Где же ты, прекрасная "По ту сторону зеркала"? (Глава 70)

Алонсо с Олегом снова сидели в читальном зале Санкт-Петербургского ЦГАЛИ, а любезная Анна Константиновна все в той же серой кофте подвезла на металлической тележке к их столу заказанные ими несколько пухлых папок из следующих фондов архива:
из фонда Р-78 под названием “Ленинградский Союз художников России”, где хранилось личное дело художника Бартрищенко Ростислава Алексеевича;
из фонда Р-256 под названием “Общество художников имени Куинджи”, Ленинград, (1909 -1931);
из фонда Р-257 под названием “Объединение “Цех художников”, Ленинград, (1930 — 1932).
Для Алонсо все эти три фонда были тесно взаимосвязаны и только системный поиск с учетом их взаимосвязи давал хоть какой-то шанс на успех.
Художник Бартрищенко состоял в Обществе имени Куинджи с самого его основания.
Затем многие члены этого общества в 1930 году перешли в “Цех художников”, куда перешли и многие художники из других союзов и организаций.
А затем, когда в 1931 году и в 1932 году соответственно обе вышеупомянутые организации распались, то большинство художников из них вошло в Ленинградский (Санкт-Петербургский) Союз художников России.
Скурупулезно изучая делаиз всех трех фондов, можно было рассчитывать выудить хоть немного полезной информации, которая могла бы, если повезет, в конечном итоге вывести на дальнейшую историю “картины солнечной комнаты”.
Конечно, никакой уверенности, что он идет по верному, а не ложному, следу, Алонсо не испытывал.
Как утопающий хватается за соломинку, так он вчера поздним вечером в своем отельном номере, ухватился за выдвинутую им самим гипотезу, что Бартрищенко и “дэйв Аримана” и есть те самые персонажи из рассказа Александра Грина “Фанданго”, один из которых являлся художником Броком, а другой – неизвестным автором “картины солнечной комнаты”, послужившей главному герою рассказа Александру Кауру порталом для перехода в иное измерение и иное время, а затем и для возвращения в свою собственную изначальную реальность, только уже не в январский ледяной Петербург 1921 года, а в майский теплый Петербург 1923 года.
День клонился к вечеру, когда Алонсо обнаружил, что на одной из выставок картин художников Общества имени Куинджи, экспонировалась картина художника Бартрищенко под названием “По ту сторону зеркала”.
Прочитав это название, Алонсо вздрогнул от неожиданности.
Кто дал название этой картине, неужели сам ее автор, не подозревающий о том, что за тайную силу в обличье картины он породил, как часто это и бывает с создателем, не ведающем, что его творение далеко превосходит все то, что изначально задумывал его творец?
И как вообще возможно, чтобы обычный, пусть даже талантливый, ну, хорошо, пусть даже гениальный творец, будь он Микельанджело, или Да Винчи или Рубенсом, или Гойя, может создать нечто, что обладает метафизическими свойствами, что невозможно объяснить с точки зрения науки, что вообще никак и ничем невозможно объяснить?
Этого не может быть, потому что не может быть.
Но оно есть, оно существует вопреки всем законам бытия.
А может картина сама “навеяла”, сама “нашептала” свое название своему автору художнику Бартрищенко?
Тогда этот Бартрищенко создал картину, единственную в своем роде, которую не создавал никто из гениальных мировых живописцев ни до него, ни после него, и навряд ли кто-нибудь уже создаст в этом нашем мире.
У Алонсо возникло ощущение, что эта картина обладает неким сознанием, пусть сознанием особого рода, но все же сознанием, как сознанием особого рода обладают деревья и цветы.
Он не мог уже отделаться от этой мысли, после того, как она пришла ему в голову.
И это было странно.
Он, великий маг, чародей, волшебник, не мог до конца поверить, что картина, которую он ищет, обладает свойствами живого мыслящего организма.
Удивительно было еще другое: как картину с таким вызывающим названием не только допустили выставляться во втором по значению городе большевистской империи, но и приобрели ее, и кто приобрел-то, сам Ленинградский Областной Совет Профессиональных Союзов (ЛОСПС).
Выставка картин Общества им. Куинджи 1928 года проходила в Ленинграде в залах Всероссийского общества поощрения художеств.
На ней было представлено более 520 произведений от 78 авторов.
Это было время, когда резко усиливался диктат власти кому из художников, поэтов, архитекторов, писателей, скульпторов, режиссеров разрешено и что именно разрешено писать, ваять, рисовать, ставить, провозглашать, а кому запрещено, причем запрещения с каждым годом приобретали все больший размах, и сам факт, что картина с таким “несоветским” названием не была переименована, а даже приобретена одним из центральных органов советских профсоюзов, является поразительным.
Может, сама картина оказала мистическое влияние и на большинство, если не на всех, членов и Художественно-экспертного совета, и Закупочной комиссии, которые решали дальнейшую судьбу картины и отправили ее не в запасники, не заставили автора ее смыть, или перерисовать, не нарекли ее “ пропитанным, чуждым для советского строя духом”, даже не заставили изменить название, а сразу и бесповоротно оплатили ее за счет профсоюзных отчислений, приняли на свой баланс и отправили в какой-нибудь дом отдыха, санаторий, пансионат или профилакторий?
Несмотря на все дальнейшие поиски, Алонсо так и не удалось обнаружить куда именно дальше проследовала картина художника Бартрищенко под названием “ По ту сторону зеркала”, приобретенная ЛОСПС в 1928 году.
Следовало обращаться в Центральный госархив Санкт-Петербурга (ЦГА СПб) и искать в Фонде Р-6276 (ЛОСПС).
Алонсо глубоко вздохнул.
Эта круговерть его начинала уже доставать, но иного выхода не было.
Он обязан был сделать все возможное для того, чтобы, если картина уцелела, отнять ее у нынешней власти и
вернуть ее Грину, первому человеку, публично рассказавшему всему свету загадочную историю об этой картине-портале словами главного героя рассказа “Фанданго”Александра Каура.