"Вавка" (Глава 5)

Пятая тайна, секрет двора тоже пятый: «Вавка»

…Середина семидесятых.
Конец лета, каникул, скоро в школу.
Нас, как обычно, пятеро: Шурик, Вавка, Тарас, Толстый и я.
Нам всем «… по семь-восемь всем…», впрочем, нет, уже за десять, – совсем большие стали, начальная школа позади! Первого сентября мы все кроме Толстого идем в четвертый класс, а он, бедолага, лишь в третий, что, кстати, совсем не мешает ему, как самому рассудительному из нас, неторопливому, сглаживать все наши ссоры и самые шальные идеи.
Мы, как и обычно, во дворе, сидим в своей любимой беседке, решаем насущные вопросы и выбираем – чем займемся на этот раз?
— Может, опять на Венки рванём? — лукаво улыбается Вавка, намекая на нашу последнюю не самую удачную вылазку в колхоз деревни «Сойкино», широко раскинувший на Венковских холмах свои плодовоовощные и ягодные плантации.
— Нет уж, — сурово сводит брови Шурик, — нам и прошлого раза вполне хватило.
— На все сто, — соглашается Толстый.
— Да, ладно, вам, — миролюбиво вступаю, — все мы были в той истории хороши…
— О чем «сыр-бор»? — удивляется неизвестном событию Тарас. — Почему я не в курсах?
— Да ты что, Амбал?.. — нарочито весело дивится Вавка. – Такое событие пропустил, этого просто нельзя не знать!.. Это было что-то…
— Да, уж! — поморщившись, бросает Шурик. — Действительно, что-то…
— Неописуемое, — мрачно подтверждаю я. — В плане познания себя, прежде всего, и вообще…
— А тебя разве с нами тогда не было? — обращаясь к Тарасу, перебивает Толстый.
— Да где, где не было-то?.. — заводится тот.
— Где-где? – злится Шурик. — У тебя на бороде!
— Да в Сойкино, в Сойкино же, — выдыхает Толстый, — в колхозе, на сборе клубники на полях Венковских высот.
— Да не было его, — безнадежно машет почему-то вдруг погрустневший Вавка. — И вообще-то, — поворачивается к Шурику, — я уже извинился, правда, не знаю, что на меня нашло… тогда.
— Да, ладно, — соглашается Шурик, — хватит уже про то вспоминать, нашло и нашло.
— Ну, правда, мужики, такая обида меня разобрала на вас всех, — отвернувшись, горько выдыхает Вавка, — вот я съел всю… нашу с вами выработку.
— И правильно сделал, — подбадривая, хлопаю друга по плечу, — мы тоже тогда хороши были!
— Да и колхоз тоже хорош! — с жаром выдыхает Толстый.
— А причем тут колхоз? — усмехается Шурик.
— Как это… причём? — загораются недобрым светом глаза Вавки. — Как разрешить собирать клубнику рост у меня, видишь ли, маленький, не подходит, хотя я и старше вас всех, кстати, почти на полгода, а вот полоть смороду, значит, нормальный, подходит?!
— Так нечестно! — заключает, ничего не понимающий Тарас. – Но скажите-ка мне на милость, наконец, что там у вас стряслось?
— Давай Вавка, – безжалостно давит Шурик, – жги, рассказывай, что ли, свою версию.
— Сам рассказывай, — огрызается тот. — Что я тебе профессиональный рассказчик, что ли? Опять скажешь, что я всё выдумал и на всех наговариваю! Вон, пусть лучше Толстый рассказывает, он ведь у нас самый мудрый, всё знает, всё ведает: и про «случайное неслучайно», и про…
— Не-ет уж, — перебив Вавку, без тени улыбки, с претензией глядя на меня, тянет тот. — Я тоже вам не рассказчик! Вон кто заварил эту кашу, тот пусть и рассказывает!
— А что сразу кашу? — вздыхаю, обречено. — Я всего-то предложил поработать в колхозе, принести домой честно заработанную клубнику, наесться ею самим до отвала и всё. Что тут плохого?
— Вот и рассказывай, — улыбается Шурик, — что в итоге из твоей очередной авантюры вышло?
— И сколько ягод мы заработали? — поддакивает Толстый.
