Глава 8 (Глава 8)

Утром, когда свет вовсю пробивался сквозь старое и чуть грязное стекло окна, было видно, что его поверхность мутна и размазана.
Солнечный свет, исходящий от всемирного светила, которому не составляло большого труда пройти через эту помутневшую оболочку, принуждал его открыть глаза. Он еще долго не мог встать, и его посетили мысли, из-за которых он был вынужден вновь закрыть глаза.
— Что вообще мне нужно? Как стоит жить? Может, на самом деле никто и не знает, как жить? — с полуоткрытыми глазами он ерошил волосы. — Почему смерть так сближает, и когда думаешь о ней, всё вдруг становится каким-то циничным? И куда приведет меня эта циничность?
Его глаза бегали вправо-влево, вверх-вниз, разгоняя мысли в разные стороны. И только через двадцать с лишним минут он заставил себя подняться. С вялым, безжизненным видом, покачиваясь из стороны в сторону, он подошел к пыльному окну в надежде разглядеть что-то приятное. Он сосредоточенно наблюдал за растерянными людьми, бегущими куда-то по своим делам. Они казались ему теми, кто что-то потерял в своей жизни и теперь никак не мог это найти.
Такие рассеянные и злые. Раньше он не мог даже представить, что очень скоро на него свалится огромная куча болезненных проблем, которые заставят его искать ответы на неразгаданные вопросы.
Размышления не затянулись. План, ради которого он здесь оказался, стал понемногу реализовываться. Первой целью было пожертвование в новый фонд, и, не задерживаясь ни на минуту, он отправился в путь. Прежде чем выдвигаться, он решительно пытался дозвониться до Марка, чтобы предупредить о встрече по прибытии в Тимишоар, но тот не перезванивал; не было даже ни одного сообщения о том, куда он запропастился. Однако Константин не придавал этому большого значения, а лишь наблюдал за временем, которое постепенно уходило, предупреждая об опоздании. Дорога от мотеля занимала около сорока минут, плюс нужно было проехать чуть ли не через полгорода. Но и водитель, как нарочно, ехал со скоростью семьдесят километров в час, так что путь занял чуть больше часа.
Благополучно добравшись, он, едва переступив порог, внес крупную сумму взноса, на что все удивленно отреагировали и стали его благодарить.
— Кто вы такой? Как вас зовут? Вы тут всех пугаете? — со страхом и протягивая дрожащую руку, спрашивал его молодой человек лет двадцати пяти-семи, шагнувший ему навстречу из толпы. — Почему вы молчите? Ответьте же!
В то время как на него сыпалось бесчисленное количество вопросов, он, улыбаясь, ловким движением руки просовывал наличные купюры сквозь щель одного из ящиков для пожертвований. И все бы ничего, если бы он не заметил знакомое женское лицо, которое сильно отличалось от остальных. Оно было на удивление спокойным и равнодушным, лишь искоса поглядывающим на него. Среди окружавших его людей он также заметил, а точнее, почувствовал спиной тяжелое дыхание у себя на затылке, словно кто-то вот-вот задохнется. Вслед за молодым человеком возмущение подхватил мужчина крупных размеров, который дышал ему в затылок; развернув Константина, он сказал:
— Мужчина, вы совсем глухой? — возмущенно обратился он к нему. — Прекратите!
— Остановитесь! Вы не расслышали моего коллегу?
На долю секунды он остановился, а потом продолжил, ничуть не покраснев. Он никогда еще не чувствовал себя так блаженно. Это доставляло ему большое удовольствие, от которого он не мог оторваться.
— Да что это такое? Так! С этим нужно заканчивать, — послышался чей-то голос.
— Извините! На лицевой счет поступила крупная сумма денег, — взволнованно выпалила молодая девушка.
— Когда? И кто перевел?
— Имя не указано.
Подобные пожертвования у него всегда были минимальными, в отличие от этого. Оно было значительно больше. За все долгое время пребывания в Катманду такого еще не случалось. И как бы он ни хотел остаться, ему пришлось уйти. Решив придерживаться своего плана, он хотел просто вносить средства, не задерживаясь ни на день. Где бы он ни был, куда бы ни отправился, везде, где есть подобные благотворительные фонды и приюты, он будет лишь оплачивать здоровье и жизнь этих беззащитных и никому не нужных четвероногих друзей.
Остановившись, все выдохнули с облегчением, и те, кто наблюдал подобное зрелище, так и не узнали его имени. Для всех это казалось каким-то розыгрышем, но для него было весьма важным делом. Он не пытался что-то купить — это был лишь способ помощи.
