Новая загадка Дэзи (Глава 48)

Было около девяти, когда наша бмвэшка покинула гостеприимный шалман и рванула по Симферопольскому шоссе.
За окном расстилалась сухая выжженная степь.
Жара только усиливалась.
Знойный ветер врывался в открытые окна, не принося никакого облегчения горячему изнемогающему телу.
Все время хотелось пить, хотя прошло не более часа, как мы от души напились знаменитого травяного чая.
Может быть, увлечение чурчхелой и прочими сладостями было излишним и его стоило перенести на потом?
Так или иначе, мы хлестали тепловатую минеральную воду “Крымская”, потому что нас терзала страшная жажда.
Как оказалось потом, 5 сентября 1998 года в Крыму стало самым жарким днем за всю историю наблюдений: температура воздуха поднялась почти до 31 градуса.
Еще этот день сохранился в памяти всех футбольных болельщиков России и Украины, потому что в рамках какого-то там чемпионата сборная Украины выиграла у сборной России матч со счетом 3:2, но я не был футбольным болельщиком и не имел тогда никакого понятия ни о состоявшемся матче, ни о его результатах.
Мы мчались к морю, но на нашем пути лежал Симферополь, где случилось еще одно странное происшествие.
За пару десятков километров до въезда в город, в засаде стояла машина автоинспекции.
Увидя шикарную вишневую бмвэшку, эти стервятники автотрассы решили поживиться беззащитной, как они считали, жертвой, тем более, что за рулем сидела молодая красивая
женщина, а рядом с ней довольно пожилой очкарик интеллигентного вида. Самодовольный инспектор с лоснящейся от жира физиономией, сальными глазами навыкате и выпирающим брюхом небрежно поднял жезл, затормозив нашу машину, и вальяжно подошел к ней.
Еще предвидя это, Дэзи полностью закрыла боковое стекло со своей стороны и спокойно дождалась пока это чмо не приблизилось виляющей задом походкой к нашей машине.
Затем она ровно на дюйм опустила стекло и посмотрела прямо в глаза этому шакалу.
Шакал поднял вялую руку к фуражке, невнятно представился и потребовал документы.
Дэзи не спеша, как в замедленной съемке, достала из бардачка талон и показала его через стекло прямо в физиономию этого урода.
При этом она не отводила от нее своего пристального взгляда.
Физиономия покрылась багровыми пятнами, по ней побежали струйки пота, рот у нее полуоткрылся, а глазки часто заморгали.
Шакал вытянулся в струнку, отдал честь и отрапортовал:
– Проезжайте!
Дэзи, не глядя на эту статую, уверенно включила зажигание, отпустила сцепление и наша машина буквально рванулась с места, окатив глотающий воздух памятник облаком пыли.

Как и пару часов назад, у меня пересохло во рту, и я только смотрел на Дэзи, ничего не понимая.

Наконец, я спросил:
– Что это было, Дэзи?

Дэзи мне улыбнулась снисходительной улыбкой, как взрослые разговаривают с маленькими детьми:
– Ничего, милый. Он просто ошибся адресом.

Через несколько минут мы въехали в Симферополь.
Окружной еще не было, и нам пришлось сбросить скорость и непрерывно лавировать в бесконечном потоке транспорта.
Город задыхался от жары, машин и людей.
Раскаленный асфальт стал мягким и липким.
Вокруг тащились переполненные троллейбусы, в которых изнывающие от жары пассажиры висели друг на друге и проклинали свою судьбу.
У рынков, на улицах и площадях людская толчея создавала неистовые водовороты, которые засасывали и выплевывали обратно измятые человеческие фигуры.
Отовсюду из всех ларьков, кафе и легковых автомобилей звучали блатные песни, но всех перекрывали песни группы “Лесоповал” “Воруй, Россия!” и “Я куплю тебе дом” и песни Михаила Круга “Владимирский централ”, “Девочка-пай”и неумирающие хиты Кая Метова начала девяностых “Position N 2” и “Вспомни меня”.
Но стоило нам проскочить забитый автовокзал с его кишащей толпой и пропитанной бензином и выхлопными газами атмосферой и выйти на Ялтинское шоссе, как впереди у самого горизонта замаячили первые отроги далеких гор.