Амбивалентность цели (Глава 50)

Теперь нас было трое: я, Дэзи и книга Люиса Шадурна “Где рождаются циклоны”.
В один миг изменилось все.
Хотя внешне не изменилось ничего или почти ничего.
Появилась только книга.
А все остальное осталось прежним.
Я взглянул на Дэзи и спросил, обнимая ее, все еще державшую книгу и смотревшую на гнувшиеся до земли от сильного ветра терракотовые пальмы:
– Ты ничего не чувствуешь?
– Чувствую, Василий. Все изменилось. И мне холодно.
Резкий холодный ветер бил нам в лицо.
Мы замерзали, и это была правда.
Но холодно было не только снаружи.
Холодно было ВНУТРИ.
И мы должны были понять это.
– Давай уйдем отсюда, Дэзи. Сядем в машину и поедем дальше. И возьмем эту книгу.

Мы покинули беседку, подошли к машине, сели, завели мотор и поехали к морю.
Но холод, внутренний холод, не отпускал нас.
Этот холод исходил от книги.
В ней было что-то такое, чего мы с Дэзи еще не понимали.
Не понимала ни она с ее загадочными возможностями, не понимал ни я, человек-книга, человек, закончивший институт, где изучал не просто бухгалтерский учет и теорию вероятности, а еще и философию, правда она была материалистической, но тем не менее, все же философией.
Мы спускались по дорожному серпантину под дубами и буками, Дэзи внимательно следила за дорогой, но я видел, что она размышляет о книге.
Я тоже думал о книге.
Почему она нашлась?
Почему именно сейчас?
Почему все изменилось?
Почему мы изнутри продолжали мерзнуть?
Если холод исходил от книги, то почему она его излучала?
Отчего Грин использовал ее для своего эпиграфа к роману “Бегущая по волнам”?
И что именно не поняли люди, читавшие эту книгу Грина.
Надо было сделать остановку, чтобы разобраться, может тогда мы с Дэзи перестанем мерзнуть.
Через некоторое время мы увидели подходящий “карман”, въехали в него, выключили мотор и открыли книгу.
Мы не собирались читать ее всю от первого до последнего слова, мы хотели найти главу, где были строки, которые Грин использовал для эпиграфа, а именно:

“О, Дезирада, как мало мы обрадовались тебе, когда из моря выросли твои поросшие манцениловыми деревьями склоны.”

Мы нашли эту главу.
Она была совсем короткая и так и называлась “Дезирада”.
Как я уже выяснил еще в Киеве два месяца назад, когда начинал бесплодные поиски этой редкой книги, выпущенной единственный раз в 1924 году тиражом всего в полторы тысячи экземпляров и по чистой случайности приобретенной Грином в Феодосии у букиниста в 1925 году, это название карибскому острову дали моряки Христофора Колумба, истосковавшиеся за многие месяцы плавания по твердой земле, и затем горько обманутые в своих надеждах.
Но название “Дезирада”, что означает “желанный”, “желанная”, так навсегда и закрепилось за островом.
И вот теперь перед нами был целиком весь текст этой маленькой главы.
И мы с Дэзи, склонив наши головы над страницами книги, читаем одновременно:

“Дезирада

Двенадцать дней морского пути оканчиваются. Двенадцать дней под широким сводом неба. Ясные дни на палубе; мечтания в полудремоте среди лазури. Мелькает золотистая спина летучей рыбы на гребне волны.
На пакетботе создается особый мир, который перемещается вместе с вечной линией горизонта. Время и пространство упразднены.
Пакетбот это царство иллюзий. Переход по морю подобен волшебнику. Рождаются миражи. Их мнимые образы озарены светом вечности.
Зачем оканчивается переход? Разве нельзя всю жизнь плыть в этой безбрежной лазури?
Но всему бывает конец.
Длинная серая полоска показывается на горизонте; зеленоватый пар поднимается над водою.
Это земля!
Это Дезирада!
Когда-то мореплаватели окрестили этим красивым именем так долго жданный остров. А мы теперь мечтали о желании, которому нет конца, о корабле, не находящем пристанища, о путешествии без срока. О, Дезирада, как мало мы обрадовались тебе, когда из моря выросли твои поросшие манцениловыми деревьями склоны.”

Потом мы снова, не сговариваясь перечитываем эту главу снова, уже не глотая слова залпом, а вдумываясь в каждое слово, каждое предложение, стараясь понять скрытый, неуловимый, ускользающий смысл, стоящий за этими буквами.
Затем мы поднимаем головы и смотрим друг на друга.
Наши лица бледны.
В наших глазах слезы.
Теперь мы понимаем и книгу Грина “Бегущая по волнам”, и книгу Шадурна “Где рождаются циклоны”, и новую книгу, которую хочет моими руками написать Грин, и почему именно сейчас, когда мы у самой цели, у синего долгожданного моря, плещущегося фигурально в двух-трех шагах от нас, эта книга нашлась.
Но холод уходит.
Мы вытираем слезы, обнимаемся и молчим.
А затем Дэзи включает мотор и мы мужественно едем вперед.