Василий перед судом (Глава 11)

В квартире было сумрачно и уютно, шум за окном меня не беспокоил, я давно к нему привык, но на душе скребли кошки.

Я лежал, не в силах подняться, и в голову лезли разные мысли.
Виртуальный мир дал мне забвение, но я не хотел плыть по течению.
Стоит мне только немного отпустить вожжи, и меня с головой как морская волна захлестнет яростная стихия бегства от реальности.
Никто за тебя,- думал я о себе – не будет решать твои проблемы.
Диван, игра, книги, пустые мечтания – это твой вечный соблазн.
Ты вечный Манилов, ты вечный Обломов! Как тебе вообще удалось с отличием закончить экономический институт и получить работу в столице при такой тяге к строительству воздушных замков?
Скажи по совести: если бы у тебя была возможность ни черта не делать, но при этом хорошо жить и не голодать, ты ведь так бы и прожил всю жизнь дармоедом?!
Ты лентяй, физический труд по Дарвину создал человека, но Дарвин в гробу перевернулся бы увидев тебя!

Во мне родилось возражение.

Одна лучшая половина моей души или разума или натуры или чего-то еще иного гневно обвиняла другую, худшую, половину в лени, никчемном фантазерстве, вечном стремлении к сибаритству и ничегонеделанию, отсутствии инициативы, энергии и желания строить свою жизнь и карьеру по лучшим образцам человеческой породы.
Эта критика и это возмущение были целиком заслужены моей худшей половиной, но, как всякий обвиняемый в суде, она имела право на оправдание и объяснение и за отсутствием адвоката роль защитника ей пришлось взять на себя.
В своей защите моя худшая половина не останавливалась ни перед чем, за исключением, откровенного вранья.
Она передергивала факты, высмеивала аргументы обвинения, иронизировала над высоконравной и высокопарной жизненной философией лучшей стороны и даже умудрялась иногда приводить реальные факты и аргументированные доводы.

Лучшая половина, аппелируя к суду присяжных, рассказывала, как она обычно требовала от меня решительности, на что худшая половина неизменно отвечала, что пусть я хотя бы сначала выпью чай. В споре этих двух инстанций в моей душе чай имел некоторое преимущество.

Прения сторон закончились пусть не полной, а по очкам, но все же убедительной победой лучшей стороны.

Кто выступал в качестве присяжных, Василий так и не понял, но единогласным решением без единого голоса против или воздержавшегося был вынесен вердикт: наложить полный запрет на ничегонеделание, компьютерные игры, пустое мечтание и уход в иную реальность.
Василию следовало немедленно приступить к поиску работы, а также продолжить процесс искоренения пороков, пустивших прочные корни в его душе.