Заместитель. Часть Первая (Глава 1)

М.Сократов
Заместитель

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Проехав мост, соединяющий остров Стейтен с остальной частью Нью-Йорка, красный кабриолет «Линкольн» завернул на развилке направо, и затем уже мчался по прямой, слабо освещённой дороге; городские небоскрёбы вскоре остались позади.
За рулём сидела двадцатрёхлетняя девушка, симпатичная брюнетка. Дорога оказалась столь утомительной, что глаза её выглядели сонными, да и голова словно потяжелела. Нет, путь нисколько не был дальним, к тому же в тот день, как ни странно, с заторами (даже на мосту) ни разу не довелось столкнуться, а преодолеть осталось пять с лишним километров. Волнение не давало никак Салли покоя, с того самого момента, как они выехали.
— Полагаю, мы уже близко? – обратился к ней сидевший рядом мужчина. По его спокойному, даже несколько равнодушному взгляду нетрудно было определить, что настроения своей собеседницы он вовсе не разделял либо не желал разделять. Возможно, так он скрывал собственные сомнения в том, что всё идёт по плану. И надо сказать, что удачно.
— Да, Бридж-Роуд 12, — ответила спустя некоторое время Салли, резко снизив громкость игравшего радио. Тяжёлые, гнетущие воспоминания навеяла ей зазвучавшая джазовая мелодия «I fall in love so easily».
«О, Джим, как ты мог? Так всё глупо и быстро прервать между нами. До сих пор не верю».
Возможно, Салли ещё глубже погрузилась бы в омут тех мыслей о прошлом, которого уже нельзя было вернуть.
— Боже мой, осторожно! – вскрикнул вдруг мужчина, указав вперёд на дорогу.
Салли резко затормозила. Ещё чуть-чуть, и они насмерть сбили бы встретившегося им на пути пешехода. Он, даже не успев осознать этого, в испуге замер на месте и несколько минут исступлённо глядел на безумного водителя; Салли пробрала дрожь. Но она была не из тех, кто на долгое время впадает в ступор и даже после приходит в себя с затруднением: прохожий поспешил перейти на другую сторону тротуара, и они снова тронулись. Больше Салли ни о чём не желала думать, и уж тем более – о безвозвратном.
— Кстати, забыла спросить, что у вас в чемодане?
Её спутник обернулся к заднему сидению, точно проверяя, на месте ли саквояж.
— Всего лишь несколько страниц договора, — промолвил он, — Всё, что нам понадобится для заключения взаимовыгодной сделки с вашим отцом.
Салли только кивнула в ответ. Она всецело доверяла ему, полагая, что со своей задачей он справится превосходно. И оттого беспокойство её усиливалось: скорее бы всё разрешить. Ведь от этой встречи зависят предстоящие планы отца Салли, а они были не то что значимыми, а судьбоносными для него. Дело всей его жизни, проще говоря.
Бридж-Роуд. Тихая маленькая улица, расположенная вдали от шумной автомобильной трассы, да ещё и возле прекрасного дубового парка.
В первый же день, как только Салли переехала сюда, в этот благополучный оазис, она полюбила его всей душой. Всё здесь было так не похоже на ту жизнь, в которую погрязла она давно, будучи наивной ещё девушкой. И, как ей думалось, именно этой наивностью и пользовались «некоторые»
искушённые светской жизнью люди.
Когда машина остановилась наконец у двенадцатого дома, Салли не сдержала своей радости:
— Вот и чудно. Идём-те же.
Друг её тут же взглянул на свои наручные часы:
16:40. После того вышел из машины, достал чемодан, открыл дверь Салли и, дождавшись, пока она выйдет, двинулся с ней к коттеджу.
Раздавшийся дверной звонок, и спустя минуту – представший перед ними на пороге господин лет пятидесяти, в твидовом пиджаке.
— Мистер Джейкоб Ферранс, верно? — протянул ему руку мужчина, сохраняя при этом серьёзность; голос его был твёрд и сух, — Я – ваш будущий помощник, заместитель, так сказать. Зовите меня Полом Уэффолдом, — добавил он, взглянув пристально на профессора.
Мистер Ферранс с почтением его встретил и жестом руки попросил войти в прихожую. В гостиной стол был уже накрыт, и еда остывала в ожидании важного гостя.
— Что ж, сейчас я приготовлю соглашение, — объявил он, переглянувшись с Салли.
Джейкоб поспешил указать ему на трапезу, улыбнувшись.
— Благодарю, не откажусь. Заодно выясню все необходимые для меня подробности.
С теми словами он повесил деловито своё кепи на вешалку и направился к залу. Вначале мистер Уэффолд молча поглядывал на профессора. Это выглядело так, будто прежде чем начать разговор, он тщательно продумывал каждое слово, переваривал его вместе с принимаемой пищей.
