Сладкий Бунт в Веселундии

«Смех — это ключ, открывающий двери в чудеса,
а дружба — свет, который не погаснет никогда.»
Пролог: Город, где улицы пахнут ванилью
Никто точно не знает, как появилась Веселундия. Одни говорят, что она выросла из смеха первого ребёнка, другие уверены, что её случайно построили гномы, что-то там перепутав в рецепте пирога. А может быть, она существует во сне какого то очень доброго сказочного великана. Но все согласятся в одном: это самый чудесный, шумный и невероятно веселый город в мире! Туда очень трудно найти дорогу, но я могу приоткрыть завесу тайны и немного рассказать о нем.

Город Веселундия напоминает гигантскую коробку с разноцветными карандашами. Его улицы вымощены яркой брусчаткой, которая меняет цвет при каждом прыжке. А дома здесь не просто дома, а настоящие сказочные чудеса: в форме мороженого, воздушных шаров и даже гитар. На центральной площади бьёт Фонтан Сюрпризов — вместо воды он выбрасывает конфетти, которое, если поймать его ртом, превращается в леденцы.
По субботам река Вираж течёт вспять, и дети катаются на лодках-пузырях против течения. А по воскресеньям, на тёмном небе зажигаются созвездия-шарады, которые все вместе разгадывают жители города.
Если бы Веселундию можно было попробовать на вкус, она напоминала бы клубничный зефир: воздушная, сладкая и чуть-чуть липкая. Дома здесь строят не из кирпичей, а из пряничных плиток, склеенных карамельным раствором. Каждое утро пекарь-великан Гоша выкладывает на крышах свежие печенья-черепицы, а почтальон Мятлик развозит письма на облаке из сахарной ваты. Даже дождь здесь особенный: вместо капель с неба сыпется цветной попкорн, который местные ребятишки ловят шапками.
Глава 1: Начало
Утро в Веселундии началось как обычно — солнечным зайчиком, прыгающим с крыши дома-мороженого на крышу дома-гитары, и обратно. Река Вираж лениво переливалась, а на деревьях звенели конфетные колокольчики.
— Мам, смотри, я леденец поймал! — кричал малыш, подставляя ладошки под брызги фонтана.
И вдруг город содрогнулся. Сладкий ветер сменился запахом гари. С неба посыпались… странные зефирные хлопья.
Джо-Джо Весельчак жил в доме, похожем на перевёрнутый рожок мороженого. Комната его была на самом верху, под потолком из прозрачной глазури.
Он был тем парнем, от которого все хохотали, даже если не хотели. Волосы рыжие, торчком, будто их током ударило. Веснушки на носу складывались в смешные нотки. На голове — клетчатая кепка-вертолёт, подарок Гизмо. Она Жюжужжала, когда он бежал, и противно свистела, если он врал. А смешил он очень странно. Шутки были как кот в пижаме. «Почему облако плачет? Потому что его дождик щекотал!». Смеялся он один, но от его смеха каменный лев у фонтана в прошлом году чихнул и убежал в кусты. Честно.
Будили его Конфетные синицы — птички с леденцовыми крыльями. Но сегодня что-то пошло не так.
— Тихон, железный бездельник! — Джо-Джо тряс будильник, который мирно посапывал, свернувшись калачиком. — Опять проспал! Выброшу тебя к чёртовой бабушке!
Натянул кепку, вылетел на улицу, подхватив рюкзак. Споткнулся о тротуарную плитку — та мигнула розовым. Видимо, к Дню Ватрушки перекрасили.

— Осторожней, Джо-Джо! — крикнула из булочной «Сдобный рай» старушка Миндалина, махая ему рукой. Её фартук был усыпан крошками от вчерашних кексов. — Гизмо опять что-то взорвала у фонтана!
Джо-Джо замер. Из-за угла неслось шипение, будто ракета из жареного зефира пролетела.
«Кажется, сегодня похихикаем», — подумал он про себя.
Глава 2: Гизмо и её идеи
Если Джо-Джо смешил, то Гизмо была королевой хаоса. В свои двенадцать лет она носила очки-калейдоскопы, а в косички вплетала шестерёнки. Её карманы всегда были набиты гаечными ключами, а под кроватью жил робот-тапок, сбежавший из прошлого эксперимента.
Она стояла посреди площади, как взъерошенная сорока. Её мастерская — старый трамвай «Сладкий экспресс» — дымилась, как самовар перед бурей. В руках — новое творение: «Супер-Рост-3000». По плану, он должен был ускорять рост конфетных деревьев.

— Формула идеальна, — бормотала она, закручивая гайку. — Три капли дождя, две щепотки смеха… И турбо-кнопка для мощности!
Джо-Джо подкрался сзади, стараясь не наступить на шестерёнки. Одна пискнула жалобно: «Не тро-о-огай!»
— Привет, Гиз. Что это?
— Не мешай! — Гизмо с грохотом дёрнула рычаг.
В небо взмыло облако розовой пены.
— Видишь? «Супер-Рост»! Сейчас деревья конфетами обсыпятся! Я так придумала!
Пена начала превращаться в зефирные хлопья. Один шлёпнулся Джо-Джо на нос.
— Эй, это что?..
— Абсолютно безопасно! — Гизмо хлопнула по аппарату.
Тот чихнул и выстрелил струёй карамели, приклеив Джо-Джо к дереву-мороженому.
— Гениально, — пробормотал Джо-Джо, отдирая рукав. Над головой качнулась ветка, и мармеладная груша плюхнулась ему в рот. «Хоть что-то удачное», — подумал он, жуя.
Глава 3: Ворчун и котёнок-ворчун
Из переулка донёсся звон колокольчиков. Это гном Ворчун, страж тишины, обходил владения. Он был похож на сердитый кактус в жилете. Борода заплетена в «сердитые» косички, посох стучит так, что голуби разлетаются.
Но в кармане у него был секрет — котёнок Лирик. Тот терпеть не мог суеты, вот Ворчун и прятал его, подкармливая плюшками.

