Кульбит

В фильме «Крёстный отец» звучит такая фраза:
— Мы тебе сделаем предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
Ну это в кино. А в жизни бывает, что находятся смельчаки, да и отказываются наотрез. Ведь зачастую это предложение — есть предложение отказаться от совести. Не каждый готов нагнуться, чтоб его поднять. Нашему герою на работе от начальства поступило подобное предложение. Директор вызвал в кабинет и как то ласково, даже по отечески предложил сначала закурить, а потом рассмотреть следующее предложение. Начал он с таких слов:
— Ты яркий талантливый молодой специалист, с многообещающим будущем. Но у тебя есть одна в связи с этим проблема — за тобой никого нет. А система таких к себе не допускает. Я предлагаю тебе свою поддержку, и в дальнейшем вообще покровительство, если ты отказываешься от любовных отношений, какие сейчас имеешь, и переключаешься на мою дочь. Если всё у тебя с ней срастется, то твой талант и мои связи поднимут нас до заоблачных высот.
Наш герой нисколько даже не задумываясь, как бы на автомате выдал:
— Я людей на хлеб с маслом не меняю.
Встал и направился к выходу. Вслед директор крикнул:
— Работай как работал, но лучше бы тебе уйти из фирмы.

Выйдя из кабинета директора, герой сразу направился на улицу. У него возникло острое желание закурить сигарету.
«Одна затяжка — веселее думы», — вспомнились ему слова поэта. Захотелось почувствовать ощущение простора, но руки плохо слушались, произошла как бы разбалансировка в управлении. Сигарета оказалась не той стороной во рту, и в связи с этим фильтр никак не прикуривался. Он с досадой бросил её в урну и достал другую. Первый выдохнувшийся клубок дыма, как бы навёл баланс в системе, и в неё начали поступать первые ощущения от содеянного.
Самое первое, что ему хорошо запомнилось — это было ощущение свободы. Но не той, Пушкинской:
«Выпуская птиц из клетки,
сам становишься свободней».
А наоборот, противоположное, сродни мыслям беглеца из темницы, когда «и воздух слаще, и солнышко ярче». И только где-то в глубине души еле слышное тревожное ощущение, что погоня объявлена, и по твоим следам уже идут. Это ощущение мрачной тучей как бы повисло над его головой. Он вспомнил, как вообще сегодня проснулся, и начал восстанавливать своё сегодняшнее утро почти поминутно, пытаясь зацепиться за что-то, что люди называют знаками, а потом, в зависимости от последствий, делят их на хорошие и не очень. Но ничего даже близкого к этому так и не припомнил.

Здесь, наверное, кроется одна из главных тайн нашей жизни — перемены наступают внезапно, но почва готовится долго. Иначе резкий переход невозможен.
Затем влезла мысль, что он что-то преступил, но не просто перешагнул, а пнул со всей силы, а потом ещё как бы и оттоптался на этом. Но это не было чувство вины. Даже сожаления не было. А была лишь какая-то досада, что вообще всё это произошло. Он читал про шансы судьбы, но не ожидал, что это произойдёт именно так, с тупой бесцеремонностью. И даже с презрением к романтичному флёру. Ведь мир, в который он пришёл, уже был такой, пытаться в нём что-то серьёзно изменить, через личный пример, выглядит мягко говоря неразумно. Вернее, изменить получалось, но так, чтоб стало намного лучше — это вряд ли.
А тут ещё одна мыслишка пропищала: мол, «ещё не поздно всё вернуть?» Но две предыдущие быстренько её третировали. За то, что он только посмел не поцеловать протянутую ему руку в истеричном веселье, доверия к нему больше нет. Он расписался в неспособности на личную преданность. И непрозрачно намекнул, что правда, как он её понимает, ему дороже всяких связей, и кровных в том числе.
И этим стал опасен, поэтому рекомендация об увольнении была не эмоциональным всплеском, а естественной реакцией самосохранения всего дела, и связанного с ним благополучия. С такими мыслями он ещё минут пятнадцать походил по улице и пошёл к себе за рабочий стол, собирать личные вещи.
Ведь известно, что беглецов наказывают, и даже жестоко. Но, как говорится, враг человека — сам человек, это тоже всем известно. Вот и наш герой решил, что на сегодня по испытанию судьбы он план выполнил, и жизнь несомненно начнёт меняться уже в ближайшие дни. Надо немного передохнуть, собраться с мыслями. Ему вдруг вспомнилось выражение из фильма «Самоволка»:
— В жизни достаточно мерзоты, но у тебя всегда будет нечто прекрасное.
С этой мыслью он и побрёл домой в этот очень короткий рабочий день, который у него сегодня случился…
Но идеи о красивом витали где-то слишком высоко, даже не пытаясь снизойти до положения нашего героя.

