За стеклом

Иногда мне кажется, что я живу не свою жизнь. Что где-то есть параллельная версия меня, которая всё делает правильно. Не опаздывает, не забывает, не боится. А я — просто её бледная копия. Черновик, который забыли стереть. Я постоянно ошибаюсь, принимаю странные и порой просто абсурдные решения, прыгаю с одних старых грабель на другие и все время чувствую, что вокруг все не правильно.
Вот и сейчас — я стою в переходе метро и смотрю на табло. Поезд через три минуты. Три минуты, чтобы решить, ехать ли домой, или сделать вид, что меня задержали на работе. На час, до полуночи, на неделю, или вообще насовсем! Сделать вид, что сломался телефон, выключив его и выбросив симку в ближайшую урну. А может меня вообще — сбила машина?
Вариантов много.
Но причина лишь одна: я не хочу. Не хочу идти туда, где меня ждет снова то гнетущее невыносимое чувство одиночества и страха.
Мы живем вместе уже полгода. Почти семь месяцев, если точнее. Опять эти семь месяцев! Может, со мной что-то не так? Ошибка в системном коде? Баг, срабатывающий, как таймер по прошествии 180 дней? Еще не одни отношения в моей неправильной жизни не пережили рубеж в семь месяцев. Если говорить об любовных отношениях, конечно.
Нет, на этот раз, вроде бы всё хорошо. Смеёмся, гуляем, смотрим кино. Она вкусно готовит, а я делаю вид, что люблю мыть посуду. И всё равно я чувствую: между нами — невидимая стена. Или пропасть. Или даже не пропасть, а просто стекло. Вроде и вижу её, и слышу, а прикоснуться и ощутить тот самый контакт — не могу.
Она не виновата. Она — настоящая. Смеётся громко, плачет, если обидно, говорит то, что думает. А я — всегда чуть-чуть в стороне. Как будто играю роль самого себя. Играю так долго, что сам уже забыл, где настоящий я, а где — этот парень, который улыбается в нужные моменты и молчит, когда хочется кричать.
Я думал, это пройдёт. Что это просто какой-то страх близости, который рассосётся сам собой. С возрастом, с годами. Со следующей очередной попыткой. Но не рассосалось. Стало только хуже. С каждым разом – только хуже.
Теперь и она начала замечать. Как-то перед сном спросила: «С тобой все хорошо? У тебя кто-то появился?». Я сказал нет. И это была правда. И правда, и ложь: одновременно. Потому что у меня никого не появилось, просто и её у меня как будто больше нет. Или не так – нет больше НАС. Я хочу, чтобы были. Очень хочу. Но, выходит, что совсем не умею.
Она тоже начала отстраняться. В какой-то момент мы словно разучились разговаривать. Любой разговор, даже бытовой не клеился с самого начала. Я мгновенно погружался в эту тягучую и склизкую муть, засасывающую меня с новой силой с каждой секундой, проведенной рядом. Она словно все время хотела что-то сказать, но говорила совсем не то. И почти сразу умолкала, понимая это. Это походило на детскую игру, где нужно перекидывать горячую картошку. Где на один ход – всего одна попытка и главное не ошибиться. И каждый раз мы ошибаемся именно из-за страха ошибиться. И оба в этой игре чувствуем себя максимально неловко, все время делая что-то не то. И так каждый день, каждый час. Каждую прожитую вместе секунду. Бесконечный ряд бесконечных мгновений неловкости, тяжести и напряжения.
Поезд пришёл. Я зашёл в вагон, но не сел. Стоял у двери и смотрел, как проносятся станция за станцией. Каждая — как ещё один день, который я прожил не по-настоящему. Наверное, так и бывает: привыкаешь врать себе, и это становится нормой. А потом просыпаешься однажды и понимаешь, что вокруг — чужие люди, чужая работа, чужая жизнь. Твоя же — где-то там, на той самой станции, которую ты пролетел, не заметив. Опять проехал мимо.
Я вышел на три остановки раньше. Не смог больше испытывать этот нарастающий страх. Не выдержал растущего напряжения. Просто вышел. Даже, не вышел – выскочил в закрывающиеся двери. Что это было? Не смог больше терпеть собственное бездействие и шагнул, словно в никуда. Или наоборот – куда-то, но уже из ниоткуда? Ощущение было похоже на прыжок со скалы в туманную пропасть, где не видно, к чему и как долго тебе еще лететь.
Я стоял на платформе, глядя на закрывающиеся двери. Люди куда-то бежали, спешили, ругались. А я стоял и дышал. Впервые за долгое время глубоко дышал, полной грудью. Что-то менялось внутри меня в этот миг. Что-то рождалось в серой мути однотипности и утопии моего прежнего Я.
И вдруг сформировалось решение. Простое, как все гениальное в мире. Как будто кто-то поместил в меня спасительную мысль. Возможно ли, что я выскочил из вагона именно за ней? За этой, решающей все, мыслью?
Я достал телефон, открыл чат, где в самой верхней строке этой последнее время скупой и затухающей переписки, красовалась гордая и одновременно не искренняя надпись «Любимая», и напечатал всего три слова. Не «я тебя люблю». Не «прости». А то, что говорил себе каждое утро, но никогда не говорил ей вслух.
«Я тебя боюсь».
Потом нажал «отправить» и выключил звук. И пошёл обратно к эскалатору. Без плана. Без цели. Просто вперед. Как это было прекрасно – просто идти вперед. Как легко и как естественно одновременно. Потому, что чтобы перестать бояться, нужно шагнуть в свой страх, принять его, и согласиться с ним. Понять его и сказать себе, что это нормально. Потому что иногда, чтобы перестать играть, нужно хотя бы раз сказать правду. Даже если она глупая. Даже если она всё испортит. Особенно, когда эта правда уже кричит в тебе, надрываясь.
