Синий понедельник (Глава 8)

Мой отпуск закончился и я вышел на работу.
Настроение у меня было неважное: Дэзи не появлялась, загадки не разрешались, а самое главное: я должен был или уступить ультиматуму босса и совершить должностное преступление или остаться без работы.
Улучшению моего настроения не способствовала и песня из кабины водителя маршрутки, в которой я добирался до станции метро, чтобы потом окончательно пешком дойти до офиса большой фирмы в центре города.
Маша Распутина жизнерадостно пела песню про “синий понедельник”, в которой был такой припев:
“ Ой, непросто жить, непросто жить честным девушкам без денег,
А дружок мой как бревно лежит в этот синий понедельник.
Он меня, красавец писаный, ну, ни обует, ни оденет.
Ой, идти придется к лысому в этот синий понедельник.
Ой, идти придется к лысому в этот синий понедельник.”

Совсем некстати я вспомнил, как моя жена пять лет назад после шести лет не очень счастливого брака ушла к очень богатому бизнесмену, связанному с криминальным бизнесом в медицине.

Моего босса нельзя было назвать отъявленным негодяем.
Внешне и своими манерами, и речью, и всем своим видом он производил впечатление делового, умного, энергичного и даже интеллигентного человека.
На стене у него висел портрет президента нашего государства, а под этим портретом немного в сторонке, но так, что не заметить было невозможно, висела фотография моего босса вдвоем с этим главой страны, пожимающими друг другу руки.
Когда-то много лет назад я и мой босс жили в одной комнате в студенческом общежитии и были в приятельских отношениях. Тогда, конечно, никаким боссом он для меня не был, и я звал его Стасиком, а он меня Васильком. После института наши пути разошлись, а потом, как это иногда бывает в жизни, пересеклись на премьере одного зарубежного художественного фильма, где оба обрадовались друг другу и он перетянул меня к себе, предложив должность бухгалтера-ревизора. Я согласился и несколько лет проездил по Украине в бесчисленных многодневных командировках.
Стоило мне перейти на работу в компанию моего бывшего студенческого приятеля, и его отношение ко мне изменилось с радушного и доброго на вежливый и деловой тон.
Хотя меня это задело, я принял это к сведению и проведенную Станиславом Михайловичем черту никогда не пересекал.
У моего босса сложился свой круг ближайшего окружения, которое очень быстро делало карьеру, обрастало связями, ездило за границу и улучшало свое финансовое состояние.
Я же после развода с женой и разделом имущества жил в двухкомнатной сталинке,
имел по относительным меркам для фирмы, в которой я работал, весьма посредственную зарплату и никаким особым расположением Станислава Михайловича не пользовался.
За время своей работы в фирме я узнал немало неприглядных фактов из личной и деловой жизни своего босса, но, как и все сотрудники компании, “молчал в тряпочку”, сравнивая свою работу с общей ситуацией на трудовом рынке страны.
Здание центрального офиса в центре города постоянно перестраивалось и разрасталось, а под сурдинку рос и разрастался и дом главы нашей фирмы, но об этом было не принято говорить.
У меня нет никаких сведений, был ли связан наш босс с мафиозными кланами, но то, что он был вхож в большую политику говорило о многом. Период первоначального накопления капитала в постсоветских государствах ничем не отличался от такого же процесса в западных странах, если не сказать еще жестче.
Недавно мой босс заговорил о слиянии своей компании с другой компанией и процесс переговоров шел достаточно успешно.
Однако части сотрудников нашей фирмы в результате слияния грозило увольнение по сокращению штатов, так как существовал план по оптимизации расходов, увеличения прибыли и дополнительному выпуску акций.
Кстати, во мне до сих пор жила обида на несправедливость по отношению ко мне, допущенную боссом, когда пару лет назад происходила ремиссия акций, а я находился в командировке, ни босс, ни его ближайшее окружение, даже ни один сотрудник компании не позаботились, чтобы сообщить мне об этом.
В результате перевыпуска акций компании моя единственная акция обесценилась и стала стоить сущие копейки, на которые можно было купить в магазине разве что килограмм сыра.

Перед моим уходом в отпуск Станислав Михайлович пригласил меня в свой кабинет и выставил ультиматум:
или я сфальсифицирую отчетность с таким расчетом, чтобы часть прибыли компании утаить от налогообложения, чтобы затем ее направить на выплату дивидендов держателям акций, или я буду уволен по сокращению штатов.
Срок дедлайна моего ответа он установил первый день возвращения моего из отпуска.
С тяжелым сердцем я переступил порог своего кабинета.
Не успел я сесть за стол, как мой телефон зазвонил, и голос секретарши босса Ниночки сказал:
– С выходом из отпуска, Василий Петрович. Вас срочно вызывает к себе Станислав Михайлович. Будьте любезны, зайдите к нему сейчас.