Трагикомичный призрак (Глава 3)

В главном зале для совещаний полицейского управления Сеула пахло остывшим фастфудом, дешёвым кофе и запредельным, парализующим напряжением. Кондиционеры работали на максимуме, но собравшимся внутри людям всё равно казалось, что в комнате нечем дышать.
Всю противоположную стену кабинета занимал огромный проекционный экран домашнего кинотеатра. Прямо сейчас на нём в режиме реального времени транслировалось шоу, за которым, затаив дыхание, следил уже весь мир. Экран был безжалостно разделён на три сегмента. Миллионы зрителей в прямом эфире наблюдали за ржавыми стальными клетками, покачивающимися над тёмной водой.
Капитан О Гиль Хон, возглавивший экстренно сформированную следственную группу, стоял у стола, до боли сжав кулаки. Его сонный, тяжелый взгляд был прикован к экрану.
Личности двоих заложников корейская полиция установила в первые же сорок минут после запуска трансляции. Опознать их не составило труда: в левой клетке метался и проклинал объектив камеры Чон Тэ Су — мегазвезда K-pop индустрии, кумир миллионов, чьё исчезновение уже подняло на уши министерство культуры. В правой клетке, сжавшись в комок, сидел Ли Хон Джун — менее популярный, нишевый инди-артист. Но вот средняя клетка оставалась для следствия глухой, пугающей загадкой.
— Что по третьему? — не поворачивая головы, глухо спросил капитан О.
За столом зашуршали бумагами. Молодой детектив из отдела аналитики Кан Дохëн виновато кашлянул.
— Ничего, капитан О. Мы прогнали его лицо через все доступные базы данных агентств, актёрские реестры и списки стажёров. Парень — призрак. Он не имеет никакого отношения к корейскому шоу-бизнесу. Его никто не знает. В комментариях к стриму его уже окрестили «лишним пассажиром». Похоже, преступник рандомно выбрал третью жертву.
Капитан О Гиль Хон нахмурился, вглядываясь в бледное, испуганное лицо Сергея на экране, который как раз отплёвывался от воды.
— Ищите среди иностранцев, — отрезал О Гиль Хон. — Внешность не наша. Проверьте списки прибывших в Инчхон за последний месяц. И тряхните отели в туристических кварталах.
В этот момент дверь кабинета распахнулась, и внутрь, на ходу вытирая пот со лба, вошёл старший технический специалист киберотдела. Капитан О резко повернулся к нему:
— Почему этот чертов эфир до сих пор работает?! Спецслужбы заблокировали сайт? Правительство вынесло предписание? Вырубите эту трансляцию немедленно, весь мир смотрит на наше бессилие!
Техник растерянно развёл руками, на его лице читалась крайняя степень беспомощности.
— Мы не можем, капитан О. Это технически невозможно. Как только мы поняли, что это не розыгрыш, мы попытались обрушить главный домен. Но злодей похоже подстраховался. Эфир идет не с конкретного сайта. Он использует децентрализованную сеть в Даркнете, очень хорошо зашифрованную. Проще говоря — трансляция работает по принципу торрента. Каждый из миллионов зрителей, который открывает этот стрим, автоматически становится его ретранслятором. Чтобы заглушить эфир, нам нужно отключить интернет по всей планете.
Специалист сглотнул и добавил еще более тихим голосом:
— К тому же, преступник вывел системное сообщение. Прямой ультиматум. Если наши специалисты попытаются провести массированную атаку на сервера или искусственно заглушить магистральные узлы связи, автоматика расценит это как сбой. И цепи всех трёх клеток мгновенно размотаются до упора. Они уйдут под воду. Нам связали руки.
О Гиль Хон медленно повернулся к экрану, где внизу трансляции неумолимо бежали вверх миллионы комментариев и ядовито подмигивали счётчики лайков. Лучшая оперативная группа страны топталась на месте, связанная по рукам и ногам правилами преступника.
В зале для планёрок воцарилась тяжёлая, рабочая тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляторов и щелчками клавиатур. Детективы оперативной группы буквально вжались в экраны своих мониторов. Каждую секунду они до пикселей увеличивали кадры прямой трансляции, пытаясь выцепить хоть какую-то зацепку в полумраке помещения, где висели клетки.
— Прибавь яркость на левом углу! Что там за стеной? — О Гиль Хон указал на угол экрана. — Кафель? Бетон? Ржавчина? Нам нужен любой зацеп по архитектуре. Бывшие заводы, бомбоубежища, подземные коллекторы — проверяйте всё.
