Крылья

К своему удивлению, Егор проснулся рано. Мать ещё спала. Он хотел выйти на террасу и закурить. Достав дорогую сигарету, купленную как бы для того, чтобы подчеркнуть свою крутизну на отдыхе. Курил он редко, и, оглянувшись на мать, подумал: наверное, не стоит. Дым просочится в комнату, и она, почувствовав его, проснётся.
Вот уже неделя, как они отдыхают в маленьком курортном городке под Ялтой. Вид за окном чудный! Всё, как она мечтала: море, кипарисы, можжевельник…
Когда улетали из Москвы, она по мобильнику взахлеб от переполнявшего её чувства радости, говорила бабушке:
— Мы уже на взлётной полосе, едем к самолёту! У меня будто крылья за спиной! Мне кажется, у меня начинается новая жизнь. И всё теперь будет по-другому.
После трехлетнего расставания с сыном она мечтала в этой поездке сблизиться с ним. Отдохнуть «по-семейному». Чего в их жизни пока не 6ыло. Показать ему места, где она была в детстве, и поделиться теми же минутами счастья, которые испытала сама.
Но ему это путешествие быстро наскучило. Он уже был очень взрослый, и общение только с мамой его не устраивало.
К тому же стало возвращаться и нарастать раздражение против неё. Старые обиды полезли как тараканы из щелей. Ведь в самый трудный период его переходного возраста они не выдержали и разъехались. Он к отцу. Она, наделав по глупости долгов, осталась расхлебывать этот груз одна.
Егор оглянулся на спящую мать и подумал: «Какая она хрупкая, худенькая, не самая красивая, но очень сильная духом. Призывает всех совершенствоваться, изучая всё, что, только ей покажется, сможет сделать её и нас всех счастливыми. »
Но с ним этот номер не проходит. Попробовав следовать её увлечениям, он быстро соображал, что путь этот нелёгок. И лучше не напрягаться.
А она всё еще наивно верила, что вот теперь-то на нейтральной территории в этой красоте и уединении всё получится. И они наконец поймут друг друга.
Вдруг ему стало жалко её. Нет, не то… Но что-то тёплое и родное рождалось в его сердце при виде этой спящей женщины.
«А всего-то ей надо, чтобы я не дрыхнул до обеда. Помыл за собой тарелку после завтрака, с любовью ей приготовленного. Прогулялся с ней вдоль моря…Терпеливо выслушал её милые, иногда чуть наивные, иногда назойливые, но, в общем-то, справедливые, наставления о здоровом образе жизни. Можно было бы что-то немного сыронизировать, но не взращивать в душе злобу…»
Он подумал: «Сейчас сделаю утреннюю пробежку, как она и мечтала. Сварю ей кофе и отнесу в постель. Как часто пишут в романах. Ведь ей, наверное, никто никогда не подавал его».
Ему вдруг захотелось сделать ей что-то очень приятное, за все эти дни демонстративного недовольства всем этим путешествием. Он будто бы мстил ей, как бы делая одолжение, позволяя своим тараканам заслонять всё то хорошее, что она вложила в это путешествие.
«Вот сейчас я всё исправлю», — думал он, выйдя на берег.
Дул свежий ветерок, наверное, слишком свежий… Он зябко поежился. Бежать не хотелось. И восход ка-кой-то не очень. Тучки… Море темнее обычного.
Круто развернувшись, он вяло поплелся к домику с терраской, подумав, что кофе-то она отродясь не пьёт. Зачем ей это …
Он взял дорожную сумку, наспех покидав туда вещи, и шагнул за порог, не оглядываясь, боясь увидеть её еще всё же родное и милое лицо…
Открыв глаза, она увидела бабочку с почти оторванным крылом. Бабочка странно билась, пытаясь взлететь.
— Как же ты залетела сюда? — подумалось ей. Она встала, чтобы выпустить бабочку на волю. — Мать-природа вылечит, — решила она.
Бабочка неуклюже всё же вспорхнула, как будто не впервой ей преодолевать эту боль.
Вернувшись с террасы, она увидела на столе белый лист бумаги, на котором до боли родным почерком было написано: «Дальше путешествуй одна».