Так он шёл в состоянии близком к удручённому минуты три, как вдруг сзади послышались шаги. Его окликнули по имени. Это был бывший уже его коллега, в прошлом однокурсник по институту и вообще отличный парень. Экстраверт, одним словом. Со всеми всегда ровен и уважителен. Никто и никогда не видел его в плохом настроении. И это даже не назовёшь лицемерием. Это внутреннее убеждение, что выражение негативных эмоций на лице так же неприлично, как и расстёгнутые брюки. Он сходу пронзил его вопросом:
— Зачем? Зачем ты ушёл из фирмы? Ты понимаешь, что три-пять лет ты будешь просто прозябать, и это только в самом лучшем случае. Все знают, что у директора есть личные планы на тебя не по работе. Но он прежде, чем странный отец, ещё и высокий профессионал. А это значит, как говорили в одном фильме — «Личную шерсть с общественной не путает».
— Ты мог бы продолжать работать в компании, — продолжил бывший коллега,- и твой демарш в его кабинете очень быстро бы стал достоянием общественности, что придало бы тебе дополнительное уважение. И оправдало бы твоё местами заносчивое поведение с коллегами. А теперь ты свою обиду от, как ты считаешь, личного унижения выплеснул на весь коллектив. А ведь некоторые тобой были даже очарованы. С придыханием слушали твои вдохновенные пассажи, которые ты несомненно талантливо произносил.
— Им теперь как?, — не умолкал коллега, — Ты у них был как свет в окошке. Да что скрывать, я и сам иногда заслушивался твоими речами. Ты ведь и рифмуешь мысли неплохо. С сарказмом, но очень деликатно, и общий тон всё равно добрый, несмотря на колкости, близкие к грани фола. А ты взял и всё это перечеркнул за две минуты. Именно так люди и ломают себе жизнь.
— Так поступают тогда, когда получают удар по самому больному месту, — припечатал он. — И этим местом у тебя оказалось самолюбие. Хоть тебе и неприятно наверное в этом признаться, но это именно оно самое, местами даже вонючее, самолюбие. Не какое-то твоё кредо о высшей справедливости, которой в мире кот наплакал, а банальное гордое тщеславие. Которое, не найдя удовлетворения, просто решило сбежать от всего этого, такого далёкого от желанного света.

