Гул

На работу

“Свет выключил, плита не горит, вещи собраны, ключи взял, наушники на месте, проездной у меня. Ну что же, пора на работу”, — застегнув замок на куртке и надев шапку, подумал я. Нащупав переключатель, выключил свет. Приоткрыл дверь: “А форточку я закрыл? Вот чёрт!” — призакрыв дверь, вернулся в комнату, подошёл к окну и одним движением закрыл форточку. Шаг назад. Разворот. “Так, ключи точно у меня?” — порылся немного в кармане и, нащупав их, достал на свет: “Чёртов параноик!” Наконец, выйдя за порог и оказавшись на улице, я пошёл к автобусной остановке.

Шагая по тропинкам и дорожкам, я даже не смотрю вперёд. Машинально достал наушники — сначала в уши, потом в телефон. И пока шёл к остановке и подбирал мелодию под настроение, ловко обходил машины и других работяг, стремящихся домой после ночных смен. Пара быстрых взглядов и вот я уже на другой стороне дорожки, чтобы разойтись с идущим на ней прохожим. На переходе, быстро посмотрел по сторонам и перешёл улицу. Машин почти не было, разве что автобусы и маршрутки собирали одиноко стоящих людей. На другой стороне улицы тоже была остановка. Она была чистой, почти безлюдной.

Подобрав, наконец, мелодию под настроение, убрал телефон обратно в карман. Посмотрел наверх и ничего нового не увидел. Всё те же термитники, с такими же окнами, с ещё прошлогодними, а то и позапрошлогодними гирляндами и украшениями.

На что же я рассчитываю, смотря вверх? Иногда, когда небо не застлано сплошной серой стеной облаков, с остановки можно было любоваться градиентом рассвета и самим, ещё не слишком ярким, диском солнца. А если мимо проплывали облака, получалась картина маслом, с оранжево-красным небом и розовыми облаками, которые медленно и не спеша пролетали мимо. Увы, сегодня была бетонная плита вместо неба.

Постояв на морозе ещё с минут пять, я дождался-таки автобуса. Открылись двери и я вошёл. Приложив проездной и выбрав место среди всего их многообразия, которое открывалось перед ним каждое утро, сел на первое попавшееся, к окну.

Как только я сел, динамик проговорил: “Асцярожна дзверы зачыняются, наступный прыпынак вулица нумар пять”. Дверь закрылась и мы тронулись. Взгляд в окно, руки в карманы. До улицы номер пять было ехать минуты три. Там очень многолюдно и обычно после этой остановки, почти весь автобус забит.

Но за эти три минуты можно многое повидать. Так, сейчас мы проезжали пожарную часть. Из ангаров иногда были видны машины. Сейчас нет. Дальше было пустое поле, а за ним ещё больше панельных домов. Вот и его проехали. Пейзаж переменился, теперь вместо открытого пространства, автобус затесало на узкую дорогу с припаркованными машинами по краям. Всё мелькало перед глазами. Машины, люди, здания. Вдали уже была видна остановка, а на ней куча народа, желающего попасть на свои работы.

Автобус начал замедляться, заворачивать для остановки. Вместе с этим динамик говорил: “Прыпынак, вулица нумар пять” — завернув, он остановился. Двери открылись. Внутрь хлынул народ, самый разный и не самый весёлый. Первой вошла женщина, деловая, в костюме и пальто, села рядом со мной. Вот бабушка с пакетом в руках, а за ней рослый, пожилой мужчина в чёрной шапке, сели вдвоём позади нас. За ними затопали школьники и школьницы со своими рюкзаками, они заняли все остальные места.

“Наверное я видел каждого и ни один раз, а всё равно никого не помню” — промелькнуло у меня. Я уже хотел было вернуться к окну, как вдруг услышал чужую музыку, через наушники. Этот меломан даже не стеснялся петь. Он встал рядом с моей соседкой.

Если кого я и запомнил за все эти поездки, так это его. Я с ним иногда пересекаюсь и он всегда ведёт себя так. Вернее, каждый раз по-разному, но всегда мешая другим. Так, вчера, он решил вести телефонный разговор по громкой связи со своим начальником. Вернее, судя по содержанию и высоким интонациям, уже бывшим. А ещё в один раз, ему сделала замечание девушка. Он её просто послал на три буквы и продолжил, а она только и смогла ответить: “Ты невоспитанное хамло!” — никто не заступился за неё и не поддержал. В том числе и я.

