Перед боем

«Аркаша, пойдём – научу тебя стрелять!»

Аркаша поднял глаза на отца.

«Наконец-то! Постреляю из настоящего ружья!», — мысленно обрадовался он, но решил, что раз отец доверяет ему оружие, то уже считает его взрослым и серьезным человеком, а взрослому и серьезному парню не пристало прыгать от радости в такой серьезной ситуации. Оружие – не игрушки, не машинки какие-нибудь! Аркаше всегда было весело вдвоем с отцом играть в железную дорогу или в баскетбол, но сражаться бок о бок – это куда больше! Любовь к оружию – в крови у каждого мужчины, даже пацифиста. На дне души каждого мужчины, под тонким навесом из гуманизма и цивилизованности, горит маленький костерок, а у костерка сидит небольшой, но крепко сбитый зверь из семейства кошачьих. Например, рысь. В экстренных ситуациях эта рысь встает на дыбы со вздыбленной холкой и щерится. Но на войне рысь вскакивает и прорывается сквозь этот картонный настил воспитания, его боевой рык наполняет тело адреналином, душу – яростью, а после боя, если посчастливится выжить, место ярости сменят воспоминания о доме, смех и голоса близких вперемешку с болью от царящего вокруг насилия и от осознания хрупкости и ничтожности человеческой жизни в бою.

Наскоро обувшись и накинув плащ, Аркаша отправился вслед за Андреем Петровичем во двор.

В руках у Леонова-старшего был длинный темно-зеленый чехол, немного похожий на чехол от гитары, только поуже. Яркое голубое небо с редкими пушинками мелких облаков проглядывало сквозь кроны берез.

Отойдя от дома вглубь леса, метров на триста, Андрей Петрович снял с плеча чехол и сел на лежащее у тропинки бревно. Аркадий сел рядом. Вдруг в небе громыхнуло, и полился теплый дождь. Но никакая непогода не смоет с лица Аркаши азартной улыбки перед предстоящим маленьким приключением. Первые учебные стрельбы символизировали для Аркаши (то есть, для Аркадия Андреевича) конец детства. Конец лета – конец детства.

«Работаем!»

Услышав трескучий голос командира в рации, Аркадий, позывной «Рысь», опустил глаза на новенький черный «Вал» — автомат со встроенным глушителем. Это его первая операция. Пальцы подрагивали, внутри все сжималось. Вдруг он заметил, что за углом, напротив здания, захваченного террористами, стоит и улыбается мальчик в дождевике. В руках он держит дымящуюся отцовскую двустволку. С трудом закинув ружье за спину, мальчик приложил палец к губам и указал куда-то рукой. Аркадий медленно выглянул и увидел яркий блик в окне здания напротив. Луч выглянувшего из-за туч солнца выдал снайпера, попав на линзу его прицела. Повернувшись к мальчику в дождевике, Аркадий вместо ребенка со старым ружьем увидел солдата, обвешанного по последнему слову, в балаклаве, с черным автоматом. На шевроне нарисована голова рыси с красными глазами.

Снайпер в окне был обречен. Аркадий едва заметно улыбнулся под маской и положил палец на спуск. Он был спокоен перед боем.