— Да не важно, сколько, — парирую, — главное весело было.
— И вкусно, — безрадостно соглашается Вавка.
— Во-во, — давит Шурик, — на всю жизнь наелись сладенького!
— Хватит уже, — взрывается от нетерпения Тарас, — давай рассказывай, — это он мне, — нечего тут ходить вокруг, да около.
— Да-а… ничего в принципе такого особенного, — тру лоб, — не случилось, просто, — и, задумавшись, цитирую известное, – «…дело было вечером, делать было нечего…».
— Совершенно нечего, – лукаво подхватывает Шурик, – делать было вечером!
— Ну, ладно-ладно, согласен, не совсем вечером, а рано утром, — начинаю нашу безрадостную историю, которая мучит, думаю всех нас до сих пор, — вот я и предложил, как это часто случается, здесь же в нашей беседке рвануть в колхоз Сойкино. Там, как раз по радио объявили, приглашали всех желающих собирать за вознаграждение клубнику, смороду, крыжовник.
— Ну и мы, — поддакивает Вавка, — конечно же, согласились.
— А чего не соглашаться-то? — это уже Толстый. — Идея-то в целом хорошая.
— Хорошая, — соглашается Тарас, — ну и-и-и…
— Ну и-и-и… мы поехали, —– продолжаю, — да опоздали чуток…
— Вот нас вместо клубники для начала и отправили, — перебивает Шурик, — полоть черную смородину с крыжовником.
— И вы пошли? — морщится Тарас.
— Пришлось, — нервно машет рукой Вавка, — хотя я их и отговаривал от этой пустой затеи.
— Так чего не идти-то? — хором говорим вместе с Толстым. — Грядку сто метров вчетвером мы за час с небольшим выпололи, а эта целая норма для взрослого человека.
— А за одну норму, — с азартом включается Шурик, – нам килограмм свежей, только что собранной, клубники выдать пообещали.
— Или выплатить полную стоимость этой нормы, — подхватывает Толстый, — три рубля пятнадцать копеек.
— Не-пло-хо-о! — удивлённо тянет Тарас.
— Да к тому ж с грядки можно смороды поесть, крыжовника, — говорю, облизываясь, — мы килограмма по три навернули, даже кисло во рту стало, луком горьким заедали.
— И норму вообще-то потом, — грустно вздыхает Вавка, — за каждого из нас ещё выполнили.
— Молодцы! — уважительно качает головой Тарас. — Это ж какие деньжищи заработали.
— Норму-то мы выполнили, — сердито глядя на Вавку, давит Шурик, — да не получили.
— Как это… не получили?
— Поздно закончили, устали и решили не стоять в очереди за причитающимся, — нервно подхватывает Толстый, — а выписали накладную на предъявителя, чтоб завтра всё сразу получить, и отдали Вавке на хранение.
— У него, в отличие от всех нас, карман на рубашке с пуговицей оказался, — поясняю, — а на следующий день мы решили выехать пораньше, чтоб в бригаду для сбора клубники попасть.
— Зачем? — удивляется Тарас. — Вы ж уже всё заработали, вот бы и забрали своё, поели.
— Заработали немного, всего килограмм, это домой, на стол, а то хотелось поесть «от пуза», прямо с грядки.
— А-а-а, логично!.. Ну и-и-и…
— Ну и-и-и… – тяну, задумавшись, не зная как сказать.
— Ну и… их взяли, — с ноткой иронии перебивает Вавка, — на клубнику, а меня нет!
— Как так… нет! — возмущается Тарас. — Почему?
— Ростом не вышел, — беззлобно ухмыляется Шурик.
— Маленький говорят, — лукаво улыбается самый младший из нас.
— Вот, — тихо вздыхает Вавка, — почему!
— Не справедливо! — серьёзно давит Тарас, грозно вскакивая с места.
— И в итоге… мы пошли на клубнику втроем, — отвернувшись, выдыхаю неохотно, — а Вавка остался разбираться с ними… один.
— Меня опять послали на прополку!..
— Ну, и… ты? — с напором гремит Тарас.
— Ну, и я, — продолжает, запинаясь, — пошёл… и получил по накладной причитающуюся нам клубнику, а затем… съел её и…
— Всю!..