Дверь закрылась и мы тронулись. Динамик обычно говорил: “Асцярожна дзверы зачыняюца, наступны прыпынак станцыя метро адзин” — но музыка была настолько громкой, что даже этого было не слышно. Это было невыносимо, во-первых, стыдно во-вторых, ибо всегда вспоминал тот случай, когда не заступился. Ком подступил к горлу, мысли как молния пронеслись в разуме, сердце застучало быстрее и единственное, что пришло на ум, и было сказано:

— Может выключишь своё безобразие?

Ответа не последовало, то ли музыка была слишком громкой, то ли его голос прозвучал слишком слабо. Как бы то ни было, даже девушка на соседнем месте не повела бровью. Устыдившись ещё сильнее, но променяв страх на злость, я повторил, но уже с толчком в плечо и почти крича:

— Может выключишь своё безобразие!?

Хам, насупившись, не выключая свой тяжёлый рок, но уменьшив звук, прокричал:

— А может ты ***** пойдёшь?

Они подъехали к следующей остановке, школьники и ещё парочка незнакомцев вышла, а те, кто остался, пытались не сильно пялиться, у них это плохо получалось. Только бедной женщине, между хамом и мной, некуда было деваться и она переводила взгляд, то на меня, то на него.

— Слушай, у меня есть наушники, хочешь подарю? Они хорошие, надёжные и самое главное, никто не узнает, что у тебя отвратительный вкус.

Я протянул ему скрученный ком проводных наушников и ещё натянул на своё лицо самую неестественную улыбку, какую только смог изобразить. Юмор он не оценил, как и женщина между нами, она как будто вжалась в кресло, чтобы не мешать моей руке с протянутым даром.

— Я живу в свободной стране, и я могу, и я буду слушать свою музыку где и как захочу? И ни один мудак вроде тебя мне не указ.

Говоря всё это, он бросил на меня свой взгляд лишь два раза. В начале и в конце фразы. Во мне проснулся азарт, улыбка перестала быть натянутой. Я попросил поменяться с женщиной местами, на что она, с превеликим удовольствием, согласилась. Хам не понял, зачем я это делаю, поэтому наградил меня своим взглядом исподлобья и чуть попятился назад. Я сказал: “Ну, во-первых, не в такой уж и свободной. Во-вторых …” — меня перебила женщина с заднего ряда: “Автобус это общественное место, кретин” — а потом и мужик с черной шапкой: “Щенок, щас высадим прямо здесь”.

Он, разумеется, не мог ответить всем сразу и на его счастье, динамик всех перебил: “Прыпынак, станцыя метро адзин”. Двери открылись и люди хлынули из автобуса, потянув за собой и хама, и меня. Я потерял его, хотя не то, чтобы сильно заботился о том, куда он отправился. Не до этого было, как и все остальные, необходимо торопиться, чтобы успеть на работу.

С работы

В тот же день, на работе, мне пришлось задержаться, были проблемы с некоторыми документами и пришлось их переделывать. Закончив позже на час, я поспешил домой.

И сначала нужно было добраться до метро. Обычно я всегда шёл пешком, прочистить мысли, подумать, расслабиться так сказать. Но подумав секунду-другую, решил всё-таки сесть на автобус и доехать на нём. Пока ждал, любовался на то тут, то там зажжёнными в панельках окнами. Небо было уже тёмным, звёзд не видать, а гул города всё не стихал.

Приехал почти пустой автобус, если не считать меня в конце, школьницу в середине и водителя в начале. Приложил проездной, бросил рюкзак на соседнее место, и сел рядом, в самый угол и уставился в окно. Наушники я не надел.

Фонари, фары машин, горящие окна зданий. Всё мчалось не так быстро, как мне бы хотелось, но наша полоса хотя бы двигалась. На соседней была пробка. Сочувствую я этим бедолагам. Мы приближались к следующей остановке, о чём мне любезно сообщил динамик. Открылась дверь и в автобус ввалилась группа молодых людей, среди которых я узнал моего старого, доброго знакомого хама. Он тоже меня заметил.

Недолго думая и что-то сказав своим друзьям, они пошли на меня. У меня в голове промелькнуло много мыслей, например: “Он мне сразу врежет, или потом?” – или вот ещё: “Что же мне сказать? Может стоит начать с шутки? ” – или: “А что если притвориться, что я его не узнал?”. Долго думать не пришлось, он уже подошёл, взялся за поручень чуть наклонился, постоял так секунды три и присел рядом. Его друзья стали рядом.