Пока одни всматривались в зловещие тени, аналитики непрерывно мониторили бегущую строку комментариев. Читать это без содрогания было невозможно. Интернет, узнав о реальном похищении, мгновенно превратился в цифровой Колизей.
— Капитан, фанаты Чон Тэ Су сошли с ума, — глухо доложил один из оперативников, не отрывая взгляда от бесконечного потока комментариев. — Они требуют немедленно топить оставшихся двоих. Пишут, что Ли Хон Джун и этот иностранец — просто мусор, недостойный дышать одним воздухом с их кумиром. Тысячи сообщений в секунду:«Слить серого и ноунейма!»
— У Ли Хон Джуна тоже активизировался фандом, — подал голос второй аналитик. — Но они в меньшинстве. В основном молятся, плачут и просят о пощаде. Пишут: «Хон Джун-и ни в чём не виноват, пощадите его!». И похоже, между фан-базами артистов уже началась открытая война, они поливают друг друга грязью, выясняют, кто из айдолов «бесполезнее»…
— А что пишут про третьего? – О Гиль Хон нахмурился, глядя на экран, где Сергей тяжело дышал, вцепившись в прутья.
— Про него пишут страшные вещи Для них он вообще не имеет веса. Тысячи людей голосуют в комментариях за то, чтобы пожертвовать им в первую очередь. Работает логика «убить одного, чтобы спасти остальных». Чат единогласен: этот иностранец — просто балласт, его не жалко вычеркнуть из жизни ради спасения звёзд.
О Гиль Хон стиснул зубы. Цинизм многомиллионной толпы, готовой утопить живого человека ради подмигивания поп-идола, пугал сильнее самого злодея.
Прошёл ещё один удушающий час, когда на рабочем столе О Гиль Хона резко зазвонил внутренний телефон. Капитан выхватил трубку. Из динамика раздался торопливый голос офицера миграционной службы из аэропорта Инчхон:
— Капитан О, у нас есть совпадение по биометрии и фотографии центрального заложника. Это гражданин России. Коршун Сергей, двадцать девять лет. Прилетел четвертого июля, вечером, вместе с супругой. Коршун Анна, ей двадцать семь, — въехали по туристической визе.
О Гиль Хон с облегчением выдохнул, хотя внутри всё сжалось ещё сильнее. У призрака наконец-то появилось имя. А вместе с именем будет и зацепка.
— Отлично! Где они зарегистрированы? Нам нужен точный адрес, немедленно!
Через тридцать секунд детектив за соседним столом уже вбивал полученные данные в базу.
— Есть, капитан! Они в Каннаме, микрорайон Ëксан-Дон, мини-отель «Мёндо». Заселились четвёртого июля в 22:45.
О Гиль Хон резко развернулся к одному из своих лучших оперативников, который молча ждал приказа у дверей:
— Пак Ëн Чëль! Бери парней и немедленно выдвигайся по этому адресу. Выверни этот отель наизнанку. Найди его жену, найди персонал, пробей все камеры вокруг. Мне нужно знать, в какую секунду и где именно русский пропал с радаров!
Оперативник коротко кивнул, на ходу поправляя кобуру под пиджаком, и стремительно вылетел из кабинета планёрок. На огромном экране домашнего кинотеатра над головой О Гиль Хона автоматический таймер маньяка беззвучно продолжал отсчитывать минуты до следующего смертельного хода.
В одиннадцать часов двадцать пять минут первой половины дня служебный седан оперативной группы Ëн Чëля с визгом тормозов замер у входа в отель «Мёндо» Пак выскочил из машины, на ходу доставая жетон. Его оперативная группа быстро и бесшумно рассредоточилась по периметру.
В холле было тихо и безлюдно. За стойкой ресепшена сидел заспанный, насмерть комендант. Заметив ввалившихся людей в штатском с оружием под пиджаками, он мгновенно подобрался.
— Полиция Сеула. Где администратор, которая дежурила вчера днём? — Пак Ëн Чëль с размаху опустил ладонь с жетоном на стойку. — И почему у вас здесь была патрульная служба днём? Что за штурм?