— И всё таки, для меня это большая загадка. Как вы, мистер Ферранс, стали немыми. Такое, признаюсь честно, впервые за всю историю моей ассистентской карьеры, а я уже шесть лет работаю по этой части. Помогаю с озвучкой докладов, статей, презентаций. И бывшие мои клиенты были в основном глухими, и потому не могли попросту распознавать речь по голосу. А вы же прекрасно слышите…
Профессор развёл руками; мол, и такое бывает, причём нередко.
— Я вам, конечно, раньше не рассказывала, — решила вмешаться Салли, — но мой отец потерял способность говорить во время войны. Он фронтовик, сражался в Нормандии. Пережил глубокую травму. И как видите, последствия не могли не сказаться на его здоровьи.
Уэффолд задумчиво потупил взгляд вниз, затем взглянул на Салли.
— Вам бы стать психологом, с вашими прекрасными познаниями в этой области.
Профессор осторожно засмеялся, продолжая есть. Впрочем, наступившее вслед за тем безмолвие продлилось недолго; его вновь прервал Пол. Им всё больше овладевало нетерпение.
— В целом, я не был голоден, так что, пожалуй, на том завершу, — он демонстративно отодвинул от себя недоеденную ветчину и, поднявшись, ушёл на некоторое время в прихожую; туда, где лежал его чемодан с документами. Предстоял долгий, но при этом многообещающий разговор.
Мистер Ферранс не без любопытства наблюдал за Уэффолдом. К превеликому сожалению, профессор не мог поделиться своим первым впечатлением о нём с Салли.
— Я всё приберу, — сказала она, подойдя к отцу и взяв его тарелку.
Джейкоб усмехнулся, обнадёживающе положил свою руку на плечо дочери. То, что он хотел тогда сказать ей, было понятно и без слов: «Всё будет замечательно, Салли. Уверен, мы с ним поладим. За эту услугу я готов дать любую сумму».
В ту самую минуту в гостиную вернулся ассистент. Откашлялся, поправил перед стоявшим рядом зеркалом галстук. Очевидно, сильно тревожился. Старался держаться более чем непринуждённо, хотя выглядело это не слишком естественно.
— Что ж, мистер Ферранс. Я готов приступить непосредственно к сути дела. Где изволим говорить? Здесь или в другой комнате?
Джейкоб пожал сначала плечами, давая понять, что в принципе ему всё равно, где вести беседу. Но немного погодя он указал на второй этаж.
— Ясно. Тогда не будем терять время.
Пока профессор принялся искать свои очки и небольшую записную книжку, Пол обернулся к Салли. Она уже заканчивала с посудой и тоже иногда поглядывала на Уэффолда. Казалось, некая общая мысль, о которой они пока что никому не говорили, объединяла их в тот момент.
— Ваше содействие мне очень поможет, — сообщил ей Пол, достав из саквояжа папку, — Нужно узнать всё в мельчайших подробностях, так что объяснять придётся много.
Все трое поспешили наверх, к просторной кабинетной профессора. Первым делом – обоюдное соглашение со всеми вытекающими из него правами и обязанностями. Договор на десять страниц.
— Для начала уточните, что вам предстоит выносить на всеобщее обсуждение. Салли хоть и передала мне в общих чертах цель вашей поездки (и скажу без всякой лести, весьма амбициозной), тем не менее, мне потребуется ряд немаловажных деталей.
Профессор одобрительно кивнул головой, сев за кресло напротив Уэффолда; Салли стояла в дверях, прислонившись к стене и скрестив руки. Джейкоб предложил было ей сесть вместо него, но она отказалась.
— Уже хорошо, — Пол протянул ему стопку, которые профессор внимательно стал рассматривать. Салли же начала разъяснять всё, что отец поведал ей лично (разумеется, на бумаге) ещё дня три тому назад.
— Да-с. Дело значительное, что тут говорить, — рассудил после мистер Уэффолд, вздохнув, — Вы, Ферранс, как носитель пацифистских идей, можете внести огромный вклад в привлечение общественности к теме насилия. Сейчас это как никогда актуально. И конечно, мой священный долг – вам помочь донести эту истину мировому сообществу. Ну, вот что: основные обязательства я как ассистент беру на себя. Вам нужно лишь проинформировать меня обо всех условиях будущей конференции в Лондоне (что вы уже частично сделали) и подтвердить своё согласие подписью.
Джейкоб достал ручку, не отводя взгляда от договора.
— Так. И во сколько же обойдётся ваша услуга? – спросила Салли. Она старалась выглядеть озабоченной, точно не до конца доверяла ассистенту.
Пол махнул рукой, с каким-то несвойственным ему юношеским залихватством.
— О, плата символическая! Всего сто двадцать пять долларов. Согласитесь, вполне приличная цена.
С тем поспорить было невозможно. Видно было, что и Салли, и её отец очень даже довольны. Как итог, договор был скреплён крепкими рукопожатиями.
