Застолье

Эдуард Бернгард

ЗАСТОЛЬЕ

— Тася, селёдочку передай, голубушка! И винегретику… А супец славный! Наваристый! И мясо тож вкусное! Мяско-то!.. Тась, горчички-то дай! Ага! Сюды её… Ну, давайте, люди добрые, по следующей! За всё хорошее! Поехали, опорожняем дружно!..… Ух, хорошо! Налегайте на закусон… Тася готовит-то, а?! Славно готовит, да?!
— Ой, не требуй от гостёв комплиментов-то, Вася! Ха-ха!
— Хорошо Таисия Ивановна готовит, Василий Степаныч!
— Ой, как хорошо!
— Ну, я ж говорю, а ты — комплименты! Они тебя искренно хвалют!.. Да, хорошо сидим, а главное — заслуженно! По праву угощаемся… Горчички не желаете?
— Василий Степанович, а вы где до пенсии работали?
— Тебя как звать, молодой человек?
— Алексеем.
— Вот, Алексей, я, значит, рад, что ты с нами тут пируешь, давно я с молодёжью не застольничал, понимаешь, а внучку мою не обижай, не обижай!
— Дед!
— Шучу, Леночка, что ты сердишься?
— А я и не обижаю, Василий Степанович!
— Верю, верю, а то стала бы с тобой Ленка путаться, если б ты её забижал!
— Дед!
— Ну-ну, всё, не буду, не буду, Ленок! Я ж любя!.. Спрашиваешь, стало быть, где я трудился?
— Да.
— Василий у нас герой, Лексей, ты так и знай!
— Ну, Тася, может и не такой герой!..
— Да герой, герой, чего уж там! Ха-ха! Чего ж прибедняться? Ведь и в самом деле герой!.. Эх, сколько мы с тобой прошли, Вася! Эх, молодость наша… Как я тебя всякий раз со службы ждала: блинов понапеку, борща сварю, и жду, значит, и поллитра его ждёт, хе-хе…
— А ты ещё от меня якобы прятала, ха-ха!
— Хе-хе! И я требовала сначала отчёт дать, как мой Вася сегодня трудился-то!.. Дом у нас в Тёмках был ба-альшой, ведомственный, с садом таким… Да, Лексей, хороший был дом… И как услышу скрип калитки — Васька пришёл, стало быть — так выхожу с кухни-то на крыльцо, и кричу ему, пока он от калитки эти сорок шагов отмерит, строго так спрашиваю, как, мол, на работе-то! Хе-хе… Ну, он и отчитывается на ходу. Когда радостный, а когда так себе…
— Горчички, горчички!
— Спасибо, Степаныч!
— И ты… э-э… как тебя? А-а, Алексей!
— Спасибо, Василий Степанович!
— Ну вот, идёт он, значит, к крылечку-то, и кричит мне. Кричит, допустим: «Девяносто шесть!» Это, значит, денёк хороший выдался!.. А, бывало, понурый приходит: «Семнадцать всего...» Хе-хе! Ну, что говорить, завсегда я его ждала! Борща сварю, блинов спеку… А как к крыльцу подходит, статный такой, я завсегда им любовалась, ну прямо кавалер такой, и в мундире ышчо, пряжка блестит, и фуражку сымает, пот оттирает, усталый такой… Хе-хе! Ну, целуемся мы, само собой…
— На селёдочку налегайте!
— Ой, после такого супа, да ещё и на селёдочку!
— Давай, давай! Тась, нарежь Павлу мяска-то! Ешь, Паша, ешь! И горчичку не забудь!..
— Пузо-то уже, Вась!
— Да какое у тя пузо-то! Ешь давай, налегай!
— А что за служба у вас была, Василий Степанович?
— Серьёзная была служба, Андрюша!
— Алексей…
— Ах да, Алёша! Извиняй!.. Да, что это мы тянем? Так не пойдёт, поехали по следующей! За всё хорошее! Будем здравствовать долгие лета!..
— Хы! Ух-х, ядрёная! Дерёт прям до нутра! Бррр!..
— Хе-хе-хе! А как же! И должна продирать!
— А давайте споём!
— Щас, закусим сначала, как следует, а потом споём!.. Паш, у тебя тембра красивая, ну-кось, давай!

— Сте-епь да сте…

— Нет, эту не надо! Давай «Камыш»!
— Ой, да рано ещё! Не та кондиция для «Камыша»-то!
— Ха-ха! Правильно, Клава!..