— С-семейная ссора, господин инспектор, — заикаясь, выдохнул парень, испуганно переводя взгляд с одного оперативника на другого. — В одной из комнат наверху… Жилец из сорок второго номера напился и избил жену, она заперлась внутри и вызвала службу спасения. Приехали копы, выломали дверь прямо в номере, скрутили его и увезли. На первый этаж они даже не спускались, это чисто внутрисемейная бытовуха!
Ëн Чëль раздражённо чертыхнулся про себя. Ложный след. Обычный пьяный скандал, который происходил за закрытыми дверями.
— Мне нужны ваши постояльцы — жёстко перебил его Пак. — Коршун Сергей и Анна. Русские. Где они? Покажи мне записи с камер на входе и в коридоре!
Дежурный растерянно моргнул и развёл руками.
— Господин инспектор… У нас нет камер. Хозяин отеля экономит на всём. Никакой видеозаписи, только журнал заселения. А ключ от номера они с собой унесли, комната заперта. Я не знаю, когда они ушли и возвращались ли.
Офицер с силой грохнул кулаком по стойке. Тупик. Захолустный клоповник оказался глухим пятном на карте Сеула. Но инспектор не успел отчаяться — у него зазвонил телефон. Это был один из аналитиков из штаба О Гиль Хона, который параллельно проверял рапорты всех патрулей, выезжавших на по адресу отеля.
— Ëн! У нас есть след! — закричали в трубке. — Дневной патруль по бытовухе из сорок второго номера только что отсмотрел стрим маньяка. Они опознали третьего заложника!
— Что?! — Пак прижал трубку плотнее к уху.
— Около четырёх часов дня, когда они крутили пьяного дебошира, на лестнице им навстречу спускался этот самый русский. Они едва не столкнулись. А у выхода из здания русского притормозил ещё один наш патрульный, дежуривший на оцеплении. Наши пытались у него что-то узнать, но парень не говорил по-корейский и его отпустили. Сказали только что ушёл в сторону переулков!
Пак Ëн Чëль на секунду замер, сопоставляя цифры. Четыре часа дня. С тех пор прошло уже почти сутки, двадцать часов если быть точным. Живые свидетели — их собственные офицеры — подтвердили тайминг. Русский ушёл в город и растворился в многомиллионном мегаполисе почти сутки назад. Где его перехватили после этого — неизвестно.
Инспектор переключил линию на капитана О Гиль Хона.
— Капитан, у нас есть подтверждённый тайминг от наших же патрульных. Русский вышел из отеля «Мёндо» ровно в четыре дня, пешком, ключ от номера у него был с собой. Камер в этом захолустье нет, но патруль видел его своими глазами. По показаниям сотрудников в отель он больше не возвращался. Думаю наш псих мог перехватить его в любой точке города.
— Понял тебя, Пак, — отозвался в трубке тяжёлый, прокуренный голос О Гиль Хона. — Четыре часа дня… Это даёт нам хотя бы временную точку отсчёта. Я сейчас же свяжусь с управлением дорожного движения. Запрошу экстренный доступ к архивам уличных камер системы UTIS. Начнём веерную проверку уличных перекрёстков вокруг отеля и будем расширять радиус по всем направлениям. Если он попал в объективы городских камер или садился в какой-то транспорт — мы зацепим этот след.
— Принято, капитан, — ответил Ëн Чëль, оглядывая пустой коридор. — Я ещё попробую найти вчерашнюю смену или уборщицу. Может, они что-то вспомнят.
Но попытки найти хоть какие-то зацепки обернулись полным провалом. У вчерашнего работающего персонала был выходной, а те, кого можно было допросить по телефону – не отвечали, а делать обход соседних номеров не имело смысла —ведь на стук никто не отвечал. Да и вероятность что кто-то общался с парой иностранцев ничтожно мала. Пак оставил пару оперативников дежурить у запертой двери номера. Оставаться там самому не было смысла.
Когда он вернулся в главное управление полиции и переступил порог душного зала для планёрок, на часах было двенадцать часов тридцать минут.
Капитан О Гиль Хон даже не повернулся в его сторону. Его тяжёлый взгляд был прикован к гигантскому экрану на стене. На нём, подмигивая неоновым синим светом, тикал безжалостный таймер обратного отсчёта. До следующего раунда смертельной рулетки, которая должна была выбрать нишевого айдола Ли Хон Джуна, оставалось ровно тридцать минут. Полчаса до новой попытки казнить одну из жертв, а у лучшей оперативной группы Сеула по-прежнему не было железных зацепок.