— Нет, — говорит, чуть не плача, – там много было, четыре килограмма, оказалось, что столько никак не осилить, не запихнуть.
— А куда ж ты её остаток дел?
— Выбросил, — укоризненно качает головой Шурик, — чтоб никому из нас не досталось.
— Молодец! — неожиданно радостно восклицает Тарас, — и правильно сделал, — шумит, сердито поблёскивая в нашу сторону глазами. — Так и надо!
— Как? — испуганно вскидывает Вавка полные слёз глаза. — Я ж, получается, их… украл, у своих же друзей… украл!
— Безусловно, украл!.. — неуверенно выдыхает Шурик, глядя в сторону Тараса. — А как… по другом?
— Думаю, — помолчав, вступает Толстый, — правильней сказать съел… без спросу, но всё же не украл, не украл, там и твоя доля была, хотя, конечно, поступок этот, твой, прямо надо сказать, не геройский.
— Не геройский, — соглашаюсь я. — Но за него, за этот поступок он, — киваю на отвернувшегося от нас Вавку, – не перед нами, а перед самим собой в ответе!.. А вот мы… каковы во всём этом оказались?
— А ч-что мы? — по инерции обречено жмет плечами Шурик. — Мы-то как раз н-ничего не ели и не выкидывали.
— Да вы… все… его бросили! — безжалостно рубит Тарас, заградив собой неожиданно расчувствовавшегося Вавку.
— Точно, — соглашаюсь обескуражено, найдя наконец точное определение. — Мы его бросили! — и неожиданно для себя и видимо остальных, отодвинув Тараса от своего друга, говорю ему, — прости меня Валерка, за то, — у самого подкатывает комок к горлу, – что не подумал о тебе в тот момент. Прости!.. Честно говоря, как-то само вышло, не со зла, увлекся… что ли, так захотелось поскорее попасть на клубничное поле. Обо всём на свете… забыл. Вот, держи, мою выработку, что я тогда на клубничном поле заработал, — протягиваю ему свою накладную на получение клубники за проделанную работу, почему-то так и не полученную мной до сих пор, — держи, она твоя по праву.
— Держи и мою, — неожиданно рядом встает Толстый, протягивая свою накладную, — прости и меня тоже, не держи зла.
— Ну, раз т-такое д-дело, — необычно сильно заикается Шурик, — тогда д-держи и мою н-накладную, честно г-говоря, мне тоже как-то не по себе всё это время б-было.
— Э-эх, — поворачивается к нам улыбающийся Вавка, — это вы меня, пацаны, простите, как камень с души пал, за шалость мою глупую, — весело машет рукой куда-то вдаль, — уберите свои накладные, не нужны они мне, не возьму я их от вас, я своё уже всё съел, на всю жизнь наелся.
— Ну, вот и хорошо, — радуется Тарас, — так бы сразу и надо было поступить.
Мы стоим напротив друг друга в некотором замешательстве, в наших руках на ветру безвольно болтаются никчемные бумажки, до боли в пальцах жгущие нам пальцы.
— Хорошо то, что хорошо заканчивается, — напоминает он нам усвоенное из истории на Иликах. — И дайте-ка их лучше мне, — кивает на наши накладные.
И мы с радостью избавляемся, наконец, от некогда дорогого нам груза, с удовольствием наблюдая, как он рвёт их на мелкие кусочки и бросает высоко вверх, развеивая по ветру.
— Так куда всё-таки двинем… сегодня? — легко, весело, без напряжения звенит Вавка.
И как же хорошо быть ребёнком, который может вот так просто в один миг всё забыть… и простить. И все тут же также легко и просто, как и он, забыв обо всём на свете снова, не сговариваясь, поворачиваются ко мне в поиске новой идеи.
— Как куда? — беззаботно хохочу им навстречу и, весело глядя на Шурика с Толстым, ожидая их бесконечных возражений, неожиданно даже для себя выстреливаю. — В порт, конечно!
В отличие от Тараса с Вавкой они всегда поначалу в штыки встречают мои бесшабашные авантюры. Впрочем, сегодня, похоже, мне никто не возражает, даже Шурик молчит на сей счет, не выдавая сходу никаких своих п-предчувствий…
11.07.2018г.-2026г.