— Ну здравствуй, теперь не такой храбрый?

Предстал он, передо мной не в самом лучшем виде. Волосы взъерошены, куртка, надетая лишь на одно плечо, была порвана на другом, глаза красные, перегар и запах курева ударили в меня сразу. Да так, что я даже прищурился. Сдержался. Хотелось не дышать и не смотреть в его сторону. Но он узнал меня и смотрел прямо на меня. Его друзья тоже. Он начал:

— Дядя, чего молчим?

— А я вас знаю? Может вы перепутали меня с кем-то? — И да, мне уже было всё равно, что меня назвали трусом и дядей, лишь бы отвязались. Хотелось бы мне сказать, что я бы их одной левой, другой правой, но думаю мои навыки борьбы изрядно заржавели, если они вообще были.

— Конечно, знаешь. Ты мне ещё наушники предлагал и прятался за спиной женщины как последнее ******. Сегодня утром. Припоминаешь? — Конечно блин я припоминаю, тебя-то забудешь. Тут его подружка, стоявшая ближе ко мне и лет, наверное, пятнадцати с двумя косичками, сказала:

— Ой, да вы посмотрите на него, весь бледный. Испугался он тебя и … — Она не успела договорить, её перебил другой его друг. Тот был старше её, но выше меня.

— Ну, ты глухой что ли? — Теперь к трусу и дяде, прибавился ещё и глухой. Я начал закипать. Не было смысла бежать, выход был только через обидчика, а между мной и его друзьями была стеклянная стена.

— Воу, воу. Не все сразу хорошо? Да, теперь я тебя узнал, ты то быдло с музыкой. Хамло одним словом. А вас обоих я не знаю, что вы за грязь, я без понятия, но понятие одно имею, что это вас не касается.

Высокий и хамло улыбнулись, девочка стала камнем и никакой реакции.

— Ты кого это быдлом назвал, ты ****. — Сказал высокий.

— Тебя и тебя — показал я на него пальцем, а потом и на хама: Ты, мой дорогой, получишь ******.

Было видно, как у них передёрнуло брови и скривило зубы. Хам отвечал, чуть ли не захлебываясь в слюне: “Да ты хоть знаешь, что ты сделал? Из-за тебя, я опоздал, вышел не там. Меня уволили, откуда мне денег взять, как мне за хату платить *****?” — В долгу я не остался, что-то едкое такое просыпалось во мне, что-то что хочет сделать этому человеку ещё больнее и вместо того, чтобы разрядить ситуацию, я её просто поджёг:

— Я сделал? Это я веду себя как последнее хамло и мудачьё? Это я посылаю женщин на ***, это я тот, конченый, что не уважает чужие границы и слушает музыку на весь автобус?

Он взял меня за воротник двумя руками и попытался подтащить, либо к себе поближе, либо вытащить меня к своему другу. Он не учёл тот факт, что мои-то руки свободны. И я ими обязательно воспользуюсь. Так и произошло, получив удар сначала правой, а потом и левой, он отпустил меня и начал прикрываться.

— Прыпынак, станцыя метро Савецкая — прозвучало, и в автобус было хлынули люди, но увидев, что тут происходит, не вошли. Забавная сцена предстала перед ними. Я, который сидит в самом углу и отбивается, чем только может. В тот момент, я уже и ногами и руками их пинал. Хам, который попал в незавидное положение между моими ногами и телами своих друзей, которые пытались меня достать. Автобус, конечно же встал и не мог поехать с дебоширами.

Подбежал водитель, и со словами: “А ну все вон!” — начал вытаскивать нас. Он был здоровым и ещё выше, другана хама. Одним движением руки он отшвырнул девушку, другим взяв высокого за шиворот, вытащил высокого. Хам, всё поняв, без его помощи выбежал из автобуса. Я, придя в себя, хотел было поблагодарить моего спасителя, как тут же могучие руки социально-ответственных граждан выволокли меня наружу. Я ведь тоже часть дебоша, значит и меня вот. Рюкзак с моими вещами, почему-то не удостоился такой же чести и когда все пассажиры вошли, двери закрылись. Рюкзак уехал вместе с ними.

