Под контролем

Снежана искала зарядку. Телефон садился третий раз за день, а зарядка, как назло, пропала – то ли осталась на работе, то ли он убрал её в стол. Сам он должен был вернуться с работы к девяти.
Снежана открыла ящик письменного стола – и вместо провода нащупала что-то плотное, прямоугольное. Тетрадь. Общая тетрадь в клетку, с потёртой обложкой, которую она раньше не видела. Он никогда не говорил, что ведёт дневник. Он вообще мало говорил о себе в последнее время – так, общие слова, погода, работа, что купить в магазине.
Она вытащила её. Открыла.
Первая страница была почти чистой, если не считать даты в правом верхнем углу – мелким, ровным почерком. Ниже, с красной строки, начинался текст. Буквы стояли прямо, не касаясь друг друга, будто каждая ждала своей очереди. Аккуратные поля. Ни одной помарки, ни одного зачёркивания. Так пишут люди, которые привыкли думать прежде, чем выводить букву.
Снежана села на пол, спиной к стене и начала читать.
12 октября
Дома я не мог успокоиться. Не раздеваясь, ходил взад-вперёд по квартире, куря и перебирая чётки. И тут появилась идея. Смутное воспоминание о юном себе: однажды, когда не знал, куда себя деть и куда выплеснуть эмоции, я взял нож и провёл им по предплечью. С током крови выходило и всё остальное. Эта мысль меня развеселила. Я переоделся в домашнее, аккуратно поставил на тумбочку перекись, спирт, ватные диски и лезвие.
Я оголил ногу, потому что на руках было нельзя, обработал спиртом и потянулся за лезвием.
Его нигде не было.
Я снова заходил по комнате, ища лезвие на брошенной одежде, на столе, на тумбочке.
Нигде нет.
В руке снова были чётки. Шаги по комнате стали громче.
– Домовой, домовой, поиграл – и отдай! – кричал я. – Оно мне нужно! Я не могу по-другому!
Я достал коньяк и выпил две рюмки подряд. Разливавшееся тепло начало успокаивать, перебор чёток помогал.
Попытался уснуть. Не вышло.
А вдруг Снежана найдёт лезвие? Будут вопросы: зачем да почему.
Я снова встал и начал его искать.
– Домовой, домовой, поиграл – и отдай. Я его уберу, чтобы она не поранилась.
На тумбочке стояли перекись, спирт и ватные диски. Я начал убирать следы своих приготовлений и поднял диски. Под ними лежало лезвие. Я отнёс его обратно в ванную.
15 октября
Сегодня получилось.
Приготовил всё так же, как три дня назад, только лезвие нашлось сразу. Перекись, спирт, диски – раскладывал уже не задумываясь, руки сами. Бедро, где не видно даже в шортах. Лезвие держал ровно, не как в юности – торопливо, лишь бы поскорее, лишь бы вышло.
Не буду врать: в ту минуту показалось, что стало легче. Не то чтобы боль ушла – она никуда не уходила, она просто стала тише. Но после стало тихо. Как будто внутри выключили радио, которое орало на одной и той же волне который месяц. Даже не орало – зудело. Постоянно, на фоне, так что я уже забыл, как это – без него.
Я сидел на полу в ванной, прижимал к бедру ватный диск и слушал, как капает вода из крана. И ничего больше. Ни злости, ни тоски, ни этого дурацкого чувства, что я живу не свою жизнь.
Снежана пришла позже. Спросила, почему я такой спокойный. Я сказал – устал. Она сказала: «Ты в последнее время всегда усталый». Я сказал: «Много работы». Она ничего не ответила, только посмотрела на меня чуть дольше, чем нужно. Но не спросила.
Теперь надо решить, где хранить. В ванной нельзя – там она бывает чаще. В ящике стола тоже – она иногда ищет там ножницы. Под матрасом – банально, любой бы догадался. Пусть будет под ватными дисками. Там никто не роется.
Записал и подумал: зачем я это пишу? Наверное, чтобы запомнить. Чтобы в следующий раз не искать. Или чтобы потом, когда-нибудь, перечитать и понять, с чего всё началось. Хотя я и так знаю, с чего.
Следующий раз будет. Я это знаю. И это почему-то не пугает.