На удивление, вся эта процедура заняла гораздо меньше времени, чем все ожидали. Возможно, это было по той причине, что сам Уэффолд торопился. Крайне занятой человек, на которого легла огромная ответственность. Со всем он справлялся один, без чьей-либо помощи. Ни у кого и не могло возникнуть сомнений в его высоком профессионализме.
Итак, с начала их беседы прошёл час. За всего один час решилась целая судьба доклада, к которому профессор готовился долгие годы. Вопрос был в ощуствлении его плана. Ему пришлось отложить усиленную работу над проектом, и вообще все надежды мистера Ферранса были похоронены.
Всё решилось с появлением Салли: поняв всю серьёзность проблемы, она была убеждена в том, что нужен не просто человек с опытом; без искреннего сочувствия к собственному клиенту, оказавшемуся в столь нелёгкой ситуации, успех практически невозможен, ведь именно на этом строится доверие к специалисту, неважно в какой области.
Салли, кстати, хорошенько пораздумала над тем, что в шутку сказал за столом Пол. Всё таки что-то общее прослеживается у психолога и ассистента вроде мистера Уэффолда.
Перед тем, как спуститься в прихожую, Пол по привычке посмотрел на часы: 17:50. Начинало вечереть, и похоже, задерживаться он здесь не желал.
— Спасибо, конечно, мистер Ферранс, но я не пью кофе, — сказал он со смущением. Салли показалось, что он привирает: ему будто стало неудобно, что он может отнимать время у профессора.
Понятное дело, что Джейкоб не стал возражать и уговаривать его остаться. Однако уже из этого становилось ясно, что они поладили. Мистер Ферранс надеялся на него не в меньшей степени, чем дочь. Особую роль, вероятно, здесь сыграл непоколебимый оптимизм мистера Уэффолда.
— Не волнуйся, отсюда не далеко, — заверила отца Салли, когда он их провожал до выхода.
— Очень приятно было познакомиться с вами, Джейкоб. Ваш доклад имеет поистине огромное значение для общества. Как тут не помочь. Скажу сразу, я готов к сотрудничеству с вами в дальнейшем, — всё, что сказал напоследок Пол. Но того уже было достаточно, чтобы вынести окончательный вердикт их будущим отношениям.

ГЛАВА ВТОРАЯ


Мистер Ферранс, подперев голову рукой, принялся более вдумчиво перечитывать текст копии договора.
«Нижеподписавшийся Пол Уэффолд обязуется озвучить доклад профессора Джейкоба Ферранса на конференции по международной безопасности, которая состоится шестнадцатого марта 1964 года в здании Имперского колледжа Лондона…»
Остался ровно месяц до этого знаменательного события, о котором он перестал мечтать с тех самых пор, как потерял способность говорить. Давно ещё. Задолго до самой конференции. И что примечательно, никому, кроме него самого, о его немоте не было известно. Стало быть, первым, кто был посвящён в эту мрачную тайну, оказалась дочь.
Джейкоб в последние годы сильно страдал от того, что не мог поделиться ни с кем своим недугом. А даже если бы и нашёлся такой человек, смог бы он понять его?
Вот о чём размышлял он тем вечером. И даже футбольный матч, который обычно Ферранс смотрел с огромным азартом, мешал ему теперь, сбивая с мыслей. Поэтому трансляция вскоре была прервана, и в кабинете профессора воцарилась тишина.
Салли между тем приехала скоро, при этом была сильно утомлённой, с трудом говорила. Когда такое было? Разве раньше, работая в крупнейшем модельном агенстве страны, выступая на подиуме перед многочисленной публикой под громкие аплодисменты и неоднократно снимаясь в рекламе, она не чувствовала никакой усталости? Разумеется, чувствовала. Дело в совершенно другом: тогда Салли была счастлива. Каждый раз, возвращаясь домой, она воображала, будто весь мир у её ног, и самое главное, Джим Фелкомб ею восхищён. Как бы это странно не звучало, но до сих пор она возвращалась мысленно к нему, иногда. Хотя старалась всячески забыть его. Она считала, что он того заслуживает. Полного забвения. Тем более, она уже не одинока.
«Всё, хватит, сколько можно над собой издеваться?» — негодовала Салли, желая как можно скорее избавиться от навязчивых воспоминаний. Затем, убедившись, что они более её не потревожат, решила принять освежающий душ.
Весь день прошёл как в тумане. И для неё, и для Джейкоба тоже. Трудно ещё было осмыслить произошедшее. Такое часто возникает в момент небывалого облегчения. Ты вроде не веришь, что всё могло столь быстро разрешиться, но в то же время внутренний голос настойчиво говорит: «Это всё-таки свершилось».
И, значит, то, над чем бился не один год профессор, ради чего ему пришлось пожертвовать немалым — не лишилось смысла.
Мистер Ферранс отложил договор и повернулся к двери. Салли, укутавшись в свой любимый сиреневый халат, молча, с загадкой смотрела на него. Порой так сложно было прочесть её мысли. Джейкоб со вздохом поднялся с кресла.
— Отдохни же. Я чай заварила. Будешь?
