Дэзи возвращается (Глава 41)

Утро началось как обычно.
Я сидел за столом, заваленном листами исписанной рукописи, и ломал голову почему Руэль отбился от рук и что он еще вытворит, не ставя в известность своего автора.
А был ли вообще я его автором?
Или его писала сама Книга?
Или его писало Неопределяемое?
Иногда мне казалось, что я просто излагаю события, которые уже случились на самом деле в этой стране, существующей по ту сторону реальности, а я всего лишь добросовестный хроникер, записывающий для потомков подлинную, а не выдуманную кем-то или чем-то, историю.
И чем больше я писал эту удивительную для меня книгу, тем чаще мне так казалось.
Вот и сейчас я прислушивался к тому, что реально произошло по ту сторону зеркала, но эхо зазеркальной реальности не очень сегодня хотело проявиться в моей голове.
Что-то мешало этому проявлению.
Я чувствовал какие-то помехи для своей работы.
“Руэль подождет”, казалось, витало в воздухе.
Но ведь Грин ждать не мог!
Или случилось нечто, что внесло изменения в планы Грина и теперь роман о Руэле можно было на время отложить в сторону, оставив его на развилке дальнейших событий в семействе Бронзов?
Появились более важные задачи?
Но какие?
Чего хочет от меня Грин?
Если я не продолжу роман о Руэле, то, что тогда мне придется делать.
И я сидел и ломал голову.
Неожиданно в прихожей раздался звонок.
Я никого не ждал.
Уже несколько месяцев я жил отшельником, почти не выходя из квартиры, проедая последние сбережения, но, как ни странно, меня это не беспокоило. Меня вел мой роман. Он превратился для меня в идею-фикс, и я еще никогда не был уверен в смысле своего существования как в последнее время.
Я вышел в прихожую и открыл дверь.
На пороге стояла Дэзи, моя Дэзи.
Она была в джинсах и белой блузке, которая так шла к ее стройной фигуре.
Она засмеялась и кинулась мне на шею.
Ее объятия были сладки и сказочны.
Она сама была сказочным персонажем, хотя выглядела девушкой из плоти и крови.
Я задохнулся в страстном поцелуе, дверь захлопнулась и я оказался полностью во власти ее колдовских чар.
Я так и не успел произнести ни одного слова.
Это была Дэзи, и этим было все сказано.
Теперь я узнавал ее прежнюю, форосскую.
Бесшабашную, раскованную, незакомплексованную, веселую, непредсказуемую, живую, страстную, не скрывающую своих чувств, не обращающую внимания на условности.
Это была Дэзи, моя Дэзи!