Прошло какое-то время, и, когда он был готов уйти, проходя мимо аллеи, он бросил осторожный взгляд назад и снова увидел ее. На вид — знакомая. Он развернулся, постоял с минуту, попятившись, после чего молча подошел.
— Мы где-то встречались?
— Разве что, только что, — шутя ответила она.
— Нет! Я вас уже где-то видел.
— Да! И я вас видела. Даже запомнила. Мы ехали вместе в Катманду в пикапе с туристами.
— Ах, да… вы ведь та самая художница, которая переносила виды себе на холст?
— Лучия!
— Лючиа!
— Пусть так! Сочту за комплимент.
— Простите, Лучия! Подскажите, пожалуйста, вы случайно не были в Катманду, когда отъезжали из-за гибели одного из туристов?
— Да!
И его осенило.
— Так вот откуда то самое бледное лицо, всматривавшееся в меня, — тихим шёпотом проговорил он.
— Вы что-то сказали?
— Нет-нет. Это я так, забудьте.
— Вы знали Валентина? — спрашивала она.
— Да! Мне очень жаль, что так вышло.
— Да, и мне. Он был моим братом.
— Братом? Тогда что она здесь делает? — подумал он.
— Вы наверное, думаете, что я тут делаю?
— Честно? Да! Я так и подумал.
— Я единственная, кто не была способна бросить то, чем мы занимались с самого детства. Когда его не стало, я не остановилась, он хотел бы именно этого, чтобы я продолжала. Я так и сделала. Я не могла присутствовать на похоронах, поэтому вынудила себя уехать опять. К тому же, я такой же волонтёр, как и вы. Я тоже люблю животных и помогать им, конечно, не так, как вы, но всё же, любая помощь — это помощь, и она всегда нужна. Что касается встречи с вами снова, то это стечение обстоятельств.
— Здорово, когда жизненный смысл есть и направляет. Когда есть к чему стремиться, — подумал он.
Он не стал расспрашивать её, как она ко всему этому пришла и тому подобное, но задумался над тем, чтобы встретиться и поговорить еще раз, может быть, даже сходить в горы, что было бы весьма странным предложением.
— Ну и шоу. Вот так представление. Просто поразительно. Вы всех заставили сильно взволноваться.
— Но не вас. Вы, как мне показалось, не были в восторге. Вам было всё равно.
— Что вы?! Я была потрясена, — ответила она ему с сарказмом.
— Деньги — ничто! Они ничего не значат. Когда ты ищешь то, чего не можешь найти, всё превращается в бессмысленную, пустую и бесполезную трату времени. Будь у меня миллионы или не будь их вообще, всё зависит только от смысла. А если нет смысла, не будет будущего и места в жизни. Всё исчезает. Всё!
— Так говорят как раз-таки те, у кого они есть.
— Поспорю!
— Думаете?
— Думаю, да. Видите ли, богатство может стать ключом к счастью или причиной глубоких разочарований. В моём случае — это хоть какая-то польза от них.
— И как? Счастливы ли вы или огорчены?
— Думаю, что-то среднее! На протяжении всей своей жизни я только и делаю, что нахожу, а потом теряю. Как бы я ни старался воплощать задуманное, всё становилось недостижимым для меня.
— Вы находчивый.
— Я всегда что-то выискиваю.
— Что ж, я искренне желаю вам найти то, что вы так долго ищете.
— О, благодарствую. Это как раз-таки мне и нужно.
Они переглянулись и на несколько секунд умолкли. Поняв всю неуместность своего вопроса, он всё же заставил себя спросить:
— Слушайте, Лючиа…
— Лучия! — перебила она его.
— Прошу прощения. Не разрешите мне называть вас Лючиа?
— Если удобно…
— Спасибо. Я продолжу?! — перебил теперь её он. — Так вот, хотел спросить: я понимаю, что это не совсем правильно, но не хотите прогуляться в поход в горы?
— Простите пожалуйста. Боюсь, вынуждена отказать.
— Всё, понял. Не настаиваю.
Он задумался над отказом. И ровно через полминуты раздался смех.
— Ой, простите. Как же смешно. «Я не буду настаивать».
— То есть это «да»?
— Да, конечно. Всего-то шутка.
— Весьма правдоподобно с вашей стороны. Вы хорошо справляетесь.
— Простите ещё раз.
— Смерть вашего брата на вас сильно не повлияла, не так ли?
— О, да. Это точно. Я хорошо держусь. Стараюсь лишний раз об этом не думать, а уж тем более — говорить.
— Простите, мне не стоило…
— Да бросьте, не берите в голову. Всё когда-то исчезает.
— Да, верно. Вы правы.
— Берегите себя, Константин!
— Как? Откуда вы?..
— До скорого!
И она ушла. Необъяснимо испарилась.