Отец потушил свет в кабинете, и они спустились в гостиную. Время было 19:45, и на улице заметно стемнело: свет в соседских домах погас. Местные всегда ложились по-раньше и вставали, что называется, с первыми лучами солнца. Тем жизненный ритм здесь напоминал больше размеренную Европу, нежели буйную, не знающую покоя Америку.
К слову о Европе: Джейкоб припомнил события далёкой двадцатилетней давности. И войну, и службу в Западной Германии, и свою бывшую, и конечно же, маленькую Салли, с которой ему пришлось разлучиться надолго, отчего росла она без отца. На то были свои причины. И каждый раз, когда Джейкоб их осмысливал, его охватывала досада.
— Сегодня ложись по-раньше, — сказала тут Салли, и с тем ушла на кухню, чтобы долить чая.
Джейкоб смотрел ей вслед; с грустью. Какое глупое, нелепое положение, однако: он не может ничего сказать. Всё приходится таить в глубине души. Мистер Ферранс пробежался глазами по гостиной и, завидев на полке чистый листок, подошёл, взял ручку и что-то принялся писать. Не торопясь.
Салли сразу смекнула, что отец хочет ей таким образом что-то сообщить.
«Знаешь, милая, ты очень похожа на Веру. Глаза те же. Большие, добрые, излучающие неугасаемую жизнерадостность. Вера… давно хотел узнать, как она сейчас?»
Салли задумалась. Ответ прозвучал не сразу.
— Как и прежде, замечательно. В последнее время, правда, у неё график стал более напряжённым: много выступала с докладами, общалась со студентами. Очень хотела, чтобы я пошла в науку.
Джейкоб развернул лист и снова что-то набросал.
«Да, это в её духе: она всегда была активисткой».
Салли засмеялась, Джейкоб подхватил. Но после снова притих и ушёл в себя.
— Тоже вспоминала тебя. И часто, — поспешила добавить Салли, — Рассказывала недавно о твоих грандиозных планах. О проектах, над которыми работал.
Больше Джейкоб ничего не писал. На сердце стало чуть спокойнее. Только вот Салли… пройдёт три месяца, и она снова уедет. В город, к матери. А ведь он уже успел так привязаться к ней. Хорошо, если они хоть будут как-то поддерживать связь через письма. Потом она, конечно, ещё когда-нибудь вернётся. Что поделаешь, так сложились обстоятельства.
Джейкоб поцеловал дочь и удалился наверх, к себе в спальню. Салли оставалась на кухне, несмотря на то, что её также клонило ко сну. Войдя в прихожую и слегка прибравшись, она вдруг на секунду замерла от удивления: на вешалке осталось кепи мистера Уэффолда. Да уж, видимо, настолько был взволнован. А может, просто забывчивый по характеру. Хотя вряд ли, учитывая, с какой ответственностью он подходит к своему делу и к делу профессора. Интересно, когда он навестит их в следующий раз? За несколько дней до отправки на конференцию? Или же он будет приезжать частенько, совещаясь с Джейкобом? Впрочем, имеет ли это значение? Главное – совместные усилия, приложенные мистером Феррансом, его дочерью и им для достижения заветной мечты. Удача вовремя улыбнулась Салли. Она нашла прекрасного, безупречного профессионала, который ещё и берёт недорого за свою деятельность. Осталось проверить, как он проявит себя в тот день, когда отец отправится с ним в Лондон.
Салли и сама была в нетерпении. Бывало, она себя видела на том заседании учёных и экспертов чуть ли не со всего света. Может быть, думала она, стоило было прислушаться к совету матери и действительно посвятить себя научным изысканиям. Возможно, это было бы лучше, чем в итоге войти в плеаду звёзд шоу-бизнеса.
«Ну вот, снова о прошлом. Пожалуй, пора».
Салли последовала за Джейкобом и, выдохнув после тяжёлого дня, закрылась в собственной комнате, заваленной старыми модными журналами. Как теперь она всё это возненавидела! До тошноты. Так что пришлось ещё полчаса потратить на наведение порядка. Зато – ни единого напоминания о том, что было раньше, до того, как она приехала погостить у отца.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Следующий день выдался, можно сказать, превосходным для Салли: ей довелось познакомиться с ближайшей соседкой, миссис Ристли (её дом располагался прямо напротив). Встретились они в парковой аллее ранним утром, и разговор вышел настолько увлекательным, что продлился больше часа.
Да, Салли определённо находила в ней что-то интересное; такое, что невольно притягивало собеседника. Даже у самой скучной, посредственной личности, чей ум ограничен сводками свежих газет и однообразной повседневной рутиной, при общении с ней пробуждалось стремление раздвинуть горизонты.
В первую очередь, Клара была образованной, интеллигентной и самодостаточной женщиной, творческой натурой. Много лет она работала редактором в “The New York Post”, где в основном издавали политические статьи и журналы, выдержки из спортивных репортажей. Вообщем, вся та информация, в которой остро нуждалось современное общество.
