Я узнаю тайну (Глава 59)

Поднявшись по лестнице на второй этаж, Петр Сергеевич и я прошли по коридору с большими окнами мимо ряда дверей, за которыми, по словам моего нового друга, находились спальни и библиотека, и подошли к самой крайней двери, запертой на ключ.
Мой спутник открыл дверь, любезно пропустил меня вперед и нажал на выключатель.
Хрустальная люстра залила ярким светом большую комнату с застекленной лоджией, выходящей на переливающееся внизу море.
В комнате, служившей рабочим кабинетом, по ее стенам стояли высокие застекленные книжные шкафы, ближе к центру комнаты поперек стеклянной стены, отгораживающей лоджию от комнаты, стоял массивный дубовый стол с таким же массивным стулом с подлокотниками, в углу слева от входа в комнату находился удобный мягкий диван с парой диванных подушек и клетчатым пледом, а напротив него небольшой камин с лепным орнаментом в окружении двух мягких кресел.
На столе я увидел книги, какие-то бумаги, лампу с оранжевым абажуром, пепельницу, фарфоровую статуэтку танцовщицы в розовом платье с кастаньетами.
На правой стене от входа между камином и книжным шкафом находилась картина, начинавшаяся почти от самого пола, с изображением большой длинной, залитой солнцем, светлой комнаты, левая стена которой была стеклянной, обвитой плющом и цветами, а на правой над старинными стульями, обитыми зеленым плюшем, по горизонтальной линии висели небольшие гравюры. Вдали виднелась полуоткрытая дверь, а на переднем плане, поближе к стеклянной стене, стоял круглый ореховый стол с блестящей поверхностью с высокой стеклянной вазой с осыпающимися цветами, лепестки которых были рассыпаны на столе и полу, выложенном полированным камнем.
Сквозь стекла стены, составленной из шестигранных рам, были видны плоские крыши неизвестного восточного города.
Картина заворожила меня.
Было в ней нечто, что не поддается словесному описанию.
Все изображенное на ней казалось не нарисованным, а существовавшим в реальности, хотелось войти в эту комнату, прикоснуться к стеклянной вазе, погладить блестящую поверхность стола, рассмотреть поближе гравюры, полностью отворить приоткрытую дверь, полюбоваться на расстилающийся внизу неизвестный восточный город. Сам воздух этой комнаты, пропитанный ароматом увядающих цветов и зноем, проникающим в тело, казался таким же настоящим, как сам этот кабинет с его книгами, камином и застекленной
лоджией.
Я стоял и смотрел, не в силах оторвать глаз.
Петр Сергеевич подошел ко мне, обнял за плечи и спросил:
– Нравится?
– Очень, – ответил я.
– Ты не узнаешь ее?
– А разве я ее раньше видел? – я удивленно взглянул на него.
– Ну разумеется видел.
– Это когда же?
– Три года назад, летом.
– Это когда я встретил Дэзи?
– Да, именно тогда.
– Но мы с ней не заезжали в Кацивели.
– Ты просто не помнишь.
– Я действительно многого не помню. Что-то мешает мне вспомнить. Я ведь и саму Дэзи вспомнил только благодаря ее амулету.
– Я тебе должен кое-что рассказать, Василий. Называй меня на ты, по-дружески, и просто по имени, лады?
– Лады, Петр.
– Давай с тобой сядем.
– Давай.
Мы сели в кресла возле камина.
–Ты заезжал тогда ко мне с Дэзи. Она хотела тебя со мной познакомить, но вышло как вышло.
– А как вышло?
– Меня тогда не было дома. У Дэзи были ключи.
Вы открыли ворота, дом, расположились на отдых, переночевали.
На следующее утро ты услышал какую-то музыку в моем кабинете, но источник ее ты не обнаружил.
Дэзи в это время была на кухне, готовила завтрак.
Ты решил ее позвать и стал спускаться вниз по лестнице.
В это время в моем кабинете раздался грохот.
Ты вбежал обратно и увидел меня, я сидел на полу рядом с картиной, музыки уже не было.
Ты закричал, кто я такой и что здесь делаю.
У тебя был шок.
Ты схватился за каминную кочергу и стал приближаться ко мне.
Мне пришлось взглядом тебя остановить и уложить на диван. Потом ты заснул.
Когда ты проснулся, меня уже не было. Я сделал так, что этот эпизод стерся из твоей памяти.
Вы с Дэзи позавтракали и покатили дальше в сторону Феодосии.
Мы с ней решили, что лучше тебе пока ни о чем не рассказывать.
А уже следующей ночью в Феодосии Дэзи проводила тебя на вокзал, посадила в прицепной вагон на Киев, и я сделал так, что ты позабыл все, что случилось с тобой в Крыму тем летом.
Вот так, Василек. Сможешь ли ты понять и простить меня? Я ведь не Петр Сергеевич. Знаешь, кто я?
– Кто же? – озадаченно спросил я.
– Я Бам-Гран.
–Тот самый Бам-Гран, из рассказа Грина “Фанданго”?
– Да, тот самый.
– А эта картина? Она тоже
оттуда, из “Фанданго”?
– Да, она самая.
– Как же это может быть?
– Ну, это очень долгая история.
– Давай позовем Дэзи, я хочу, чтобы она тоже была здесь.
– Давай.
И мы позвали Дэзи.
А потом Бам-Гран начал рассказывать свою длинную историю.