Когда я поднялся наверх, шёл дождь. Не сильный, не ливень — просто морось. От него почему-то на душе становилось еще спокойнее. Я стоял у выхода из метро, смотрел на серое небо и улыбался. Сам не знаю чему. Хотя – нет, знаю. Мне вдруг стало очень легко. Как будто с меня сняли груз, с которым я жил очень долгое время.
Ответа я не получил. Я просто не стал проверять телефон. Не хотел. Это было состояние бесконечного покоя. «Внутреннего покоя и умиротворения». Меня улыбнула эта формулировка. Она была в каком-то старом уже мультфильме. Забавно, потому что сейчас я себя чувствовал именно так. И это меня и радовало и смешило одновременно.
Я просто стоял, подставив лицо приятной прохладе моросящего дождя, и улыбался сам себе. Наверное, прохожие принимали меня за сумасшедшего. А, может быть, тоже улыбались в ответ, как бы говоря: «Ты не представляешь, как мы тебя сейчас понимаем». Мне хотелось верить, что второе больше. И как-то было все равно при этом. Какое замечательное состояние.
Сколько прошло времени, пока я так стоял, не помню. Но в какой-то момент я ощутил прикосновение к своему плечу. Я не вздрогнул, потому что это было правильно, ожидаемо, предсказуемо, предрешено. Прикосновение было осторожное, с нотками заботы и тревоги одновременно. Да, я сразу понял, кто стоит за спиной. Почувствовал… нет, не так. Именно – знал. Сразу осознал, кто это. Я медленно открыл глаза и обернулся. Она стояла прямо передо мной. Мокрая, с растрёпанными волосами и странным выражением лица. Таким непривычным и одновременно совершенно мне понятным. На этом лице было ещё много всего: страх, надежда, злость, нежность. И ещё что-то, чего я не мог прочитать. Может, жалость. А может, то самое, что я искал все эти полгода.
Может быть, любовь?
Мы молчали, глядя друг другу прямо в глаза. Она ничего на спрашивала, а я не пытался ничего объяснить. Мы просто стояли и смотрели друг другу прямо в глаза. как она меня нашла? Или случайно тут оказалась? Может ли быть такое, что она ровно так же ехала домой и не хотела туда идти? Возможно ли то, что мы встретились сейчас случайно? Тогда откуда я знал, что это ОНА? Я ведь знал – я был полностью уверен. Потому, что так должно было случиться? Или потому, что я наконец решился написать то, что на самом деле думаю?
Потом она взяла меня за руку и показала открытый чат. Чат, в котором жестким приговором нашим отношениям сияла надпись: «Я тебя боюсь». Мое последнее сообщение. Вероятно, самое последнее наше сообщение. Она отвлеклась на секунду, что-то печатая, и я осознал, что это будет сейчас правильнее всего. Я не хотел слов. Они были совсем не нужны. Слова, которыми мы врали друг другу на протяжении долгих тяжелых часов нашей несчастной совместной жизни. Она решила ответить мне в смс, и я был благодарен ей за это. Я не хотел, чтобы точка была поставлена мной в одностороннем порядке. Пусть это будет обоюдное решение. Пусть все закончится полным согласием.
Я ждал, что ее привычная многословность и тут найдет себе место, но ответ не заставил себя ждать и трех секунд.
«Я тоже тебя боюсь»
Мир крутанулся и я едва не потерял опору под ногами. Опору, которую внезапно нашел и от которой не согласился бы отказаться не за какие сокровища в мире.
Она снова смотрела мне только в глаза. А я осознал, что наконец начал ее понимать.
И в тот момент, стекло между нами треснуло. Не разбилось, не исчезло. Просто дало трещину. Но мы оба вдруг почувствовали, что оно потеряло свою прочность. Там, за этой уже более хрупкой преградой был человек, который хотел быть рядом. Который жаждал дотянуться и коснуться тебя всем своим существом.
Следующее сообщение било больно, но честно. И она была полностью права.
«Но это не повод бежать».
И это стало концом. Одновременно и концом и началом. Просто одним настоящим новым днём — уже не таким, как те. Предыдущие.
«Не повод».
Да, я согласен. И теперь я даже уверен, что так будет лучше.
Мы стояли под дождём и молчали. А потом она улыбнулась, и я тоже. И всё вдруг стало проще. Не потому, что проблема решилась, а потому что я перестал притворяться, что её нет. И она тоже. И еще – мы действительно хотели быть вместе. Но не так, как раньше. По шаблону. Как все вокруг. Мы хотели быть вместе по-настоящему! Настоящие мы, а не наши, запылившиеся вековыми привычками и рутинными традициями от тлена бытового однообразия, черновики.
Я притянул ее НОВУЮ к себе и крепко обнял. Не потому, что так правильно, не потому, что так принято, и не потому, что так должно поступать. Просто, потому, что хотел этого.
Впервые по-настоящему ХОТЕЛ»!
Дождь закончился так же внезапно, как и начался. А мы стояли в обнимку и слушали сердцебиение друг друга. Мы не обращали внимание на прохожих, которые куда-то бежали по своим делам. Наверное, они что-то думали об этом. Возможно, осуждали или даже завидовали. У них была своя жизнь, а у нас – своя.
Всё, чего мне сейчас хотелось — не отпускать её. Ни на мгновение. Хотя бы сегодня.
А в идеале – никогда!
И быть рядом – на расстоянии одного касания!
Конец.