Когда же миссис Ристли вышла замуж, решила сразу уволиться и купить с супругом дом по-дальше от Манхэттенской суеты, как раз на Бридж-Роуд-12. Но и после она продолжала искать себя, и нашла в драматургии.
Вот всё, о чём успела рассказать Клара в тот день Салли. К её отцу они всегда относились с огромным уважением, будучи неоднократно наслышанными о его докладах; правда, сама миссис Ристли отметила, что Джейкоб в последнее время переменился: стал замкнутым, молчаливым. Теперь понятно, почему.
— Да, он в целом предпочитает быть наедине с собой, — подтвердила Салли.
Ей не хотелось пока разъяснять, что на самом деле это не совсем так. Возможно, чуть позже придётся пролить свет на обстоятельство, которое и повлияло на образ жизни профессора.
Мистер Ферранс тем временем находился рядом, у ворот дома, но не слушал их диалога, поскольку был занят. Расплачивался с работавшим у него садовником.
— Вот, собственно, на днях начала продумывать сюжет новой пьесы, — продолжала увлечённо миссис Ристли, — думаю, что к следующей неделе точно завершу её и, как знать, отдам на растерзание критике. Да, и цензуре, конечно же. Хоть у нас на каждом углу говорят о демократии, о том, что мы твёрдо отстаиваем её ценности повсюду — она не есть универсальная общественная модель. Никогда такой не была. В плане заявленных целей не отличается от того же коммунизма: построить справедливый мир. Раздутое понятие, на мой взгляд.
Салли заметила на её лице самодовольную улыбку, не лишённую иронии.
— Вы так считаете? – полюбопытствовала она у Клары.
— О да. Вы вот слышали о событиях в Шарпевиле?
Салли мотнула головой, но давала понять, что вся во внимании.
— Я в то время ещё состояла в редакции «The New York Post”. Ужасная, трагичная история. Расстреляли чернокожих демонстрантов. И что думаете: наша страна, разумеется, не проигнорировала этот вопиющий инцидент, но дальше этого не пошло. Всё тихо; газеты вскоре замолкли. Печально.
— Да.
Миссис Ристли могла бы добавить несколько подробностей, но воздержалась. Их беседа приняла далеко не радостные краски.
— Вы уж простите, что так загрузила вас. Бывает, начнёшь обсуждать какую-нибудь волнующую тебя тему, и не остановишься. Стремительный поток мыслей нахлынул, — с сожалением проговорила Клара, взглянув на Салли.
— Всё в порядке. Вам не за что извиняться. Во всяком случае, факты эти лишними не были. В наш век о политике должен размышлять каждый.
Миссис Ристли добродушно усмехнулась. Скоро они вышли из аллеи по направлению к дому Клары. Красивый особняк в английском стиле, с аккуратно подстриженным газоном.
— Мэтью, мой муж, где-то через дня два должен приехать с командировки, так что думаю вас пригласить к нам. Будет очень приятно собраться вместе да и поговорить о чём-нибудь. О политике, если хотите, или же о сатире.
— О, спасибо. Нам тоже будет очень приятно пообщаться.
На том и простились. Рассказ о погибших демонстрантах произвёл на Салли, надо сказать, глубочайшее впечатление. Странно, что раньше она никогда не слышала об этой истории. Отец слышал наверняка. И быть может, его новый доклад отчасти затрагивает её. Салли немногое узнала от Джейкоба: выступление будет посвящено гонке вооружений, современным геополитическим тенденциям и их возможным последствиям для человечества. Общими словами. Присутствовало ощущение недосказанности. Оно не могло не озадачить Салли. Хоть к науке она никакого отношения не имеет, всё же почему не выяснить более подробно, чего именно коснётся её отец в своей речи. Вот если бы…
Салли поднялась в кабинет Джейкоба, откуда он как раз уже выходил; по обыкновению своему озадаченный. Остановившись, мистер Ферранс поднял вопросительный взгляд на дочь.
— Хорошая новость: миссис Ристли приглашает нас в гости. Мы с ней долго разговаривали. Приятная общительная женщина.
Профессор достал из кармана брюк записную книжку и спешно что-то написал.
«Я тоже хорошего о ней мнения» — прочла с улыбкой Салли. Затем оглядела комнату, с серьёзным выражением лица.
— Пожалуй, мне стоит сегодня пройтись с пылесосом. У тебя в том числе. Когда освободишься, конечно.
Джейкоб указал на кабинет, показывая тем, что он уже закончил. Салли тут же поспешила в кладовую. Вообще-то, пылесосить она не особо любила. Ей просто пришла в голову одна идея, которую хотелось осуществить непременно, до уборки. На то её невольно сподвигла Клара.