— Прекратите безобразие! — прогремел гном, выходя из-за угла. — Ваша машина тротуар в карамельную тюрьму обратила!
— Это не я! — тут же указала на Джо-Джо Гизмо.
— Я? — поперхнулся Джо-Джо, рот полон мармелада.
Ворчун фыркнул, махнул посохом. Колокольчик заиграл польку, деревья затряслись в такт.
— Ну вот, опять! — буркнул гном и пнул камень. Камень превратился в барабан. — Всё из-за ваших штуковин!
Из кармана высунулась пушистая мордочка. Котёнок Лирик, лизнув карамель на земле, фыркнул и спрятался.
Глава 4: Хохи и липкие дела
Беда пришла оттуда, откуда её совсем не ждали. С крыши кондитерской «Сладкий сон» послышалось хихиканье. Пять пушистых шариков с иголками катились вниз, оставляя за собой зелёные липкие следы.

Хохи. Помесь ёжика с комком пыли. Их королева, Грымзя, в короне из консервной банки, орала: «Хохи тут!». Казюля с фиолетовыми иголками обожала пачкать стены слизью. Шушуня, тихий да хитрый, строил козни. Бульк, «учёный», в кривых очках вечно что-то взрывал. А добряк Плюх подбирал украденные носки.
— Это не проказы, это искусство! — заявила Грымзя, увязая в зефире.
— Искусство вонять? — удивился Джо-Джо, швырнув в неё мармеладным мячиком.
— Хохи тут! — прошипела Грымзя, корона съехала набок. — Готовьтесь к а-а-адскому… э-э… веселью!

Казюля прыгнула на фонтан и выстрелила слизью прямо в робота Плюшку-3000.
Тот был как добрый холодильник на колёсиках. Лицо-экран подмигивало смайликом. Плюшка обожал печь, даже если от его пирожных все чихали радугой. А теперь запищал:
— Ошибка! Я превращаюсь… в карамель!
— Белки-диверсанты! — внезапно выкрикнул пёс-сыщик Бублик, выскакивая из-за угла и тыкая носом в следы. — Это их шпионы! Они подбросили… э-э… слизь!
За фонарём дрожал Пусик, самое робкое и безобидное привидение на свете. Его вечный шарф из лунного света завязался узлом от страха. «Вот бы исчезнуть!» — подумал он и чихнул конфетти.
— Ловите их! — закричал Джо-Джо, отрывая ботинок от тротуара. — Почему они всегда всё портят?!
— Потому что беспорядок — наше всё! — завизжала Грымзя, прыгнула на крышу и тут же прилипла к громоотводу.
Глава 5: Случайный герой
В Веселундии все знали: если в воздухе мелькают фиолетовые пятна — это Пусик, самое робкое привидение на свете. Он родился в семье знаменитых призраков, но вместо того, чтобы пугать, Пусик обожал прятаться в шкафах и собирать конфетные фантики. Шарф из лунного света мама подарила «для храбрости».

— Ой… — вздрогнул Пусик, увидев, как Шушуня крадётся к его тени.
— Тссс… — Шушуня коснулся тени. Пусик почувствовал, как ноги сами понесли его. — Ты теперь мой…
— А-а-а! — Пусик чихнул конфетти и… исчез.
Его шарф зацепился за ветки и дёрнул Шушуню в кусты.
— Где ты?! Куда делся?— тыкался в темноте озадаченный Хох.
— Я… я здесь! — пискнул из ниоткуда Пусик. От страха он просочился сквозь стену и нажал там на первую попавшуюся кнопку. Это была кнопка «Стоп» у машины Гизмо.
Всё замерло. Зефирные тучи начали рассыпаться. Карамель стала пудрой, а Хохи застыли в лужах собственной слизи.
— Ура! Пусик — герой! — закричал Джо-Джо, обнимая пустое место, где переливалось смущённое привидение.
Пир и тень

К вечеру Веселундия сияла, как начищенный самовар. На площади братья Блинчики закатили «Пир Провалов»:
— Торт со взорвавшимися шестерёнками! Кому?! Налетай!
— А мой кекс заставляет говорить рифмами! Хватит скуки!
— Мы победили! — Гизмо обняла Плюшку, отскребая с него карамель.
— А Хохи? — Бублик тыкал лупой в лужу. — Следы… э-э… беличьих лап! Я же говорил!
— Мы ещё вернёмся-я-я! — кричала с крыши приклеенная Грымзя, беспомощно маша лапкой.
— Спойте лучше! — неожиданно скомандовал Ворчун (на него ещё действовала случайная мелодия с посоха) и вдруг затянул арию из «Кармен».
А над рекой Вираж, в сгущающихся сумерках, проплыла чёрная лодка. Из тумана донёсся шёпот:
— Скоро слунет-с-ся…
Эпилог
Когда город заснул, Джо-Джо нашёл у порога смятый билет с надписью: «Чёрный Карусель. Приходи один». Он сунул его в карман, не заметив, что в тени уже шевелится чья-то рука…
Мораль: Даже в сладком хаосе есть место дружбе. А самый тихий смех иногда громче любого взрыва.
И это только начало. Продолжение будет!…