Переход (Глава 1)

— А то — что?
Яра смотрела прямо в несмешливые глаза Бармалея. Это должно было случиться рано или поздно. Он кошмарил половину школы. В том числе старшеклассников. А на девчонок пока только косился. Но это пока. Яра ловила на себе хищный взгляд местного типа авторитета и чувствовала, что он ищет. Ищет возможность, повод. И было понятно, почему.
Бармалеем его прозвали еще с первого класса. Сам-то Виталик терпеть не мог свое прозвище. У каждого подростка в наше время было по два, а то и более, погоняла. Одно для обращения в лицо для друзей и товарищей. Второе – обидное. Для обсуждения за спиной, или прямого унижения. Кто-то гордился своим. Но большинство считали это стрёмным. Верхом популярности считалось, когда все, особенно старшие, обращаются к тебе по имени. То есть не иметь прозвища совсем. Особенно, если имя сокращено до короткого «по-свойски». Например, Макс. Или – Вован. Но Бармалею с этим не везло. Как бы ни старался юный бандит зарабатывать себе авторитет, но с именем Виталий, достойного обращения ему было не видать. Веталь с ударением на Е – звучало по детсадовски. Вертель – еще хуже. Бармалей, прилипшее от первой и последней его театральной роли на новогоднем утреннике в 1 классе, было еще, куда ни шло. Сам он не был особо умным, чтобы выдумать нечто благозвучное, а позволить как-то неприятно себя называть не мог – авторитет, как никак. Хотя, какой он авторитет? Восемнадцатый справа в нижнем ряду дворовых отморозков, почему-то решивших, что они поняли жизнь, выучив пару слов на тюремной мове. Бармалей был у них на побегушках, а для всех нормальных – часть банды. Потому предпочитал, чтобы его называли Виталя, или друган. Бармалем позволял себя звать только старших. И то — морщился незаметно каждый раз.
Восьмой класс – это еще не верхушка популярности, но уже и не позорный 6-й. Почему, позорный? Потому, что ты еще никто среди подростков в свои 13, но уже, вроде как, и не ребенок. То есть подра*ивать тебя уже можно, но отпор давать пока рано. А вот восьмой – уже сила. Тело налилось мощью, гормоны наполняют энергией, выкрученная на максимум нервная система не знает, есть ли в этом авто вообще педаль тормоза. Первые поллюции прошли, та штуковина уже не просто сама по себе просыпается, а конкретно обрела свой разум и стала способна выбирать себе объект внимания.
Вот и Бармалей, избавившись (а если проще – прижав к ногтю) в свои 15 от всех конкурентов мужского пола, решил, что пора его власти в классе стать абсолютной. И теперь ему уже не хватало бесплатной еды и денег, само собой рождающихся в чужих карманах, но чудесным образом перетекавших в его. Теперь его плоть жаждала власти над другой плотью. Над той частью окружения, которая пока ему не подчинялась, но у которой было кое-то, что ему бы сейчас очень хотелось получить. И желательно в безвозмездное пользование. Но тут была одна проблема. И звали ее Яра.
— Хочешь проверить? – Яра усмехнулась нехорошей улыбкой.
Она не тусовалась в кругах тех, кто вел себя, словно с рождения воспитывался за решёткой. Не имела своей банды. Она просто была дерзкой. Каждый в классе понимал, что не построй Бармалей сначала Яру, трогать остальных девчонок – не имело смысла. Остальные вмиг объединятся. Ведь у них был свой негласный лидер. Вот этот лидер сейчас стояла одна перед группой самых отъявленных дэбилов класса и усиленно напрягала мозги, как бы отбить у нашего местного бандита желание подмять под себя женскую часть их дружного коллектива.
— А ты чё такая смелая? Есть, кому слово за тебя сказать? — Не унимался Виталик, вальяжно расставив ноги прямо перед девушкой. «Вот бы съездить сейчас этому хмырю в промежность» — мелькнула мысль у Яры. Но девушка отогнала этот вариант в самый конец списка. Она знала – нельзя. Так она сразу поставит себя в категорию баб и никогда не сможет отстоять свою позицию в иерархии класса. Вдобавок, если Бармалей вдруг по неосторожности накосячит (неаккуратно выразится), за нее действительно никто ничего не сможет сказать. Бить по яйцам пацана – нельзя. Не по понятиям. Даже если ты девчонка.