На столе ничего, кроме прошлогодней квитанции и книги «Основы прав человека», не лежало. Пришлось рыться в шкафу, куда профессор часто складывал свои научные труды. Несколько папок. Салли, чувствуя себя крайне неловко (она знала, что Джейкоб был бы недоволен, да и кому это может понравиться?), тем не менее достала первую попавшуюся и вскрыла. «Доктрина Трумэна: новые вызовы безопасности», «История Манхэттенского проекта», «Научные инновации как новый инструмент геополитических игр».
Это, естественно, был не весь список того, что ей удалось обнаружить. Однако Салли искала другое. Она, кроме того, что расстроилась, сильно корила себя за беспорядок, который в итоге вынуждена была устроить. «Боже, что на меня нашло?»
Снизу зазвонил телефон. Салли резко вскочила.
«Интересно, кто это? Может, мистер Уэффолд?».
Отца в гостиной не было. Очевидно, вышел на улицу. Салли направилась к телефону.
«Вера?» — пронеслось в голове у неё.
Не раздумывая более, она подняла трубку.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

— Да?
— Ну привет, Сал. Как у тебя?
Она едва поверила своим ушам, когда услышала этот знакомый мужской голос; нежный, бархатный.
Часто снившийся ей, несмотря на то, что она всячески старалась забыть его.
— Привет, — медленно проговорила Салли.
— Давно хотел я тебе позвонить. Есть свободная минутка? – послышалось.
Молчание. Впрочем, ожидаемое.
— Знаешь, Сал, я кое к чему пришёл…
— Вот как, — она старалась скрыть свою раздражённость и язвительность, но накопленная за всё это время обида по-прежнему давала о себе знать, порой звучала в интонации – К чему же? И заранее прошу тебя, Джим, не называй меня впредь так.
Будь это сказано раньше, его бы это развеселило. Сейчас, конечно, Фелкомбу было не до смеха.
— Хорошо. Но всё-таки я подумал тут на днях и решил, что погорячился тогда. Был на нервах.
Салли хранила молчание. Что-то подсказывало ей, что Джимом движило не искреннее сожаление, а скорее выгода. Она больше не хотела верить его словам. «Спохватился слишком поздно» — подумала Салли.
— Хочешь, чтобы я вернулась в “Beauty House”?
— Почему бы и нет, — ответил с пылом Джим, — Камера всегда любила тебя. Я готов снова с тобой работать. Как раньше. Как в те прекрасные годы.
— Говорит Фелкомб, сидя в квартире своей новой шведской подруги, — насмешливо произнесла Салли.
Она, на удивление, не только не хотела повесить трубку, но и получала удовольствие от того, что стыдила его.
— Слушай, перестань, — потребовал Джим со всей строгостью, — Давай поговорим нормально.
— О чём?
Фелкомб проигнорировал этот вопрос.
— Между прочим, с Линн, о которой ты говоришь, у нас ничего не вышло. Да, мы летали в Стокгольм на съёмки. И уже за несколько дней я понял, что она совсем не по мне: на вид симпатична, но в душе пустая, серая. Понимаешь?
— Допустим.
Салли присела на кресло, думая, что добавить.
— Допустим, — повторила Салли, — Только я уже в модельный бизнес лезть не желаю. Абсолютно. Боюсь, с ним у меня всё кончено.
Джим издал тяжёлый вздох.
— Мне кажется, ты ещё передумаешь. Ты создана для искусства, Салли. Я это знаю. Так что двери Бьюти-Хауса всегда будут открыты для тебя. Пока я возглавляю это агенство.
Салли пожала только плечами.
— Не знаю. Тогда уж лучше выступать в театре или писать пьесы.
— Серьёзно, Салли? – воскликнул Джим, не удержавшись от возражения, — Театр и пьесы? Прошлый век, можешь даже не спорить. Лучше скажи кино.
Салли вдруг вспомнила, что должна была прибраться в кабинете отца. Если он увидит, какой «порядок» навела там она, выйдет неприятная ситуация.
— Ладно, я сегодня в гостях, так что, пожалуй, пойду.
— Что ж, твоё дело. Всё равно я рад, что мы с тобой сегодня вступили в контакт, спустя полгода неведения. До встречи, Сал!
Долго ещё она прокручивала в голове его последние слова.
«Так он помнит. Всё подсчитывал. Не забыл, значит».
Вечерело. Салли при этом вовремя закончила с уборкой: всё так, как было всегда; никаких подозрений в том, что она где-то лазила, ни у кого не возникнет.
Джейкоб вернулся к ужину. Совершил прогулку по аллее. Взбодрённый, в прекрасном расположении духа. Салли отправилась было на кухню одна, но он предложил ей помочь. Мистер Ферранс замечательно готовил пасту; она и была сегодня главным блюдом на столе.