Вот такими словами нашего героя напоследок огорошили, огрели и размазали прямо по мостовой. Но эмоциональная речь коллеги ничего нового в его внутренний мир не добавила. Да, смятение наступило, но это в первые мгновения. А потом он просто стал внутренне соглашаться со всем сказанным, ведь всё это про себя он давно понял. И понял так же, что ему нравится быть именно таким. Что в чём-то даже это закономерный итог всего с ним случившимся. Ведь он сам всегда хотел производить именно яркое впечатление. И развитые в нём ораторские способности позволяли делать это быстро и качественно. Ему нравилось ловить на себе взгляды восхищения, но всегда преследовалась одна цель — эти люди должны ему потом служить, не забывая дарить знаки обожания. Поэтому, когда директор предложил ему самому побыть в подчинённом состоянии, но не «от сих до сих», а полностью, перейти на всю оставшуюся жизнь, то тут взрыв и случился. Да и некрасивость всего этого просто убила. Вот и произошёл кульбит с элементами юродства, который ему казался даже где-то симпатичным, в его странно задумчивых глазах…
Речь коллеги затронула в нашем герое совсем неожиданные струны. Но совсем не те, какие могут прийти в голову взыскательному читателю. Ему вдруг срочно захотелось найти родственную душу, чтоб поскорее прижаться к ней и постараться отогреться от холодного душа, которым окатили его напоследок, из несомненно наилучших побуждений. Поэтому он и направился сразу домой, чтоб поскорее увидеть любимую и переговорить о случившемся. По дороге к дому душевный холод никуда не делся, а наоборот, несмотря на тёплый летний день, пошёл по нарастающей. Что-то неприкаянное появилось в душе и завело свою нудную пластинку под названием «маята». Это состояние и раньше возникало, но в каком-то усечённом виде. Его удавалось купировать за счёт погружения в суету рабочих дел. А сейчас всё это в душе громыхало каким-то набатом, который отзывался неприятным гулом в голове, распугивая стройные ряды своих мыслей. А мыслям хорошо бы было собраться и прийти к какой-то стройности. Ведь то, как они прежде жили-поживали, уже никуда не годится. Раз всё так плачевно закончилось. А понимание, что выбираться нужно, внутри уже созрело, пока боль от потерь не стала обжигать до самых косточек. Эмоциональный взрыв в конце разговора с начальником, потом отвратительное душевное состояние после разговора с коллегой — всё это звенья одной зловещей цепочки, которая так серьёзно сегодня заставила нашего героя страдать. Все эти мысли взяли его сознание в настоящую осаду и он вдруг интуитивно почувствовал, что настоящая развязка ждёт его впереди. Что сегодняшний короткий рабочий день станет завершающим одной длинной истории, которая может стать поворотной в его судьбе.

Перед тем как войти в квартиру он вдруг поперхнулся, резкий вдох от волнения неправильно направил воздух, но ему удалось быстро погасить все связанные с этим позывы. Он открыл дверь и вошёл в прихожую. Ему навстречу из спальной комнаты вышел молодой человек спортивного телосложения, прикрывая полотенцем костюм Адама. Из ванной послышался голос:
— Кто там, любимый?
Герой, услышав это подумал
— «Если этот любимый, то я тогда кто? И если я думал, что иду к любимой и единственной, а пришёл в дом, где любимым называют другого, то куда я тогда пришёл?
Тут в голове возник вопрос, с которым его коллега нагнал пару часов назад:
-Зачем?
Зачем он здесь? Зачем ему теперь здесь находиться? Он на автомате выложил ключи от квартиры, сказав парню:
— Счастливо оставаться, — и вышел из квартиры.
Он решил пойти вниз пешком, и во время этой ходьбы казалось, что каждая ступенька ему что-то виновато напевала. Выйдя во двор он присел на лавочку перевести дух и собраться с мыслями, чтоб решить куда ему теперь пойти. А идти ему по большому счёту то и некуда было. Бывают ситуации когда хочется не то чтобы плакать, а реветь, несмотря не на что.
Наш герой так бы и сделал, но слёз не было. Хотя внутри всё клокотало нервной дрожью. Он собрался встать, но ноги совсем не слушались, точнее он их не чувствовал. Так может парализовывать только сильнейшее нервное расстройство, которое с ним, по всей вероятности, и случилось. Но закурить, как раньше, ему совсем не хотелось. Он вообще забыл про сигареты в те тяжкие минуты в его жизни. Взгляд стал как бы остекленевшим на фоне лёгких подёргиваний тела.

Как вдруг к нему подбежала маленькая девочка, почти как та, в фильме, и спросила: — Вам плохо? Вы только не расстраивайтесь. Надо немного потерпеть, и всё наладиться.
Так сказав, она похлопала его по плечу и побежала дальше в свою детскую жизнь.
А он встал и пошёл, в свою взрослую, тихонько повторяя:
— Надо потерпеть, и всё наладится…