Пристанище для потерянных душ (Глава 42)

Мы блаженно лежали в объятиях друг друга.
За окном опускалась ночь.
Из открытой двери балкона вторгалось свежее дыхание осени.
Тихо играл блюз.
На прикроватном столике в огне свечей мерцало недопитое белое вино.
Голова Дэзи покоилась на моем плече.
Я вдыхал аромат ее волос и был счастлив.
Мы молчали и слушали Криса Ри.
Его “Пристанище для потерянных душ” наполняло комнату и наши сердца неизбывной тоской по Несбывшемуся и жаждой вечной дороги.
Это песня была обо мне, и, возможно, о Дэзи.
Дэзи было вовсе не обязательно быть мной, ей достаточно было быть со мной на одной волне.
Не думаю, что ее жизнь была разбитой и оеа оказалась на обочине дороги.
Главное, что я ее нашел.
Дело ведь не в ее внешности, молодости, свежести, раскованности и веселости.
Дело в другом.
Она меня ПОНИМАЛА.
Это было самое большое чудо, которое только может случиться с человеком в его жизни.
И я был счастлив.
Я лежал, обнимая Дэзи, и думал, что завтра опять потеряю ее.
Хриплый голос певца проникал мне в душу и вызывал слезы.
“Мой мир – это мили бесконечных дорог, за которыми тянется след разбитых мечтаний”, – пел он в унисон моему сердцу.
“Где ты был?”, – вопрошал он. – Куда ты теперь идешь? Я хочу пойти с тобой”.
Оставь все позади, попрощайся с минувшим и начни все заново.
Цена ошибки высока, твой опыт или невинность ничего не значат.
В этом кафе обнуляется все, что было.
– Ты плачешь?, – тихонько спросила Дэзи?
– Это песня обо мне, – прошептал я.
Дэзи прижалась ко мне, поцеловала и так же тихонько ответила:
– Я знаю, милый.
Песня закончилась и началась сначала.
Мы специально ее оставили на повтор, и нам она не надоедала.
Так мы и лежали в слабо мерцающей комнате и думали о песне, о бесконечной дороге, зовущей вдаль, о разбитых мечтах, о неприкаянных душах, тянущихся друг к другу и о нас с Дэзи.
А потом мысли мои куда-то уплыли, и я незаметно погрузился в полный покой.
Я лежал вдвоем с Дэзи, и мир перестал существовать для меня.
Это было подобно переходу в другое измерение…

Проснулся я среди ночи и посмотрел на Дэзи.
Ее глаза светились любовью, губы призывно манили к себе, и она жарко, как днем, обняла меня снова.
– О, Дэзи! – вновь зажженный ее огнем, простонал я, с головой пориная в ее медно-рыжий омут.
Наша любовь была ненасытной.
Мы, как изголодавшиеся путники, набрасывающиеся на хлеб, как умирающие от жажды странники в пустыне, кидающиеся на воду в источнике, жадно тянулись один к одному и никак не могли насладиться друг другом.
За окном забрезжило утро, и мы оба провалились в сон.