«Он думает, что я вернусь, — всё рассуждала Салли. Джим никак не давал ей покоя, — что я снова окунусь в этот бездушный мир, где за платьем и макияжем не видно самого человека. Даже если он и порвал с той высокомерной блондинкой (хотя насколько можно этому верить?), мы никогда не вернём свои отношения в прежнее русло. И вот он позвонил, сказав «прости». Прощение для него словно дверь, которую достаточно просто толкнуть. И как теперь быть уверенной, что этого вновь не повторится? Его сущность мне теперь хорошо известна: типичный ветреник. Он никогда не был искренен со мной. И дело даже не в Линн. Джим – больше не тот мужчина, которому можно доверять».
Джейкоб заметил, что в настроении его дочери произошла резкая перемена. Но он не решился-таки выяснить, в чём было дело. Его взгляд упал вдруг на кепи, оставленное Полом. Профессор засмеялся.
— Я ещё вчера это увидела, — сказала Салли, немного отвлёкшись от больной для неё темы.
Джейкоб энергично развёл руками; мол, не понимал, почему он до сих пор не обнаружил её отсутствия и не приехал.
— Думаю, что из-за работы. У него ведь много клиентов. Постоянные встречи, консультаций, сделки. Он ещё приедет. Когда именно, не знаю.
Профессор кивнул, согласившись с её предположением.
У Салли вовсе не было желания ложиться в постель: она чувствовала, что долго ещё не заснёт. Вместо того она села на кровать и, подперев голову рукой, смотрела в окно, на поливший косой дождь.
— Бьюти Хаус… — произнесла она вслух.
Похоже, представила себя на очередном показе мод. Толпы зрителей, операторы, журналисты. И Джим.
Всё это уже было в её жизни, и до сих пор слышались отголоски того прошлого, правда, уже отдалявшегося от Салли; уходившего, к её радости, в небытие.
«Нет! Нет! Нет!» — твердила она с ещё большей неприязнью.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Работу в саду мистер Ристли начинал всегда с семи утра; это занятие стало его хобби, которому он посвящал значительную часть своего свободного времени. Иногда, конечно, ему помогала жена. Особенно осенью, когда дело касалось выращивания роз и тюльпанов.
Помимо этого, он был весьма принципиальным в плане экологии: на работу, когда не приходилось отправляться в дальние поездки, предпочитал добираться на велосипеде. Некоторые из соседей полагали, что вся его забота об окружающей среде – всего лишь экономия на бензине, поэтому относились к нему с некоторой насмешкой.
К ним, конечно же, не относился Джейкоб: напротив, придерживался мнения, что если бы у власти стояли политики, вкладывавшие куда больше средств на охрану природы, в стране улучшились бы показатели благосостояния граждан.
Поэтому когда миссис Ристли сообщила Мэтью о том, что мистер Ферранс с дочерью их сегодня навестят, он несказанно тому обрадовался: для него каждая встреча с профессором была большой честью. К тому же, они давно не виделись.
Выключил радиоприёмник, поспешил переодеться, и затем зашёл в комнату для отдыха, где приготовил шахматную доску. Мэтт хорошо помнил, как ещё месяц назад он играл две партии с Джейкобом, и все две проиграл.
— Я жажду реванша, — объяснил он Кларе, сначала с недоумением глядевшей, как он расставляет фигуры.
Она в своё время также увлеклась шахматами, но выигрывать у неё получалось редко. Предрасположенности не было, как ей думалось.
Наскучило.
Джейкоб и Салли пришли к четырём; несколько позже, чем ожидали мистер и миссис Ристли.
— Мой отец в последние дни работает над новым докладом, — сказала Салли, наклонившись над маленьким ушастым бульдогом, прибежавшим встречать гостей.
— Рикки, — представила его Клара.
Четвероногий друг, весело завиляв хвостом, принялся обнюхивать ботинки мистера Ферранса, после чего стал облизывать ему руки. Очевидно, узнал.
— Чудный! Сколько ему? – с умилением спросила Салли.
— Всего три месяца. Взяли у давних наших знакомых из Филадельфии.
Мистер Ристли настраивал телевизор: прогноз погоды уже подходил к завершению, и хотелось послушать свежих новостей.
— Ну вот, — обратился он вскоре ко всем, — теперь можем приступить к долгим, но увлекательным дебатам. Расскажете, Джейкоб, и о своём докладе в том числе. Мы в нетерпении послушать.
Миссис Ристли накрыла на стол; муж ушёл в другую комнату.
— Как же без бренди, — сказал он, вернувшись с бутылкой “Le Sage”.
Уютная, милая обстановка. Только мистер Ферранс оставался при своих мыслях: он выглядел отстранённым от всего происходящего вокруг, потерянным. Редко смотрел в глаза, старался улыбаться из вежливости, но видно было, что улыбка эта неестественная.
Особенно сильно его безмолвие поразило Мэтта, потому что он совершенно не привык к этому. Решив вначале, что подобное настроение профессора связано с трудоёмкой работой, мистер Ристли стал рассказывать о своей командировке. Они, верно, надеялись с Кларой, что это как-то оживит его. Миссис Ристли поведала многое: что Мэтью уже семь лет является директором крупного авиационного завода в Коннектикуте, что имеет связи в Пентагоне, и что недавно был подписан контракт с American Airlines, и ему пришлось отправиться в Техас.
