Золото открывает двери (Глава 37)

Еще двадцать минут ускоренной ходьбы, и наши путники в наступающих сиреневых сумерках подошли к узорчатым воротам очень красивой сквозной ограды, увитой диким плющом и виноградом.
Прощальные лучи солнца, еще пробивающиеся сквозь редкую золотую листву длинной липовой аллеи, когда Зир и Руэль по мягкому шуршащему ковру из опавших от светло-лимонных до темно-коричневых и багряных листьев только входили в нее, погасли окончательно, как только сентябрьское солнце медленно спряталось за красно-бурые отроги горного хребта.
Ворота были открыты, и сразу за ними у ажурной решетки их встретил сладкий аромат белых и алых роз, ласково кивающих им своими пышными головками.
На посыпанной желтым песком дорожке их встретило все семейство Ринта: сам Ринт, его жена Рисана, старший брат Ринта Данир, их сын Лиаб, жена Лиаба Рози, и их сыновья Фиан, Круд и Блонц.
Они сердечно приветствовали входящих, смеялись, шутили и обнимали их.
Бронзы хорошо знали Зира, а Руэля помнили еще мальчишкой, когда была жива его мать и им приходилось не раз останавливаться по разным причинам в их доме в Кнае.
Руэль тоже помнил их, но сам ни разу не был у них в этой их резиденции.
Бронзы провели друзей в дом, дали помыться с дороги, накормили сытным и вкусным ужином и при мерцающем свете горящего камина, расположившись в удобных креслах в большом зале с комнатными цветами, широкими диванами, длинным столом и книжными шкафами, завели неспешный обстоятельный разговор.
– Что привело вас в наши края? – спросил, потягивая красное терпкое вино, седой как лунь старый Данир. Его лицо, изборожденное глубокими морщинами, выражало живой и искренний интерес в равной степени к обоим путникам: и к зрелому Зиру, и к молодому Руэлю.
Он тоже хорошо знал и семейную историю Зундов, и семейную историю Дорнов, чью фамилию носил Руэль.Отец Руэля, Даян, был очень дружен с Бронзами, но после смерти жены Коры и женитьбы на Фьюге, эта дружба дала серьезную трещину, а потом и вовсе “заглохла”, хотя и не умерла совсем.
С тех пор как Даян женился на Фьюге Бронзы ни разу больше не были в Кнае у Дорнов, а отношения с Фьюгой у них не сложились с первой же встречи.
Они также ни разу не видели и младшую сводную сестренку Руэля Чикину, хотя и знали о ее рождении.
За широкими окнами сгустилась темнота, от резкого ночного ветра зашумели деревья, а в доме Бронзов все так же уютно потрескивал камин, разливая желанное тепло, раздавался смех, звенели бокалы, и задушевная беседа текла как вересковый мед.
Тихонько речь коснулась и нескольких странных исчезновений путников за на лесном пути из Кная к Большому озеру.
Как выяснилось, все исчезновения оказались мнимыми. По этой дороге изредка стали ходить очень осторожные и опытные курьеры к Бронзам, занимавшиеся получением и передачей золота через границу. Все они благополучно побывали у Бронзов и обратной дорогой возвращались иными маршрутами.
Был только единственный случай, которому не нашлось объяснения, и этот случай заставил Бронзов использовать свое золото для проведения настоящего расследования, хотя его результаты оказались разочаровывающими.
Летом прошлого года на лесной дороге из Кная на Большое озеро бесследно пропал некто Бам-Гран.
Путем наведения справок о личности этого незнакомца Бронзам удалось установить, что этот человек замешан, по крайней мере, в одной таинственной истории.
О нем говорили, что он мудрец, мистик, искуситель, обладает способностями к колдовству, понимает язык растений, птиц и животных, может перемещаться каким-то таинственным образом в другое время или пространство, часто выдает себя за другого, мистифицируя окружающих.
Ходили также непроверенные слухи, что однажды он перенесся в какой-то иной мир, где якобы существовал город под названием Петроград, голодный, замерзший и обезлюдевший, где Бам-Гран выдавал себя за главу и переводчика какой-то иностранной делегации, привезшей в этот самый зимний умирающий Петроград кучу самого разных товаров, начиная от манильских сигар и апельсинового варенья и заканчивая экзотическими тканями и гитарами.
При этом он имел при себе какой-то волшебный конус, помогающий путешествовать во времени и пространстве.
Он даже затем якобы принимал у себя в гостях уже в Зурбагане какого-то своего знакомого по имени Александр Каур, попавшего сюда в жаркий ослепительный май из своего ледяного Петрограда с помощью этого чудодейственного конуса, позволившего ему войти в пространство картины, изображавшей цветущий летний город и точно так же выйти обратно через эту картину, причем полчаса здесь обернулись для Каура двумя годами там.
– Мы не особенно этому верим, – сказал в заключение Зиру и Руэлю энергичный и еще крепкий Ринт, смакуя третий бокал виноградного рубинового вина, – но, как говорится, дыма без огня не бывает.

Его слова совпали с боем настенных часов с маятником.
Они пробили полночь.
Время было укладываться ко сну.
Гостям отвели каждому по комнате на втором этаже и они, утомленные и долгой дорогой и свежими впечатлениями, быстро заснули.
Весь дом тоже погрузился в сон.
Лишь осенний ветер завывал в трубах, раскачивал деревья в саду, и засыпал дорожки разноцветными листьями.