Надо искать другой способ.
Яра понимала, что этот разговор когда-нибудь должен был состояться. Она готовилась. Но сегодня было не вовремя. Хотя, для такого «вовремя» не бывает. Если только не ты закрутила события. Бармалей успел раньше.
— Ну, че молчишь? – он почувствовал, что инициатива переходит в его сторону и тут же попытался усилить позицию. Яра медленно моргнула и встряхнула своими волосами.
— А ты такой торопливый только в разговоре, или в принципе?
— В смысле?! – Заревел взбешенный пацан.
«Попался» — усмехнулась про себя девушка. Сам себя загнал в угол.
— Да без смысла! Говорю, всегда так спешишь?
Стоило бы добавить «в сексе тоже», но он же может и втащить. И тут пока не ясно, за дело или нет. Надо тоньше.
У того зрачки расширились, как после шмали. Он часто дышал и приблизился настолько, что едва что ни касался ее лица.
— Хочешь проверить на себе?
Это был хороший ход. Молодец, сдержал гормоны. Понимал, что слушают. Осознает, что могут спросить за слова. Да и не только за слова. Первым ударить – это легко. Каждый может. Но вот сможет ли потом «пояснить» за что ударил? Всегда нужен весомый повод. Если, конечно, ты не бил какого-нибудь лошару. Да и то, нельзя по лицу. Нельзя серьезно. Только – чтобы унизить. Иначе – спросят за беспредел. Такие правила были у нас в школе. Да и по всей стране были похожие. Плюс-минус. А уж ударить девчонку, тут можно было только за дело. За то, что не фильтровала базар. За то, что унизила мужское достоинство. Потому – нельзя в лоб. Нельзя прямо. Только намеками, только на грани фола.
Ну, же Ярка! Не дрейфь! Это ж быдло! Не самое глупое, но, все же, быдло.
— Наш Бармалей решился, наконец, пригласить девушку на свидание?
«Ох, куда я так гоню? А если не поведется на Бармалея?» — в панике выругалась про себя Яра. Но он повелся. Всего на секунду вышел из себя. Всего на миг…
— Ты чё, коза…
Наверное, само предложение и не содержало дальше ни угроз, ни унижения. Но он забылся. Да, она не пацан. Да, коза – это не козел. Но сути не меняет. Назвав девушку «козой», он неосознанно обвинил того, кто может стоять за ней (брата, отца или парня) в том, что тот недостаточно следит за ней. Или вовсе – стукач. Или стукачка – она. А для правильной девушки это не менее обидно, чем для пацана. Такое не прощают.
Яра больше не стала ждать. Она была в праве. Со всего размаху девушка врезала с головы Бармалею прямо в переносицу. Сильно, всем весом. Благо, сзади была парта и было, на что опереться.
Он упал. В последний момент его лицо приняло такое выражение, словно он осознал свою ошибку, но времени на отыгрывание уже не было. Яра могла врезать ему. Она лишь назвала его принятым всеми прозвищем. На это не требовалось особого разрешения. Ну и что, что ему не нравится? Может ей так удобно? Кто виноват, что мужик не может держать себя в руках? Теперь она поставила его на место. А тот не мог ответить. Или – стрела. Разборки. Да, у Яры не было приблатнённых дружков, но за такой вопрос можно было подтянуть пообщаться любого. Это почетно – разрулить такую тему, еще и когда замазался кто-то из своих. Пусть даже мелких. Все равно – встать за нормальную девчонку захотели бы многие. Яра победила.
Бармалей вскочил, юшка из носа лилась на чистую выкрахмаленную белую футболку. Он тяжело дышал и ошарашено моргал бешеными глазами. Это своеобразная вилка. На подобное пацаны отвечают подобным. Но она была в праве. Ей-то и нужно было только замешательство. Короткая пауза.
— Слушай сюда, Виталик. – Медовым голосом начала Яра. – Я не буду вытягивать тебя за «козу». Носа мне хватит: ты сам виноват. Но если еще раз так подкатишь – придется отвечать. Не мне тебе объяснять, что за это бывает. А класс подтвердит, что такое было.
