Кто уходит первым. Часть 2 (Глава 12)

Мой палец так и не нажал «Отправить». Вместо этого я зажал кнопку выключения телефона. Экран погас.

Когда меня затапливало чувством нежности, Крис растворялся, оставляя лишь лёгкий оттенок.

В голове осталась давящая пустота. Я выдохнул, встал, выключил свет и лёг в кровать. Смотрел в потолок, боясь закрыть глаза. Боялся, что стоит их сомкнуть — и снова захочу написать ей.

До нашей встречи с Настей оставалось три дня. Мы договорились не обсуждать ничего личного, чтобы оставить всё это для свидания. Но общаться о чём-то было нужно. Поэтому я старался шутить…

— Миш, а я сегодня буду проезжать на автобусе мимо твоего дома.
— Когда будешь проезжать — отпиши. Подойду к окну и помашу тебе. Членом))
О господи…
Вечером она пишет:
— Устала очень после работы(
— Попробуй набрать ванну, поставить свечки, выключить свет и обнюхаться клеем. Очень расслабляет.
Кто моими пальцами это пишет? Зачем?
«Хочу на нашем свидании прогуляться по заснеженному парку. Мне там пару закладок надо разложить».
Она написала, что идёт в душ. Я мысленно умолял мужика на небесах дать мне сил не написать: «Без меня?»
За день до нашей встречи терпеливая Настя написала:
— Миш, мне не нравятся твои шутки. Я уже не уверена, что хочу идти на свидание.
Крис внутри меня молчал. Даже ему было стыдно за этот юмор. Кто, мать его, это пишет?
— Насть, я знаю, что шутки ужасные. Поэтому и пишу. Понижаю ожидания. В жизни всё будет хорошо. Не переживай.

Суббота. Из ноутбука играла энергичная музыка. Через час нужно выходить. Руки тряслись, как в день нашего знакомства.
Вспомнился спор с Крисом.
— Даря цветы на первом свидании, ты опускаешься до лоха, который пытается купить капельку уважения, а в итоге создаёшь обратный эффект.
— Нет. Ты просто делаешь девушке приятно.
— Идиот. Ты ничего о ней не знаешь. Приятное не делают незнакомцам. Ты просто хочешь выглядеть лучше.
Я надел пальто, взял с дивана цветы и уже собирался выходить, как пришло сообщение от лучшей подруги.
«Я сейчас в ветклинике возле твоего дома. У моей кошки обнаружили рак. Мне очень тяжело».
До свидания оставалось двадцать минут. Настя была на маникюре в соседнем доме, и мы договорились встретиться возле салона.
Я выбежал из квартиры и побежал к ветклинике.
Мокрый снег бил в лицо. Вдалеке стояла заплаканная подруга. А я шёл к ней с цветами…
— Это мне?
— Нет.
Она замерла. Я молча обнял её. Подруга тряслась и всхлипывала, уткнувшись мне в плечо. Рассказывала про кошку. Я гладил её по голове и повторял, что всё будет хорошо.
Она отстранилась.
— Крис… Жизнь так быстро заканчивается. Я должна успеть сказать. Я люблю тебя. Давай начнём встречаться.
Её кошка умирает. Я стою перед ней с цветами, которые купил другой девушке. Она смотрит на меня красными от слёз глазами и признаётся в любви. По лицу стекает растаявший снег.
— Нет. Я сейчас иду на свидание с девушкой.
…
— Она лучше меня? — челюсть дрожала так сильно, что слова едва получалось разобрать.
Я промолчал. Ещё раз обнял её. Сказал, что всё будет хорошо, и ушёл, не оглянувшись.

Становилось холоднее. Снежинки уже не таяли.
Под фонарём стояла Настя. Белые хлопья ложились на белую шубу и махровую шапку. Красные губы улыбались мне.
Я спрятал букет за спину и подошёл.
— Привет. Я никогда не дарил девушкам цветы на первом свидании. Держи.
Я протянул ей мокрый букет.
— Привет… Не стоило, Миш. Я… я даже не знаю, как реагировать. Мне никогда не дарили цветы…
Крис молчал. Не говорил, что она снова врёт. Внутри было так тихо.

Я вызвал такси не туда, и нам пришлось быстро идти к машине. По дороге наконец можно было поговорить. Но мы молчали.
Я хотел сказать, как шуба подчёркивает её голубые глаза. Хотел узнать всё о её жизни. Но вместо этого сказал:
— Я только что к подруге в ветеринарку ходил. У неё кот умирает от опухолей в желудке.
— Это ужасно… Бедный котик, — она прижала варежку к губам. — И твоя подруга. Надеюсь, ты поддержал её.
— Конечно поддержал.
«Поддержал её желание умереть».
Инъекция совести в мой мозг.