— С мистером Креччетом, руководителем, мы были знакомы с института, — дополнил Мэтт, долив жене и Салли бренди, — очень ответственный человек. Впрочем, неудивительно.
— Это точно, — согласилась миссис Ристли.
— А кроме того, душа компании и профессиональный гольфист. Если не изменяет мне память, Энтони даже выступал на чемпионате 1960-го. Не в лидерах, конечно, но тем не менее, азартный игрок. Меня тоже приучил.
Все присутствовавшие усмехнулись. Все, кроме Джейкоба.
— Что думаете насчёт первой партии? – обратился к нему Мэтью, указав на комнату для отдыха, — Сыграем?
Мистер Ферранс кивнул, после чего мистер Ристли поднялся.
— Тогда пойдём в каминный зал. Благодарю за чудесный ужин.
Профессор проследовал за ним, перед тем взглянув на Салли. Она улыбнулась и подняла большой палец вверх, заверяя: «Всё будет хорошо».
Клара начала мыть посуду, и озорник Рикки стал поскуливать возле неё, протягивая лапы к ней.
— Вот ведь ненасытный! Я тебе только давала! – приговаривала миссис Ристли.
Мэтью и Джейкоб сели друг напротив друга, и когда профессор уже готовился пойти первым, тот с интересом произнёс:
— Так о чём же будет ваш доклад, чуть не забыл спросить?
Мистер Ферранс откинулся на спинку кресла, развёл лишь руками. Что ему оставалось делать?
Мэтью не без удивления уставился на профессора.
— Не понимаю, — пробормотал он, — то есть, вы не хотите поделиться? Это тайна?
Джейкоб мотнул головой. «Нет, не тайна».
— Так почему же не говорите? – ещё сильнее недоумевал Мэтт.
Когда терпение его стало иссякать, он резко встал и, пройдясь по комнате, вновь обернулся к странному собеседнику.
— И вообще, стоит признать, что вы сегодня какой-то чересчур неразговорчивый. Я вас не узнаю. Что-нибудь случилось?
Джейкоб опустил голову. До чего всё это ему надоело!
— Да, случилось, — успела вмешаться Салли, слышавшая краем уха их «разговор», — Видите ли, мой отец не способен говорить совсем. Он… немой.
Тишина. Слышен только треск в камине и, отдалённо, лай Рикки.
Мэтт оторопел от услышанного. Он посмотрел сначала на Салли, недоверчиво; затем перевёл тот же взгляд на Джейкоба.
— Подождите, но как?
Он снова прошёлся по зале, несколько минут глядел в окно на дом мистера Ферранса. Сказанное только что никак не укладывалось в голове мистера Ристли.
— Когда же это произошло с ним? Из-за чего?
Салли не решалась дать ответа. Да и сам Мэтью больше ничего не спрашивал. Он вышел из комнаты, оставив её и профессора вдвоём.
Видимо, мистеру Феррансу стало крайне неудобно за себя, и он взял со стола лежавшую бумажку с ручкой.
— Не надо, — отговорила его Салли, — потом как-нибудь постараюсь всё объяснить им. Они поймут.
Джейкоб послушался. Он тоже навёл себя на мысль, что лучше пока никого ни в чём не уверять.
Дальнейшее нахождение в гостях они сочли нежелательным: мистер и миссис Ристли, мягко скажем, были ошеломлены этим известием. Салли как ни в чём не бывало простилась с ними, отблагодарила за гостеприимство и оставила очень много вопросов после своего ухода с профессором.
Весь остальной вечер Салли думала. Она пожалела, что так спешно, не взвесив все за и против, согласилась на предложение миссис Ристли. Так бы они не скоро узнали о немоте отца, а значит, не возникло бы никаких претензий. С другой стороны, если бы она отказалась прийти, это, во-первых, было бы невежливым тоном, а во-вторых, они всё равно бы дошли до правды. Той горькой правды, которая превратила жизнерадостного Джейкоба в одинокого учёного, с непонятной никому проблемой.
Салли задумала позвонить Вере. Давно не говорила с ней. Она подошла к телефону и набрала номер. Вместо голоса матери – гудок. Не отвечает.
«Ещё три месяца» — подумала Салли, отойдя от комода.
Джейкоб уже был у себя в кабинете. То ли продолжал писать, то ли прибирался.
«Если не отвечает, всегда ведь можно отправить письмо» — рассудила Салли, достав с полки несколько сложенных листов бумаги.
Села за небольшой столик возле кресла. Она сильно скучала по Вере. Салли мечтала, чтобы они с Джейкобом воссоединились. Но она ни разу не поднимала этот вопрос с отцом. Чувствовала, что он не захочет, не одобрит. Да и неизвестно, как к той идее отнеслась бы Вера. Её Салли тоже не спрашивала. Не хотела давить на больное. Пусть лучше останется неразгаданной семейной тайной.