— Ка-аким ты-ы бы-ыл,
Та-аким ты и оста-а-ался…
............................................
— Сла-авное мо-оре,
Священный Байка-ал!
............................................
— Дед, перестань, опять Алёше наливаешь! Он уж окосел, блин!
— Леночка, мужик должен уметь пить! И мы ж ещё толком не пили…
— Ну да, кривые сидят, и не пили!
— Лен, да я ещё не пьяный…
— Сиди, вижу я!
— Последняя, Лен!
— Ладно, ладно… Ух, ты, мой славненький! Дурачок мой!.. Дед! Опять наливаешь!
— Ну, поехали!
— Ух, крр, х-хы! Не разбавленная, это уж точно!
— Паша, и ты, Клава, селёдочки, ну-ка! Тась, досыпь им винегрету!
— Тётя Тася, а вы так интересно про службу Василь Степаныча рассказывали…
— Ага! Ну да… Служба у него статная была… ик… м-м… Бывало, придёт с работы-то, калиткой скрипнет…
— Тась, ты это уже говорила…
— Ах, ну да! Так ведь я ж позабыть не могу, как ждала тебя, и как ты появлялся, притомлённый…
— Ну так что ж, такая служба! Нам рассусоливать нельзя было, нельзя! Ответственная, мягко говоря, была работа!
— Геройская, Вась!
— Ну, может, и геройская… Только нам тогда о геройстве думать было некогда. Да-а… Почитай, и выходные не всегда дома сидел, вызывали по-срочному, и вперёд!
— А зато потом, после срочного вызова, возвращался довольный… Усталый и довольный! От калитки кричит: «Сто двадцать восемь!» Вот, это уже… как его… результат, бишь!
— Показатель.
— Ну да, показатель! И идёт к крылечку, усталый. Усталый и довольный! Хе-хе!
— Да, с чувством выполненного долга.
— Ну да, с уводет… с удольвет… с удовлетворением, вот!
— А что за служба, дядя Вася?
— Нет, Лёша, ты меня лучше по имени-отчеству величай…
— Дед, не наливай ему больше!!!
— Ну что ты визжишь, Ленок! Должен же я с муженьком твоим будущим…
— Дед!
— Всё-всё, молчу!
— Алексей, не пей!
— Лен, последняя…
— Да ну тя в баню! Последняя, последняя…
— Лен, ей-ей, последняя!
— Да, Лёша, не околачивали мы груши на службе-то! Делом занимались! Это тебе не фифти-мифти, не шаляй-валяй…
— А г-где вы с-служили… Ва… Василь Ст… паныч-ч!
— Хе-хе, где служил! Там служил, где… о-го-го! Вот где служил! Это тебе не шаляй… ик… ух, бля!
— Дед, не матерись!
— Да успокойся ты, внученька!.. М-да-а, служба с-сурьёзная была! Я ведь, Алёша, пер… персона… персональный, понимаешь, пенсионер!
— Ух ты!
— А как же! Мы не болтались, как… как в проруби… делом занимались! Да-а, сколько я их, гадов! Скольких я их…
— А? Кого, Васстепаныч?
— Скольких я их, бля, кончал!
— Дед, ты пьян!
— Не пизьди, Ленка!
— Эка, Вась, ты на внучку выражаешься!
— И ты не пизьди!
— Гостёв бы постеснялся!
— Да что их, бля, стесняться-то! Свои люди, бля! Пашка со мной, сослуживец верный, сорок лет бок о бок… Верно, Паш?
— М-м… у-гу!
— Бери горчички, Клава! И Паше мяска наложи!.. Да-а, Алёша, мы такую, пнимаешь, службу несли… Это вам и не снилось, бля! Мы были не то что вы, ерундой не занимались, на мелочи не раз… ик… не разменивались.
— Дед, хватит, а?!
— Не учи деда!
— Алёш, пойдём, хватит!
— Лен… я ещё… ещё не дослушал…
— Дед, ты куда ему наливаешь!!!
— Как куда? В стакан, хе-хе! Куды ж ещё? И не визжи, как на расстреле… то есть… этова… как под ножём!.. Ну, подняли стопари! За здоровье! И за дружбу! Верно, Паш? За дружбу!
— Алёша, пожалуйста!
— Последняя, Лен…
— Ух, хорошо пошла! Закусывайте! Давай, Лексей, бери селёдочку!.. Так что, Алёша, служил я не то что вы, молодёжь! Время было боевое, приподнятое, не то что нынче… Да-а. И рука не уставала. Мы для родины рук и сердец не жалели, бля! И мозгов! Мы… да мы для родины, бля, всего себя с потрохами отдавали! И не спрашивали, бля! Не то что эти трепуны… тьфу! Волю почуяли, твари! Хватка у родины ослабла, вот и распустились, суки! Распоясались! Потому верно говорят — мало мы их ещё!.. Так что, Алёша, вы уж не те, да… А скольких я их, сук, кончал, скольких кончал, этих!.. И рука ни разу, бля, не дрогнула!.. Паш, намазывай горчичку! Тась, передай-ка сюда холодец! О-о, славный студень! С чесночком!.. Да-а, бывало, уж сотый на день, и перезарядишь уж который раз… И надо ведь, чтоб в серёдку… Гад спиной к тебе стоит, дрожит, некоторых такой мандраш бьёт, что умора! Он трясётся, к тебе спиной, а ты ему в затылок. Хлоп! Кто-то сразу, как подкошенный, но многие дёргались. По-разному дёргались. Бывало, прежде чем рухнуть, хе-хе, как бы пытался руки вскинуть к затылку, вроде как от боли, хе-хе, но тут же руки отвисали, и он как миленький падал. Навзничь. Некоторые набок валились, сгибались как-то неестественно, хе-хе! А иногда, случалось, опосля ещё и корчились. Приходилось добивать, патроны тратить… Ну, в общем, мы их всех к одному знаменателю… Эй, ты что!.. Ну вот, обрыгался!
— Вырвало его…
— Я и говорю — обрыгался. Вижу, что вырвало… И чтой-то у тебя за парень такой, Ленка! Совсем немного ж выпили!.. А ты чё, Лен, ревёшь, что ли?! Глянь, всхлипывает!.. Эх, Лёша, Лёша, если приспичило рыгнуть, так хоть бы до унитаза добежал. Так нет, прям за столом… под стол!.. Ленка, слабый у тебя хахаль-то, вон как его вывернуло-то!
— Это он не от водки…
— А отчего ж тогда, странная ты! От закуски, что ли? Хе-хе! Вытри рот ему!.. Да, ковёр чистить придётся… Эх, Алексей, что ж ты так… Слабое, бля, поколение пошло нынче-то… Паш, а Паш, не засыпай, давай за дружбу! За всё хорошее! Тась, отрежь ему мяска! Намазывай, Паш, горчичку!..

2002 г.

Произведение опубликовано в журнале «Литературный Европеец», Франкфурт-на-Майне (2002 г.)