Первый день пути Руэля (Глава 25)

Когда Руэль вошел в лес, дорога, постепенно суживаясь и зарастая, еще часов пять вилась среди кленов, дубов и акаций, но затем она окончательно заглохла и превратилась в почти нехоженую лесную тропу.
Этой лесной дорогой уже больше трех лет никто не пользовался: она имела дурную славу.
Поговаривали, что на ней в последние годы иногда бесследно пропадали люди, и жители Кная стали ездить к Большому озеру в ее обход дорогой примерно раз в десять длиннее, тем более, что телеги или повозки и лошади были практически в каждом доме. Были они и в доме отца Руэля, но отец полностью подпал под каблук мачехи, и не дал родному сыну не только лошади, но даже отказал ему охотничьем старом ружье, которое было не единственным в доме, поскольку он сам пользовался более новым.
Мотивы такого отказа были весьма непонятны. Складывалось впечатление, что мачехе захотелось в последний раз покуражиться над пасынком.
После ожесточенных споров с женой отец разрешил сыну взять в дорогу свой шестизарядный револьвер и небольшой топорик, резонно рассудив, что путь предстоит долгий и небезопасный, а сына он все же любил, хотя и весьма странной любовью.
Охотничий нож у сына был собственный.
Таким образом, Руэль вынужден был полагаться только на свою смекалку, силу и мужество.
Руководимый чувством гордости и не желая порочить репутацию отца, он не стал обращаться ни за ружьем, ни за лошадью больше ни к одному другому человеку в Кнае, тем более, что он никогда не вписывался своими “странностями” в общую атмосферу города.
Но полностью без посторонней помощи ему было все же не обойтись:
когда Руэль добрался бы до Большого озера, ему в любом случае понадобилась бы лодка.
Там одиноко жило семейство, с которым очень дружил Руэль, состоящее из трех взрослых мужчин и двух женщин: еще довольно крепкого старика с супругой, старшего сына со своей женой, и младшего, тоже уже взрослого, сына.
Все они жили одним домом, маленьких детей в доме еще не было.
На жизнь они промышляли рыболовством, охотой и перевозкой путников с грузами и без на небольшом паруснике или весельных лодках. Был у них также и свой огородик.

Никакие разбойники, если они и были, их не трогали, а сами они пользовались уважением как честные и порядочные люди.

Именно у них Руэль рассчитывал найти помощь и переправиться через Большое озеро.

Солнце начинало клониться к закату.

В лесу, и без того сумрачном, потихоньку смеркалось.

Когда Руэль, наконец, вышел к Большому озеру, он увидел большую поляну с высокой травой, идущую под уклон в сторону воды, ограниченную с одной стороны дубовыми деревьями, а с другой – осокой и камышами.

Там он присмотрел удобное место для шалаша и, не мешкая, сразу принялся за дело.

Он быстро соорудил двускатный шалаш, основательно поработав топориком и ножом, покрыв его свежими дубовыми ветками и постелив ложе из сухой травы и опавших листьев.

Потом он занялся костром, разложив его в нескольких шагах от входа в шалаш.

Он достал жареную курицу, вареный картофель, хлеб, огурцы, помидоры, лук и соль, и неторопливо поел, ощущая как постепенно уходит острое чувство голода.

Затем вскипятил воду, заварил чай, и, бросая каждый раз в эмалированную кружку по несколько кусочков сахара, долго и с наслаждением пил этот ароматный чудный напиток.

Небо за зубчатой заозерной кромкой древесной чащи было еще темно-серым, когда он забрался в шалаш, и, положив рядом с собой заряженный револьвер, заснул чутким сном человека, привыкшего к опасности.