Бабушкин зонтик

Шёл тёплый летний дождь. Он умывал улицы и освежал воздух, разлетаясь брызгами при каждом порыве ветра.
То усиливался, то затихал, словно извиняясь, а затем с новой силой обрушивался на землю.
Он пришёл на свидание с лёгким цветастым зонтиком, который выгибался на ветру и лишь подчёркивал изъян — повисшую сломанную спицу.
Лолочка наблюдала за ним из окна кафе и никак не решалась выйти.
При всей своей умности и рассудительности Эдик выглядел сейчас нелепо — совсем не так, как в её представлении должен выглядеть «настоящий» кавалер. Он обязан был подъехать на дорогом автомобиле или, на худой конец, прискакать на белом коне, игнорируя непогоду и рассекая плотный дождь мечом.
Но нет.
Он топтался под деревом у входа в кафе, боролся с выцветшим красно-голубым зонтиком и то и дело озирался по сторонам, боясь пропустить Лолочку.
Они познакомились на свадьбе общего знакомого и по чистой случайности оказались рядом за столом. Под шампанское и пару рюмок водки разговор полился сам собой — легко, будто между людьми с общим прошлым. Лолочка заливисто смеялась его шуткам, хотя теперь не могла вспомнить ни одной. Ну и пусть. Зато тогда было весело. Как звали невесту, она, разумеется, тоже не помнила. Да и зачем? Вряд ли это когда-нибудь пригодится.

А Эдик увидел в ней симпатичную, остроумную девушку — хотя бы потому, что она была одной из немногих, кто по-настоящему оценил его тонкий, изощрённый юмор. Дар, который он открывал далеко не каждому. Её кошачьи глаза гипнотически окутали его сознание.
Обменявшись телефонами, они решили не откладывать свидание, чтобы, не дай бог, не потеряться в этом суетливом мире.

И вот он здесь — в тёмно-сером костюме, белой рубашке и с чуть ослабленным галстуком. Вот только зонтик подкачал.
Зонты исчезали из жизни Эдика сразу после покупки, оставаясь забытыми в самых разных местах. А он так спешил, что времени на новый просто не было. И дождь пошёл назло прогнозу. И вообще — всё сложилось не так и не вовремя. В конце рабочего пятничного дня офис опустел со скоростью открытого тёплого шампанского, и лишь шипение да скольжение половой тряпки в коридоре ещё свидетельствовали о жизни в этом пространстве.
— Татьяна Ивановна, у вас не будет зонта до вечера? — извиняясь, спросил Эдик у уборщицы, заступившей на смену. — Мне всего на пару часов.
Татьяна Ивановна кивнула, отставила ведро и засеменила в свою коморку.
— Вот, возьмите, Эдуард Родионович. В кладовке давно лежит. Не совсем исправный, но от дождя всё-таки прикроет.
— Спасибо. Я верну.

И он поспешил навстречу своему счастью, больше всего боясь опоздать. Остановка, на которую должна была приехать Лолочка, находилась совсем рядом — ехать на машине не было смысла. План был прост: забрать её, переждать дождь и поехать в какой-нибудь уютный ресторан. Тем более что дождь обещали недолгим. Перед выходом он позвонил — она сказала, что уже едет.

А Лолочка тем временем уже полчаса сидела в кафе напротив остановки. Окна заливало водой, но она неотрывно наблюдала, как Эдик борется со стихией: смешной бабушкин зонтик то и дело выворачивался наизнанку, сломанная спица цеплялась за ткань, не желая подчиняться. Его серый костюм так слился с дождём, что он почти растворился в сплошном белом водопаде. Голову, шею, плечи уже не имело смысла прятать под зонтиком.
«Как он вообще мог мне понравиться?» — удивлялась себе Лолочка, помешивая капучино.
Он вдруг показался ей простоватым и смешным.
Остро захотелось домой. Может, выскользнуть незаметно и нырнуть в маршрутку?

Дождь закончился вместе с терпением Эдика. Прождав её почти час, глубоко огорчённый, он побрёл обратно на работу. Телефон Лолочки не отвечал. На следующий день — тоже. И через день.
Помятый, потерявший шик и лоск костюм криво обсыхал на плечиках в прихожей, дожидаясь визита в химчистку.

У Лолочки же в понедельник начиналась новая жизнь.
В одной известной PR-компании — Edelman. Пусть и в качестве стажёра. Но это же её мечта.
После института Лолочку направили туда по знакомству отца. Нужно было выглядеть на все сто. Папин приятель предупреждал: начальник там хоть и молодой, но очень строгий и требовательный.
Хотелось произвести впечатление — и Лолочка была уверена, что ей это удастся.
Конечно, нужна грамотная речь, письмо, обучаемость и хотя бы минимальный опыт — практика, например, в агентстве по связям с общественностью. Но ведь она так красива и очаровательна! Остальное приложится. Так думала она.

Тяжёлые двери фирмы говорили о серьёзности и солидности, обещая будущее, о каком она прежде только мечтала. В коридоре и приёмной было много зеркал — и в каждое она успела заглянуть, оставшись собой очень довольной. Дорогой офисный костюм, купленный для этого случая, идеально подчёркивал её деловой настрой. Кому придёт в голову мысль дать ей от ворот-поворот?

Она вошла в приёмную и предстала перед секретаршей.
— Подождите минуту, — сдержанно улыбнулась та и скрылась в кабинете директора.
— Входите, — сказала она, вернувшись.

Лолочка поправила волосы, юбку и, высокомерно взглянув на секретаря, вошла.

Её кровь застыла в жилах.

В кресле директора сидел Эдик.
Эдуард Родионович.
Умный, серьёзный взгляд. Он поздоровался и просто молча смотрел на неё. Не предложил даже сесть, впервые нарушив деловой этикет.
Красивый. Ухоженный. И — холодный.

Ирония судьбы.

Лолочка вышла из ступора и украдкой осмотрелась, пытаясь вернуть уверенность.
На спинке стула в углу висел тот самый пресловутый курьёзный «бабушкин» зонтик.
Он не стал возвращать его Татьяне Ивановне, а просто купил ей новый — с похожей расцветкой.
Зонтик, который так подвёл Эдика.
А может, напротив — выручил?