Заместитель. Часть четвертая (Глава 4)

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Тихая, практически безлюдная Чембл-стрит, в двадцати милях от имперского колледжа Лондона. Раздавшийся вдалеке звон Биг-Бена, казалось, ознаменовал наступление вечера: тёмно-синяя мгла опустилась на город, и улицу озарил свет от фонарей.
Салли задвинула шторы и, отойдя от окна, села в раздумии на кровать. Всё окружавшее её сейчас столь сильно напоминало о Бридж-Роуд 12: и маленькая комната с зеркалом, и вид на Чембл-стрит, и чувство неопределённости, которое испытывала она. Хотя скорее больше страх. Немало усилий нужно приложить, чтобы создать в голове целую схему; того, как не попасть в поле подозрения мистера и миссис Ристли, Фелкомба и, в конце концов, полиции. Салли не брала в счёт отца. Он доверял ей беспрекословно; убеждён был в порядочности Пола. Джимм оставался для неё главным препятствием, которое удалось устранить чужими руками. Она и так не любила его больше. Мэттью тоже в весьма затруднительном положении: обманул жену, совершил убийство. Средство достижения цели – вот какую роль отвела ему Салли. Нельзя, конечно, сказать, что идея с письмами принадлежала ей. Отнюдь это была не её мысль. Ей просто дали алгоритм, и она следовала ему чётко, с некоторыми коррективами. Хотелось ли Салли обрекать своего Джейкоба на столь невыносимые страдания? Только любовь могла сподвигнуть её на подобную авантюру, жестокую и опасную. Любовь – игральная карта, подкинутая судьбой неожиданно; рано или поздно нужно воспользоваться ею, чтобы, быть может, сделать решающий ход.
Пока Салли думала над этим, в дверь постучали. Она тут же встала, глаза её засияли.
«Вернулся».
Мистер Уэффолд молча вошёл в прихожую, сложил чемодан и направился к ней.
—Был на встрече с профессором Чараванджи. Он из Индии, если что. Очень хороший человек. С ним приятно общаться. Думаю, и тебе он тоже понравится.
— Да, я тоже надеюсь, Пол, — сказала Салли, и потом, засмеявшись, махнула рукой. Взгляд при этом её стал несколько виноватым, — Я ведь всё время забываю твоё настоящее имя, и что ты вовсе не американец. Так уж прижился тебе Пол Уэффолд.
Заместитель смотрел на неё снисходительно, с улыбкой. Он тоже был счастлив, так как нашёл человека, которому можно верить на слово. Который никогда не станет уходить от ответа, скрывать что-либо. Он будет верен своему зову сердца до конца жизни. Ради Салли Пол готов был абсолютно на всё. Она навсегда стала его смыслом. Работа Уэффолда на иностранную разведку разделяла их только. Но барьер этот начал уже рушиться. Теперь ничто не может им помешать окончательно объединиться. Преследования, как они считали, избежать удалось.
— Можешь звать меня Полом. Я нисколько не возражаю. В самом деле, вжился в образ. Сам не могу с ним проститься, — произнёс он обнадёживающе, близко подойдя к Салли. Провёл нежно рукой по её волосам. Она обняла его в ответ за плечи, закрыла глаза в предчувствии горячего поцелуя. Простояли несколько минут в прихожей, глядя друг на друга со страстью.
— Просто не верится, что послезавтра конференция. Я волнуюсь, — простодушно призналась Салли, войдя с Полом в спальню. Легли раньше обычного.
— Приходила весточка от Веры? – спросил вдруг он. Глаза его бегло прошлись по комнате. Впервые в них мелькнуло опасение.
— Пока нет, — Салли как будто не заметила этого. Вероятно, из усталости, — Но обязательно ответит. Она очень скучает по мне, я знаю. И как только конференция закончится, приеду к ней. С тобой, Пол. Ей будет очень приятно.
— Я и не сомневаюсь, Салли, — заявил мистер Уэффолд, не отрывая уже взгляда от неё.
Ещё два часа они потратили на разговор: о собрании, о будущих планах, о Нью-Йорке. Первой уснула Салли. Прижалась головой к Полу. Сон одолел его не скоро. Не вставал при этом больше. Он исполнил основную часть поручения; оставалось лишь поставить точку в деле, открыв тем самым себе дорогу к счастливой жизни.
За день до конференции мистеру Уэффолду поступил звонок. Как он и предполагал, от профессора Чараванджи. Он заметно волновался.
— Простите, что беспокою вас сегодня, мистер Ферранс, но у меня возникла одна идея.
— Говорите, я весь во внимании, — Пол старался сделать тембр своего голоса чуть ниже. Он хорошо учитывал разницу в возрасте между ним и Джейкобом, и таким образом её сглаживал.