Встав и отряхнувшись, огляделся. Хама со своей компанией не было. Постоял с минуту, обдумал только что произошедшее. Было темно и холодно, мимо проезжали десятки машин в одну, а в другую сторону уже сотни, стояли в пробке. Казалось, никого, кто бы мог быть свидетелем этой сцены не осталось, все они уехали. Из метро начали выходить новые люди и для них я был всего лишь очередным прохожим ждущим автобус. Но мне нужно было на метро, туда я и пошёл.

В метро

Шёл я неспешно, думал. А правильно ли я поступил, что спровоцировал его или лучше всего было держаться линии незнания или непонимания ситуации и притворяться, что просто не помню его. Эх если бы только я не был так зажат, то возможно что-нибудь да и получилось.

В метро было тепло и светло, люди были, но их не то чтобы очень много. Каждый торопился куда-то, каждый думал о своём.

Нет, ничего бы не получилось. Меня бы просто зажали с двух сторон. Тот высокий держал бы меня, а то хамло практировало бы удары на мне. Мне повезло, что я был так зажат. Окружение помогло. И если бы не потерянный рюкзак и не унижение от толпы, то можно было бы считать, что я ещё легко отделался.

Пройдя турникеты, я направился на платформу. Переступая ступеньку за ступенькой, я начал искать наушники. Пора отвлечься от сегодняшнего дня, уж слишком он был насыщенным. Найдя и вставив их, приступил к выбору песни. Пошёл в самый конец платформы, так будет ближе до выхода. Встав рядом с колонной, оперся на неё.

Из туннеля доходил гул работы составов, а на платформе слабый, еле уловимый шум разговоров. Достаточно громкий, чтобы слышать его, но слишком тихий, чтобы понять о чём он. Люди всё прибывали. Кто-то обходил спереди, совершенно не опасаясь края с одной стороны, и незнакомцев с другой стороны. Кто-то обходил сзади, пробираясь и маневрируя между незнакомцами.

Расслабившись, я не заметил, как ко мне подошла уже знакомая мне компания. Не заметив сначала, но заподозрив позже боковым зрением некое странное движение одной из фигур. Удар кулака по лицу. В ушах играла музыка, в голове кипела кровь. Не зная, тогда кто меня ударил, я обернулся. И прежде чем понять, что это тот самый хам, я ударил в ответ. Наушники слетели и я обрёл слух.

— Ах ты ****! … Ты разбил мне губу — Это было первое, что я услышал. Люди отошли от нас. Я был на краю платформы, передо мной хам, слева от меня его дружок.

— Вызовите кто-нибудь полицию, охрану, кого-нибудь! — Какая-то девушка, рядом со мной, прокричала. Её крик, заглушил прибывающий поезд на соседней платформе. Они подходили ближе, пытались схватить меня, но такое сложно сделать с тем, кто махает кулаками. Выглядел я, наверное, как пещерный человек, отбивающийся от стаи волков. Жалко, одним словом. Но всё было тщетно, высокий смог зайти сзади и схватить меня.

Из соседнего поезда вышли люди, они все куда-то спешили. Ничего не замечая вокруг. Наверное, только одна девушка и ещё пару зевак и видели как меня избивают. Из туннеля на моей стороне, послышался характерный гудок и свист. Это поезд спешит на свою станцию.

Я получил второй удар в лицо, потом ещё и ещё. В глазах потемнело, нос был чем-то забит, кажется пару зубов плескалось во рту. Потом увидел свет приближающегося поезда, он становился всё ярче и ярче.

— Хватит, ты его сейчас убьешь — мне послышалось или это сказал его дружок? А я уже и не помню. Помню, к нам потянулись руки, много рук и меня оторвали от моего захватчика. Повернул голову вперед, вижу, как охранники спешно спускаются по лестнице. Высокого оттащили и держат. Я стою, отмахиваюсь от помощи, мол всё в порядке, держусь, только пару зубов потерял. Вот это денёк. А где же хам? Не знаю, но знаю, что получил ещё один удар, завершающий.

Он выбил меня из равновесия, до этого ещё кое-как державшегося. Я падаю, вижу только яркий свет, перед которым всё померкло: взбудораженные пассажиры, вспотевшие охранники, схваченные и поваленные хам и его спутник, красивая девушка, державшая руки перед ртом, как будто перед ней развернулась некая трагедия, машинист в испуге, свод метрополитена, потом поезд, его низ, колесо …