— У меня тоже опухоль была в груди, — тихо сказала она. — Мне должны были отрезать одну грудь. Но повезло, смогли без этого обойтись.
Я сочувствовал ей. Правда сочувствовал.
— А если бы отрезали, ты бы лифчик носила, как пираты повязку на глазу?
Я почесал лицо.
— Нет же. Покупаешь экзопротез молочной железы и носишь его под бюстгальтером.
Она улыбнулась, и я выдохнул. Я слышал, как она начинает задыхаться от быстрой ходьбы. Впереди уже стояло наше такси.

Всю поездку в такси мы обсуждали рак, венерические болезни, чуму и ампутации.

В ресторане я помог ей снять верхнюю одежду, и мы сели друг напротив друга.
— Садись рядом, — сказала она.
Я пересел.
Официант принёс меню и вазу для цветов. Настя сказала, что хочет выпить — слишком сильно нервничает. Я предложил вино или коктейль.
— Не-не, это дорого. Пока придёт эффект — деньги уже закончатся. Давай лучше крепкий алкоголь. — Она заложила золотистую прядь за ухо и, не отрываясь от меню, покосилась на меня с улыбкой.
— Не переживай за мои деньги. Заказывай, что хочешь.
— Не-е. Только пятьдесят на пятьдесят.
Я отрицательно покачал головой.
Она заказала самый дешёвый салат и виски с колой.
Пока ждали заказ, она заговорила так быстро, будто кто-то включил её на скорости ×2.
Ей было двадцать три. У неё был вагинизм. При попытке заняться сексом мышцы сами собой сжимались, и ничего не выходило.

Полгода назад она впервые смогла. Влюбилась так сильно, что тело наконец перестало сопротивляться. Но отношений он не хотел. Настя три месяца бегала за ним, пока он спал со всеми подряд.

Включая её.

Моё сердце сжалось.
Она рассказывала об этом спокойно. Будто ей хватало уже того, что хоть что-то от него получала. Но два месяца назад решила, что так больше не может. И смогла разлюбить.
«Я тебе верю», — саркастично пронеслось в голове.
Она сказала, что устала от отношений и в ближайшее время заводить их не собирается.
Нам принесли виски и сказали, что еда скоро будет готова. Я сделал глоток, улыбнулся и сказал:
— Да. Я тоже не хочу отношений.
— Это хорошо. Будем друзьями, — улыбнулась она.
Какого чёрта тогда ты пошла со мной на свидание?!
Нам принесли еду.
Я занёс вилку над куриной грудкой. Посмотрел на Настю.
Я хочу воткнуть вилку в другую грудь.
Это были мои мысли. Моё желание. Не Криса. Он только смеялся надо мной, поглядывая на цветы в вазе.
Она продолжала рассказывать о себе. Сначала я слушал вполуха. Но потом оказалось, что мы читали одни и те же книги, слушали одинаковую музыку и постоянно договаривали друг за другом окончания фраз. Настя смеялась над моими шутками и всё время извинялась за то, что слишком много говорит о себе.
Она рассказала, как однажды увидела в мусорке цветок в горшке. Заплакала, забрала его домой и с тех пор ухаживает за ним.
Я поймал себя на том, что уже не могу оторвать взгляда от её пышных губ, тонких пальцев с золотым колечком и широко распахнутых глаз.
Элегантность. Наверное, именно это слово подходило ей больше всего. Следующие слова совсем не вязались с этим образом.

— Я мечтаю быть матерью двух деток. Жить в деревне, иметь свой сад. Своих курочек, свинок и гусят. Чтобы был огород. А ты хочешь детей?
Она обернулась и заметила, как я засмотрелся на её большую грудь. Я тут же отвёл взгляд.
Она прищурилась.
— Красивый бордовый оттенок у кофточки. Очень подчёркивает кулон на груди. Тяжело оторвать взгляд.
— Ага, ага, — ухмыльнулась она, как лиса.
— Я не хочу детей. — Я посмотрел на пустую тарелку. — Люди заводят детей, словно покупают игрушку в магазине. Но наш мир слишком жесток, чтобы вытаскивать сюда своего ребёнка. Свою любовь.
Я грустно посмотрел на неё и улыбнулся.
Мы помолчали.

— А я думала, ты гей и пубертатный подросток, — она захихикала, прикрывая губы. — Шутки у тебя такие были… Поэтому я офигела, когда ты сказал, что был женат и тебе двадцать семь.
— А чего сразу гей-то?
— Не знаю. Ты так жестикулируешь… Мимика у тебя такая. И двигаешься плавно, как тюль на ветру. А ещё аура какая-то…
— Гейская, да?
Мы рассмеялись.
Крис молчал. Обычно после таких слов он уже кричал бы.