Девочки закивали и подошли к Яре. Все поняли, что захвата власти не случилось. И Бармалей подпортил свою репутацию. Нет, стучать никто не побежит – так не принято. Если сама Яра не обратится к старшим за разъяснением. А вот это уже может стоить кому-то его авторитета.
Он молчал. Он понял все сразу. Бармалея подвела его гордость. Яра не была авторитетом, она была просто лидером девчонок в классе. Может быть, он понадеялся взять на испуг. И — просчитался. А девушка рассчитывала его вывести из себя. Раскрутить на неосторожное слово. При всем классе. Много ушей, каждый бы подтвердил. Это была чистая победа.
— Ладно, Ярка. – Сплюнул прямо на пол кровью Виталик и вытер лицо футболкой. – Замазались. Если кто обидит – свистни. – И вышел из класса. За ним тут же потянулись его опричники.
Нет, положительно этот маргинал был не дурак. И проигрывать он умел. Еще и лицо свое сохранил. Возможно, стоит рассмотреть его как кандидатуру на постоянного парня. В будущем. Глядишь, и добьется чего в жизни с такой-то выдержкой. Хотя… какая там выдержка?
Прозвенел звонок. Жизнь возвращалась на круги своя. Только благодарные взгляды девчонок – тех, которые понимали, чем чревато было поражение Яры в, казалось бы, обычной перепалке, грели душу. Сзади шептались парни. Не те, что в свите Бармалея. Обычные.
— Я ж говорю, она дикая! – Полушепотом кто-то комментировал произошедшее.
— Внатуре, чувак. У меня аж встал. – Тут же подтвердил сосед по парте.
Яра улыбнулась и поймала взгляд училки. Озадаченный. Она чувствовала, что атмосфера в классе изменилась. Учителя глупые, но не идиоты. Они все понимают.

Они шли домой после секции по волейболу. Уже темнело. Почти все девчонки класса сегодня объединились вокруг Яры. Конечно, в первую очередь обсуждали Инцидент. Прям так – с большой буквы. Так это событие начали называть в классе. Конечно, за глаза Бармалея и его банды. Яре поначалу это поднимало настроение. Но очень скоро настоящим эмоциям пришли не смену утрированные и, откровенно, подхалимные. Тогда девушка одной фразой оборвала дальнейшее пережевывание этого конфликта. Наступила неловкая пауза. Между девчонками словно образовалась незримая преграда. Еще не пропасть – но некая дистанция. Яра была вынуждена поставить его на место. Но тем самым подняла свой авторитет среди девок на недосягаемую высоту. Надо было срочно сглаживать, пока она не осталась совсем одна.
— Слышали, по телеку объявляли, что сегодня в 10 часов вечера будет типа затмение? – вдруг спросил кто-то неуверенно. Видать, чтобы разрядить обстановку. – Там какие-то волнения на солнце, а еще типа все звуки пропадут.
— И мы все оглохнем. — Хохотнули девчонки.
— Хрень, как по мне. – Тут же ответили с другой стороны. Яра не встревала в разговор. Она думала.
— Девчат, а давайте сегодня вечером соберемся? Отметим в узком бабском кругу? Я, естественно, угощаю.
Дружный визг радости дал понять, что все ЗА.
— Как обычно, на детской площадке? – Спросил кто-то сзади.
— Там всегда пацаны. – Ответила Яря. – Не отвяжутся потом. Хочу только девчонками.
— Тогда, можно у меня. – Неуверенно пропищала Юлька. Она была тихоней и всегда держалась в стороне. Сегодня впервые пошла со всеми домой. – Мама сегодня в ночь, а папа не зайдет в комнату, где сидят одни девушки.
— Даже если мы будем орать и танцевать?
Юлька кивнула и покраснела. Яра усмехнулась. Ну, кто бы мог подумать? И в самом деле, в тихом омуте черти водятся.
— Хорошие у тебя родители. Ладно, забились. Тогда все через час у Юльки дома.

Яра не любила алкоголь. Но девок надо было расслабить, чтобы не начали шугаться уже ее. Конечно, денег не было. Потому пришлось обойтись «отверткой». Эта гадость продавалась в любом магазине и была самым популярным товаром для школьников перед субботней дискотекой. Продавцы в магазинах смотрели сквозь пальцы на то, кто покупает. Всегда можно было сказать, что домой отцу берем.
