сёма свернул на пыльный грейдер, и направился в маленький посёлок в двух километрах от трассы. Вдали виднелись останки того, что когда-то было церквушкой, а рядом – силуэты двух ребятишек, совершающих активные движения ногами, стоя на месте. Когда он подъехал ближе, то разглядел, что эти двое пинали третьего, лежащего на земле. Сёма тормознул возле них, выскочил из машины с криком:
– Э, охламоны, вы чего творите?!
Охламоны в миг бросились бежать и скрылись в остове церкви, а тот, что валялся в пыли, издал протяжный стон. Сёма подошёл к нему, присел, начал осматривать.
– Ну ты как? Встать можешь?
Лицо, волосы и одежда мальчонки были испачканы в грязи – вылитый чертёнок. Он впился в Сёму белками глаз и вдруг, внезапно вскочив на ноги и тыча в него пальцем, закричал:
– Обманули дурака! Обманули дурака!
Сёма опешил, хотел было дать мальцу подзатыльник, но тот уже рванул вслед за приятелями в укрытие.
«Шпана беспризорная!» – сплюнул Сёма и направился было к машине, но обмер. У открытой двери его «Тойоты» стояла девчонка лет семнадцати. Смазливая, коротко стриженная брюнетка в красной кофте, рваных джинсах и кедах.
– Тебе чё надо?! – раздражённо спросил он, подходя к машине. Сёма не помнил: закрывал он дверь или нет.
– Дядь, дай закурить! – чуть отступив в сторону, сказала она.
– Перебьёшься! – садясь за руль, буркнул Сёма. – Ты откуда тут взялась?
– Это братики мои, они так играют. Шалуны. Дядь, подбрось до дома, ты ж туда едешь, – девчонка указала на посёлок.
– Отвянь, тут идти сто метров осталось!
– Нога болит, а я на дальнем краю живу. Воды тебе дам, пирожков в дорогу. Магазин-то закрыт у нас…
Он глянул на неё повнимательнее. Личико миловидное: глазки голубые, носик аккуратненький, губки пухленькие.
– А эти твои… – он указал на церковь.
– Да Бог с ними! – Она быстро обошла машину, открыла дверь и села рядом на переднее сиденье. – Они постоянно тут играют.
– Чё-то не видно, чтобы ты хромала, – трогая с места автомобиль, сказал Сёма.
– А я и не хромаю. Терплю. Но жуть как больно! – бесцеремонно доставая сигарету из пачки, лежащей на приборной панели, ответила девчонка.
– А родители ваши где? – спросил Сёма.
– Так померли давно…
Избы в поселке были ветхие, убогие, участки неухоженные. На покосившихся заборах «красовались» нарисованные зайчики, котики, собачки и другие представители фауны. Краска давно выцвела, но читались их неприветливые выражения глаз и мимики. Морды собачек были как будто оскалены, коготки кошечек выпущены, зубы зайчиков – слишком острые. Чёрные корявые лебеди из покрышек встречались там и сям.
– Кто у вас оформлением занимался? – выпалил наконец Сёма.
– Так предки наши, наверное. Сейчас уж и не узнаешь.
Сёма заметил, что посёлок был пуст. Ни людей, ни зверей, ни машин, ни техники. Лишь впереди два мальчугана, такие же оборванцы, как и те, что у церкви, катали друг другу покрышку через дорогу. Туда-сюда, туда-сюда. Сёме пришлось резко притормозить: пацан катнул её прямо у него перед носом.
– Б***ь, у вас тут все шизанутые?! – воскликнул он, чувствуя, как вскипают нервы.
– Так слепые они, не видишь, что ли? – всплеснула руками девчонка.
– Они ещё, походу, глухие и тупые! – бесился Сёма. – Где твоя хибара?
– Да вон, крайняя справа.
Он подъехал, остановился.
– Ну так пойдём! Дам воды, еды, как условились. Только сигаретку ещё возьму.
Сёма решил пойти с ней и проследить, чтобы не подмешала чего. И правду говорили ему – странное место.

– Как тебя зовут? – спросил её Сёма.
– Намбо. – Она открыла калитку и замерла, пропуская его вперёд.
Сёма взял с собой бутылку для воды, поставил машину на сигнализацию и ещё раз окинул взглядом посёлок. Одна улица, десятка три домов и ни души вокруг. Даже те два мальчугана, что катали покрышку туда-сюда через дорогу, куда-то исчезли.
– Ну ты идёшь? – нетерпеливо спросила она.
– После тебя, – безапелляционно ответил он.
Она хмыкнула и зашла на участок. Сёма шёл следом. Огород был неухоженный, на мало-мальских грядках, борясь за жизнь с сорняками, пытались расти какие-то овощи. Вид у них был пожухлый, убогий, словно их поливали только нечастые дожди. Домишко тоже был захудалый: с покосившейся крышей и маленькими оконцами. Они поднялись по невысокому скрипучему крылечку и зашли внутрь. Было темно, пахло сыростью и гнилью. За сенями начиналась большая комната с тремя кроватями, печкой, столом с табуретами и кухонными шкафчиками. Пыльно, грязно, и паутина по углам.
– Ты чего за хозяйством не следишь? Как вы здесь вообще живёте? – поморщился Сёма.
– Так некогда мне! – снимая крышку с ведра, стоявшего на полу, и протягивая кружку, ответила Намбо. – Ну вот. Набирай, пей.
Он окунул кружку в ведро и залпом выпил. Вода оказалась вкусной.
– Воронки-то нет? – озираясь по сторонам, спросил он.
– Дай я сама, – она отобрала у него бутылку, кружкой зачерпнула воду и стала аккуратно переливать её в узкое горлышко.
– Кто ещё живёт в посёлке, кроме вас? – осматривая убранство, поинтересовался Сёма.
– Так померли все. Детишки только и остались. Я самая старшая, – серьёзно заявила она.
– То есть как померли? Как только детишки остались? А власти местные вообще про вас забыли? Чем вы питаетесь? Кто вас воспитывает? Должен же кто-то следить за этим всем! – недоумевая, рассуждал Сёма.
– Дядь, да никому нет дела до нас. Парень с соседнего села мне продукты привозит иногда, да на огороде кое-что растёт. Нам хватает.
– И сколько вас тут обитает?
– Ну, у меня три братика, да по соседним избам ещё с десяток будет… – чуть задумавшись, ответила она.
– Бред какой-то… – Сёма присел на одну из кроватей – твёрдую, как шконка в КПЗ. Он вдруг ощутил себя словно во сне. В каком-то несуразном, иррациональном, полном безумия кошмаре. Про этот необычный посёлок ему рассказала бабка в одной из деревень, куда он также заезжал за провизией. Она не вдавалась в подробности, но рекомендовала не заезжать сюда. И вот он здесь. И странное чувство обуяло его. Словно бы он погружался в какой-то морок.
– Ну вот, воды тебе набрала, пирожки собрала, – словно издалека, донеслись её слова, – Чем благодарить будешь?
– В смысле? – опешил он. – Сигарет тебе дал, до дома подвёз, чё тебе ещё надо?!
– Этого мало, – присаживаясь рядом, произнесла она.
Зачем же он повелся на её мутные россказни? Ведь сразу было понятно, что здесь что-то нечисто. Уж больно привлекательна она была. И о чём он думал, она ж совсем девчонка! Ну не может же быть такого, чтобы в посёлке жили одни дети… С этими мыслями Сёма потерял сознание.