Перед выходом Настя остановилась у зеркала и стала поправлять волосы. Я подошёл и обнял её за талию.
— Чего делаешь?
— Смотрю, как мы будем выглядеть как пара.
Она нахмурилась, легонько толкнула меня ладонью и сказала, что отношения ей не нужны.
— Мне тоже, — улыбнулся я. — Но шансов у наших желаний нет.
— Самоуверенно, — фыркнула она.
Мы вышли на улицу. Снег валил всё сильнее. Я достал телефон и вызвал ей такси.
— На автобусе доеду! — сказала она.
— Ладно, — сказал я и убрал телефон.
На остановке стояла парочка старых алкашей.
— Миша, не прижимай так сильно, а то я нас обоссу нечаянно! — кричала женщина своему спутнику.
Я наклонился к Насте и прошептал:
— Это мы в будущем.
Она свела брови, но улыбка всё равно прорвалась на губы.
Подъехало такси. Я открыл дверь.
— Я же сказала, что поеду на автобусе.
— Не позволю девушке ночью зимой ехать на автобусе. Садись.
Она вздохнула и всё-таки села.
Мы обнялись на прощание.
Я смотрел, как такси увозит её сквозь снег.
Мысли о Насте превращались в мурашки, пробегавшие от пяток до самой шеи.

Внутри было так спокойно… Вот бы это чувство никогда не заканчивалось. Вот бы быть с Настей всегда.
Крис только смеялся. Он уже знал, чем всё закончится.

Следующие несколько дней мы почти всё время переписывались.
А потом встретились снова. На этот раз Настя предложила прийти ко мне, чтобы не тратить деньги на рестораны. Я заранее приготовил ужин. Встретил её у дома и проводил до квартиры.
Настя села на диван в зале, а я надел фартук и вынес из кухни две тарелки с жареной картошкой и кусочками куриного филе в соусе.
— Ого, какое обслуживание.
Я поднял тарелки повыше, театрально поклонился и следующим шагом зацепился ногой за край коврика.
Летя прямо в Настю, которая была в белом пушистом кардигане, я увидел, как улыбка мгновенно исчезла с её лица. В последний момент отбросил тарелки в разные стороны и рухнул ей на грудь.

Я положил ладони ей на плечи и спросил:
— Какой фильм посмотрим?
— Ты не ушибся?
Я поднялся, отряхнулся, молча сходил на кухню за вилками и уселся на пол возле разбросанной жареной картошки в соусе.
— Присаживайся. Полы вчера мыл, так что есть можно.

Я сказал это с самым серьёзным лицом, и мы рассмеялись.
Я дал ей домашнюю майку и штаны, чтобы больше не было казусов. Она переоделась.
Мы смотрели фильм, говорили о космосе, людях, отношениях, психологии. Философствовали, перебивая друг друга шутками.
Незаметно наступило два часа ночи. Настя задремала, прислонившись к спинке дивана и вытянув руку. Я сел рядом и стал гладить её, медленно почёсывая ладонь.
Мир остановился на пике моего счастья. Я не хотел, чтобы он снова двигался. Не хотел, чтобы внутри меня опять открылся ринг. Законсервируйте этот момент. Погрузите его в формалин и забальзамируйте навсегда.
Я предложил ей остаться у меня, и она, не открывая глаз, кивнула.
Взял её на руки и перенёс в кровать.
— Я пойду на диван, — сказал я, накрывая её одеялом.
Настя, не открывая глаз, поймала меня за руку.
— Поспи со мной.
Не раздеваясь, я осторожно лёг рядом и обнял её, положив ладонь на подушку.
Настя тихонько сопела, а я всё не мог уснуть, стараясь запомнить этот момент.
Сквозь сон она взяла мою руку с подушки, положила себе на грудь, как мягкую игрушку, и больше не отпускала.

Через минуту я уже спал.
Утром я приготовил яичницу. Мы позавтракали, обнялись, и я проводил Настю до такси. Она поехала домой собираться на работу.
Вернувшись домой, я молча домывал посуду. Вода была слишком горячей. Пар медленно поднимался над раковиной.

— Миша, ты знаешь, чем всё закончится. Мы уже проходили это.
— Ничего страшного, — мысленно ответил я, смывая со сковородки остатки яичницы. — Я уже другой. Если не подпитывать тебя, ты больше не сможешь забрать тело и ничего не испортишь.
— Испортить? Я спасаю мальчика, который каждый раз думает, что всё будет хорошо. Но ладно. Когда вы расстанетесь, я тебе больше никогда не отдам тело. Больше никогда с тобой не заговорю.
Я пожал плечами.
Когда меня затапливало чувством агрессии, я растворялся, оставляя тело Крису. Но в этот раз всё будет хорошо. Он не помешает.