Под контролем: часть 2

Тогда, в октябре, она ещё ничего не знала. Он спал иначе. Не лучше и не хуже – иначе. Раньше он засыпал, как выключался: ложился лицом в подушку и через минуту уже дышал ровно и глубоко, как ребёнок. Теперь он лежал на спине, глядя в потолок, и засыпал медленно, будто нехотя. Иногда она просыпалась среди ночи и чувствовала, что он не спит – просто лежит с открытыми глазами.
Снежана замечала это уже неделю. Сначала думала – стресс на работе. Потом – что он просто не высыпается. Потом перестала думать, потому что думать было неприятно, а спросить – ещё неприятнее. Она боялась, что если спросит, то услышит что-то, с чем не будет знать, что делать.
В ту ночь она лежала рядом, смотрела в его профиль в темноте и слушала, как он дышит. Он не спал. Она знала, что он не спит, но не поворачивалась.
– Ты в порядке? – спросила она наконец.
Он не ответил сразу. Повернулся на бок, к ней спиной.
– Устал, – сказал он. – Просто устал.
– Ты в последнее время какой-то… – она запнулась, подбирая слово, – тихий.
– Это плохо?
– Нет. Просто непривычно.
Он ничего не сказал. Снежана полежала ещё немного, потом отвернулась к стене. Она хотела спросить ещё что-то – что-то важное, – но не знала, как это сформулировать, чтобы не прозвучало как обвинение. В итоге ничего не спросила.
Утром он встал первым, сварил кофе, поцеловал её в макушку. Всё как обычно. Может, показалось.
Она не настаивала.
3 ноября
Заметил: жду.
Не то чтобы специально. Просто день идёт, а где-то на краю сознания – тикает. Как будто внутри кто-то отмечает: сегодня можно. Не сейчас, вечером. Когда Снежана уснёт или уйдёт. Я даже не думаю об этом прямо, не представляю, не планирую. Просто знаю, что вечером будет.
Вечером я уже не думаю. Руки делают. Пять минут – и всё. Раньше уходило полчаса, а теперь пять. Перекись, спирт, диск, лезвие. Всё отработано, как у хирурга.
Смешно: я стал аккуратнее. В первые разы всё выходило наспех. Теперь – ровно, без суеты. Обрабатываю, заклеиваю, убираю за собой. Чувствую себя почти профессионалом. Это, наверное, должно пугать, но не пугает. Наоборот, успокаивает. В этом есть порядок. В остальной жизни порядка всё меньше, а здесь – есть.
Снежана спросила сегодня, куда делись ватные диски. Я сказал – закончились, куплю новые. Она сказала – ладно. Я купил. Положил в шкафчик, рядом с перекисью. Как будто так и надо.
Соврал в первый раз не для того, чтобы скрыть. А чтобы не расстраивать. Она ведь ни при чём. Зачем ей знать, что у меня в голове. Она приходит с работы, рассказывает про свою дуру-начальницу, смеётся, пьёт чай. У неё нормальная жизнь. Я не хочу, чтобы моя тишина стала и её тишиной.
Вечером, когда она уснула, я лежал и думал: а если рассказать? Вот так просто взять и сказать. «Слушай, я тут режу себя по вечерам. Не пугайся.» Она бы, наверное, заплакала. Или вызвала скорую. Или – что хуже всего – сделала бы лицо, как у врача, и стала бы меня спасать. Водила бы по кабинетам, читала бы статьи в интернете, спрашивала бы каждое утро: «Ну как ты?»
Мне не нужно, чтобы меня спасали. Мне нужно, чтобы было тихо.
Под дисками лезвие. Снежана спит. Всё под контролем.
14 ноября
Пропустил неделю. Не потому что не хотел, а потому что не было времени: Снежана была дома, потом приезжала её мать, потом я сам не мог остаться один – то работа, то дела, то ещё что-то. Всю неделю ходил как на иголках, ловил себя на том, что считаю часы.
За эти дни я понял, что это уже не про «выплеснуть эмоции». Это про что-то другое. Как будто есть кнопка, которая выключает шум. И я знаю, где она. И я знаю, что её можно нажать. И знаю, что нажму.
Сегодня нажал. Стало тихо.
Всё под контролем.