Руэль становится юнгой (Глава 83)

Спустившись по крутому трапу, Руэль и Блонц распахнули находившуюся внизу обитую железом дверь и оказались в небольшой, но очень уютной кают-компании, куда сразу же за ними вошел и капитан Буаз.
Кают-компания представляла собой продолговатое помещение не более 10 квадратных метров. Стены были обшиты деревянными планками, а в центре стоял длинный дубовый стол с высокими бортиками, крепко привинченный к полу, и
окруженный встроенными дерматиновыми рундуками-диванами.
Над столом на короткой металлической цепочке свисала начищенная до блеска медная зарешеченная керосиновая лампа.
Здесь же находился шкафчик для судовой посуды и приборов, оборудованный специальными ячейками, чтобы посуда не билась при качке.
На противоположной от входа стороне находились две узкие, тоже обитые железом, деревянные двери.
Одна из них вела в капитанскую каюту, другая – в каюту старшего помощника, который одновременно был и штурманом, и боцманом.
В кают-компании висел барометр, а в капитанской каюте – хронометр и еще один компас, кроме основного компаса в рулевой рубке.
Здесь же висела и морская карта с обозначением маршрутов, по которым обычно ходила “Эола”.
По обеим сторонам кают-компании
в стенах были прорезаны маленькие круглые иллюминаторы с толстыми стеклами, сейчас открытые, через которые сюда уже заглядывала южная октябрьская ночь.
Капитан распахнул дверь в свою каюту и пригласил юношей к себе.
Капитанская каюта трапециевидной формы была чуть больше, чем можно было предположить снаружи.
В ней находились койка, стол для работы с картами, кожаное кресло, платяной шкаф, сундук и небольшой диванчик.
Юноши сели на диванчик, а Буаз в кожаное кресло.
– Итак, мой юный друг, ты твердо решил связать свою жизнь с морем? – капитан пытливо посмотрел в глаза Руэлю.
– Да, сэр.
Руэль знал, что на шхуне у Буаза были свои правила и обращаться к капитану и старпому следовало именно так.
– Ну что ж, твое решение похвально. Но я на судне никому не даю поблажек, любимчиков у меня нет, дисциплина строгая, а слово мое закон. Море не прощает расхлябанности, неумения и беспорядка. Экипаж – это одна семья, и мы все зависим от всех.
Это понятно?
– Да, сэр.
– Жизнь моряка очень нелегка. Нужно быть крепким, мужественным, смелым и умелым. Смерть ходит рядом и об этом никогда не стоит забывать.
Я говорю ясно?
– Да, сэр.
– Тебе предстоит многому научиться, времени для отдыха у тебя будет мало, а для работы много. Ты все понял?
– Да, сэр.
– В таком случае, я беру тебя юнгой.
Капитан открыл дверь и кликнул старпома.
Тот явился незамедлительно.
– Познакомься, Леор.
Это мой племянник Блонц.
А это его друг Руэль.
Руэль с сегодняшнего дня зачисляется в команду корабля в качестве юнги.
Старпом зорко посмотрел на обоих юношей, вскочивших с дивана и вытянувшихся в струнку, и обменялся с ними крепким рукопожатием.
– У нас три матроса. Кого из них мы поставим обучать Руэля? – капитан взглянул на старпома.
Леор немного помедлил с ответом, а потом задумчиво произнес:
– Как вам кандидатура Крита?
– Крит? Да, пожалуй. Малый не промах. Лучшей кандидатуры и не найдешь.
Капитан нагнулся к переговорной трубе, вынул из нее пробку- свисток, дунул в трубу и вызвал Крита.
На другом конце трубы ответили:
– Крит слушает, сэр.
– Зайди ко мне в каюту, Крит, – сказал капитан.
Через две минуты Крит стоял навытяжку перед капитаном.
– Крит, у нас пополнение. Познакомься, это Руэль.
А это мой племянник Блонц.
Молодые люди подкрепили знакомство взаимными пожатиями.
Капитан, обращаясь к Криту, продолжил:
– Руэль назначается юнгой. А ты будешь его наставником на все время службы. Твоя задача – сделать из него настоящего матроса.
Будь к нему строг, справедлив и добр. Передай ему все свои знания и умения. Будут вопросы – обращайся к старпому. Тебе все ясно?
– Да, сэр.
– А сейчас отведи его в кубрик, покажи ему его койку, познакомь с кораблем и правилами поведения на судне, расскажи о распорядке дня, его обязанностях и правах.
Скажи коку, что я приказал поставить Руэля на довольствие и накормить его ужином.
– Да, сэр.
Капитан повернулся к Руэлю:
– Следуйте за Критом, юнга. Отныне он ваш наставник и попечитель. Вы его ученик. Будьте внимательны и прилежны. Желаю успешной учебы.
Вы стали членом единой команды.
Не забывайте об этом, Руэль.
Можете идти.
Последние слова капитана были обращены сразу к обоим: и к Криту, и к Руэлю.
– Да, сэр, – ответили они оба, повернулись и вышли из каюты, впереди – Крит, за ним – Руэль.
Они поднялись на палубу и направились на нос корабля, на бак, туда, где находился матросский кубрик.
– Не дрейфь, парень, – подмигнул Руэлю Крит. – Не боги горшки обжигают. Первое время придется попотеть особенно, а потом втянешься, пойдет как по маслу, – и он по-дружески хлопнул Руэля по плечу.
– Я и не дрейфю, – улыбнулся Руэль. – Я сам хотел такой жизни.
И они спустились в кубрик.

А тем временем Василий легко дочитал роман “Джесси и Моргиана”, не переставая удивляться, куда испарилось его раздражение против ломаного синтаксиса Грина.То ли его действительно было меньше, чем раньше, то ли он просто перестал обращать на него внимание.
Сам роман ему понравился, хотя, если оценивать его по гамбургскому счету, здесь не было ни особо цветистых фирменных сравнений Грина, ни явного философского размышления о жизни, как в иных больших вещах писателя. Между тем роман касался одной важной темы: человек не должен предавать свою сущность в угоду другим людям или обстоятельствам.
Иногда сюжет казался надуманным или недоработанным, но в целом книга оставила приятное впечатление.
Из описаний в романе Василий для себя отметил еще несколько мест, из них одно особенно ему понравилось:
“Зной отошел; улицы лежали в тени. Бесчисленные сады Лисса благоухали цветами; дышать было свежо; а ясное небо, с высоко забравшимися в него ласточками, обещало на завтра такую же отраву зноя, как сегодняшний день.”
Это и был фирменный почерк Грина.
Заканчивать главу о назначении Руэля юнгой на шхуну “Эола” таким гриновским стилем Василий на этот раз не стал, но подумал, что учиться писать можно не только на лучших произведениях талантливых писателей.