Яра взяла пять полторашек на 12 человек. И конфет на закуску. Это был лучший вечер на свете. Весело, куражно и по-взрослому. Юлькин папа, и правда, ни разу не заглянул. Даже когда кто-то из девчонок разбил люстру, хоть грохот стоял на всю квартиру. Соседям – привет. Юлька сказала, что у него такое воспитание. Когда к ее маме приходят подруги, папа тоже не лезет: «Мужику нечего делать среди баб».
В теплом замкнутом помещении всех развезло мгновенно. Благо, никто «Борю не звал» и с «белым другом не пошел на свидание». Пока сидели в гостях, по крайней мере. Зато, как вышли на улицу – понеслось. Песни, признания в любви и частичный стриптиз. Что может быть дурнее пьяной девочки подростка? Разве что – толпа пьяных девочек подростков. Пару раз разгоряченные подружки даже пытались кидаться на проходящих парней, с целью показать, что: «и мы можем быть крутыми». Но Яра сразу остужала их пыл и душила конфликт в зародыше. Тем, более что по всему району уже разлетелись слухи о том, что она с головы рубанула кому-то из парней. И этот факт был новостью не из разряда обыденных. Кому — разносить не осмелились, но ей уважухи поприбавили.
Проводив каждую до дома, Яра со спокойной душой побрела к себе. Настроение было отличным. Тело легким. Только голова немного шумела. Яра пила немного, больше за компанию. Не любила она этого. Подходя к подъезду, девушка заметила, что в окне кухни горел свет. Значит, мама еще возится с готовкой. Поесть сейчас было бы кстати. Но вот спалиться перед предками не хотелось. Так что – сразу к себе. И типа спать.
Фонарь у подъезда, как всегда не работал. Точнее – был разбит. Как и все остальные. Темнота – друг молодежи и оставлять живые фонари было не в ее интересах. Роль ночника выполнял свет из окон первого этажа. Достаточно для того, чтобы не переломать себе ноги, и при этом не видно лишних эмоций на лице. Яра нырнула в тьму подъезда и постояла секунду, привыкая к полной темноте. Привычный запах сырости от стен и с открытой двери подвала ударил в нос. Эти ароматы не брала никакая стадия опьянения. Девушка вздохнула и пошла по лестнице наверх. Впереди был долгий подъем на самый верхний этаж. Пять этажей – не каторга только для всегда свежей и полной сил саранчи. Детей, что ниже метра в высоту. Яра же выдохлась уже не шестом пролете. В висках пульсировало. Ноги дрожали, в ушах звенело. Голова кружилась. Хорошо, перила были на расстоянии вытянутой руки. В какой-то момент у Яры в глазах совсем потемнело. Не видно было даже собственной руки. Девушка шла по перилам наощупь. Потом пропали звуки.
«Может, это то самое затмение, о котором говорили девчонки?» — подумала Яра. — «По времени, вроде, совпадает».
Она не привыкла останавливаться, если что-то шло не как обычно. Темно? Какие проблемы? Пойдем наощупь. Ничего не слышно? Зажмем нос и сильно дунем в себя, чтобы уши разложило. Подкосились ноги – ползем по приборам. Это не трудности, это лишь временные неудобства.
Дойдя до двери, девушку ждало еще одно разочарование. Дверь была не та. Ее дверь была обита дермантином. А эта оказалась железной. Вся. И ручка была какая-то странная по ощущениям.
«Ошиблась подъездом? А думала, что чуть-чуть выпила»
Яра пыталась припомнить, в каком подъезде их дома есть такая железная дверь. Но ничего не выходило. Может, заменили соседи? Один хрен, спускаться. Вздохнув, девушка, схватилась за перила и пошла назад. Уже выходя из подъезда, она вдруг споткнулась обо что-то непривычное, расположившееся прямо на выходе. Чего раньше точно там не было. Она лишь выругалась, пока летела лицом прямо на бетонную плиту.
«И как я могла перепутать подъезды?» — думала, пытаясь подняться девушка. А рядом прозвучали незнакомые голоса.
— Сигма-падение.
— Чё?
— Говорю — красиво ушла.
— Тебе лишь бы рофлить. Помочь не?
— Ага, щас. Сначала чекну, что там за движ.
«Видать сильно ударилась. Ни слова не понимаю» — подумала про себя Яра и потеряла сознание.