Лиза и Теминка

В уютной комнате, где на подоконнике жили три кактуса в горшочках-котиках, жила девочка Лиза. Она была скромной, но в её голове постоянно шумели целые миры. Когда она смотрела на ковёр с зелёным узором, она видела не ковёр, а луг, где травы-великаны скрывают домики для жучков. Потолок с трещинкой превращался в далёкую реку на карте неизведанной страны, а складки на синей занавеске — в глубокие ущелья и горные хребты. Она могла подолгу вести разговор с плюшевым зайцем, обсуждая маршруты для путешествий в шкаф, который был не шкафом, а тёмной пещерой, полной тайн (в виде коробок).

Но делиться этими открытиями было не с кем, и тогда в её сердце, поселялась легкая, но очень понятная грусть.

Однажды вечером, в волшебный канун Рождества, Лиза, как это часто бывало, разговаривала со своей тенью на стене, освещённой оранжевым абажуром.
— Вот было бы здорово, если бы ты не просто повторяла мои движения, а увидела мой луг на ковре и реку на потолке, — прошептала она, глядя, как тень от её руки изображает птицу.

В этот самый миг первая рождественская звезда пронзила темноту за окном. Её холодный, серебристый свет переплелся с тёплым светом лампы и упал прямо на тень Лизы. И случилось невероятное: тень вдохнула этот сплав света, стала слегка выпуклой и обрела лёгкое серебристое сияние по краям. Тень мягко соскользнула со стены, и на полу появилась фигурка, похожая на девочку из тёмного бархата, с двумя сияющими точками-глазками.
— Здравствуй, хозяйка выдумок, — прозвучал тёплый, уютный голосок, похожий на тихое потрескивание дров в камине.

Лиза замерла от изумления, но страха не было. Тень была совсем не пугающей.

— А как тебя зовут? — спросила Лиза.
Тень задумалась, её сияющие края колыхнулись.
— Не знаю. У меня никогда не было имени.
— Тогда я тебя назову! — обрадовалась Лиза. — Будешь… Теминка!
И тень согласилась, потому что это прозвище было тёплым и уютным, как шарф.

— Я была всегда здесь, а теперь могу быть совсем рядом. И я очень хочу увидеть твои миры!

В первый же вечер Теминка показала, на что способна. Она коснулась стены — и на ней расцвёл сад из светящихся лунных цветов. Она провела рукой по воздуху — и появились порхающие тени-бабочки. Это был волшебный театр, режиссёром которого было воображение Лизы, а художником — Теминка.
— Смотри, — говорила Теминка, — это же твой корабль из облаков!
И на стене действительно появлялся величественный парусник из тени и света.

С этого началась самая удивительная неделя в жизни Лизы. Теминка оказалась не просто ожившей тенью, а волшебным проводником в её же фантазии. Когда Лиза говорила, что её синее одеяло — это бурное море, Теминка тут же превращалась на стене в пиратский корабль с парусами, который боролся с волнами-складками. Если Лиза решала, что тени от ветки за окном — это дремучий лес, Теминка становилась отважным следопытом, который пробирался по этой чащобе, раздвигая лианы.

Но однажды случился случай, когда Теминка помогла Лизе не просто играть, а справиться с грустью.

Лиза очень старалась построить из кубиков высокий-высокий дворец для своей куклы-принцессы. Но башня всё время разваливалась. После пятой попытки у Лизы на глаза навернулись слезы обиды. «Всё плохо, дворец никогда не получится».
— Я не могу никак построить дворец, — всхлипнула она, отталкивая кубики.

Теминка, которая наблюдала за этим, тихо подошла и прилегла рядом, приняв форму спокойного, тихого озера.
— Хочешь, я покажу тебе, что вижу я? — тихо спросил она.
Лиза кивнула, вытирая кулачком слезу.

Теминка мягко потянулась к стене, и на ней появилась весёлая, смешная рожица из разбросанных кубиков! Один кубик стал глазом, другой — носом, а рассыпанная арка — широкой-широкой улыбкой.
— Смотри, — прошептала Теминка, — твои кубики не хотели быть башней. Они хотели стать лицом, которое умеет смеяться. Может, они устали быть прямыми и серьёзными? Давай построим не дворец, а Смехоград? Или придумаем смешное животное?

Сквозь слёзы Лиза улыбнулась. Идея была такой неожиданной и забавной! Вместе с Теминкой они стали строить не высокое, а длинное, причудливое существо из кубиков, у которого одна нога была выше другой, а на голове красовалась корона-крышка от банки. Грусть улетела, как воздушный шарик. Теминка помогла увидеть, что даже из того, что кажется неудачей, может получиться что-то новое и прекрасное, если не сдаваться и позволить фантазии сменить направление.

Так Теминка стала не только игривым другом, но помощником. Она показывала Лизе, как её собственные тени от рук могут рассказывать истории лучше любого телевизора. Как можно, просто меняя положение лампы, пальцев и ладошек, превратить свою тень в великана или в малюсенького эльфа. Она научила её, что темнота — не враг, а иногда лучший экран для волшебства.

Но сила рождественского чуда, как и положено настоящему чуду, не бывает вечной. Она светлая и мимолётная, как узор от дыхания на окне. С каждым днём сияние по краям Теминки становилось чуть тусклее, а ее форма — прозрачнее.

В одно январское утро Лиза проснулась и не ощутила знакомого тёплого присутствия рядом. На полу, куда падали лучи зимнего рассвета, лежала лишь её обычная, плоская тень. В горле встал комочек. Но, присмотревшись, она увидела, как луч солнца, пробиваясь сквозь морозный узор на стекле, отбросил на стену искристый блик. И этот блик выписал в воздухе знакомый рисунок — контур кораблика, их первого общего корабля из облаков.

Лиза подошла к стене и приложила к ней ладошку, туда, где обычно была тень её руки.
— Спасибо, Теминка, — тихо сказала она. — Ты показала мне, что мои фантазии могут оживать. И я теперь знаю, как с ними дружить.

И тут ей показалось, что ее собственная тень на стене сделала лёгкое, плавное движение, будто соглашаясь с ее словами. А затем снова замерла, став просто частью игры утреннего света в комнате.

Но с той минуты Лиза никогда не чувствовала себя одинокой. Она знала, что Теминка никуда не ушла. Она теперь живет внутри её удивительного взгляда на мир. В умении увидеть корабль в облаке, пещеру в шкафу и смешную рожицу в разбросанных кубиках. Иногда она, как бы, тихим внутренним голосом шептала: «Посмотри, а что, если…» — и помогала увидеть необычное в самом простом. А это и есть самое настоящее волшебство.