— Мне бы хотелось пригласить вас и вашу жену в «Дорчестер». Я много думал о нашей первой замечательной встрече и был бы признателен вашему визиту. Кроме того, я многократно слышал о вашем последнем проекте. Меня, признаюсь, охватило любопытство. Если у вас есть свободное время, не могли бы вы уделить его нашей деловой беседе. Кто знает, может, в будущем нам суждено работать совместно. Я, между прочим, давно планировал посетить Америку. Намерен там обосноваться.
— Разумеется, коллега. И для меня будет большой честью обсудить с вами наши проекты, — учтиво отвечал Пол, — В таком случае, условимся в одиннадцать. После я буду занят. Вас устроит?
Профессор Чараванджа заверил Уэффолда в том, что время отличное, и что он непременно будет ждать его приезда.
По правде сказать, Уэффолд не особо желал видеться с ним вновь. Чем меньше слухов о докладах мистера Ферранса, тем безопаснее для него. Учитывая, что Чараванджи желает уехать в Соединённые Штаты. Находясь здесь, вдали от следов преступления, которые оставили они с Салли, индийский профессор с меньшей долей вероятности будет осведомлён об обстоятельствах смерти Джейкоба, а в случае, если узнает, всё равно не сможет ничего заподозрить. Салли наверняка тоже понимала это. Разговор она слушала внимательно. Пол решил всё же приехать. Отказывать было слишком неудобно: для того понадобилась бы уважительная причина. Вместо отмены встречи он стал усердно выстраивать в уме тактику общения с Чараванджи: меньше рассказывать о себе, больше интересоваться его деятельностью.
О местоположении гостиницы «Дорчестер» Пол знал хорошо. Нужно сначала двигаться прямо по Чембл-стрит, проехать мимо имперского колледжа, затем свернуть направо, в сторону Гайд-парка. Совсем недалеко.
— Это тот самый профессор из Дели? – Салли вошла в зал, когда мистер Уэффолд только повесил трубку.
Он обернулся и немного погодя молвил:
— Да, договорились о встрече. Через полчаса выедем. У нас ещё останется предостаточно времени, чтобы подготовиться к выступлению. Торопиться не будем, верно?
Салли неподвижно стояла у двери; опустила глаза вниз, хотела сказать нечто волнующее её.
— Пол, обещай, что после того, как встретимся с моей мамой и поживём у неё несколько месяцев, мы полетим в Кейптаун. Давно мечтаю увидеть этот город.
На лице заместителя возникла лёгкая ухмылка.
— Конечно, Салли. Правда, не думаю, что тебе он понравится. Ситуация там сейчас, мягко скажем, нестабильная. Будет лучше, если…
— Пол, я не могу вернуться в Нью-Йорк, — настойчиво прервала его она, пристально посмотрев на него, — После всего, что произошло. Я не смогу: всё будет напоминать мне о прошлой жизни. А я хочу скорее забыть её, выкинуть из головы навсегда, понимаешь? Ты знаешь, как я люблю тебя: ради нашего счастья готова хоть на край света.
Мистер Уэффолд воздержался от ответа. Но улыбнулся, давая понять, что согласен с Салли.
Потом посмотрел на часы: 10:30. Пора было выдвигаться. Взяли такси до Гайд-Парка. Водитель, низкорослый плечистый негр в смокинге, с радостью откликнулся на просьбу довезти до «Дорчестера». По-английский он говорил без акцента.
— Это совсем рядом. Двадцать минут езды.
— Сколько берёте? – спросил надменно Пол.
— Пять, сэр. Всего пять фунтов.
Мистер Уэффолд нехотя согласился. Политические воззрения не позволяли ему иметь дело с темнокожими, представителями неполноценной, по его мнению, расы. Но и опаздывать на встречу он также не мог.
Ехали молча. Пол глядел то в окно, то на наручные часы. Салли оставалась озабоченной. По видимому, думала над своими словами. Они тяготили её. Сердце даже защемило. Такси между тем сделало резкий поворот направо, и вблизи уже показалась парковая аллея. Правда почему-то шофёр вскоре решил свернуть с главной дороги и уйти влево.
— Подождите, куда мы сейчас? – воскликнул в изумлении Пол, — «Дорчестер», если я не ошибаюсь, за Гайд-парком.
— Тоже так считаю, — поддержала Салли.
Таксист поднял руки, прося не беспокоиться.
— Мы подъедем с другой стороны. Так быстрее, поверьте.
Пришлось поверить. Не похоже было на обман. Прибавив скорость, водитель свернул на кольце на третий съезд, и как будто двигался в верном направлении. Тут негр завёл разговор о погоде: возмущался, мол, что сегодня весь день небо затянуто тучами, хотя и вчера, и позавчера, и неделю назад было солнечно, а температура не опускалась ниже семнадцати. Салли иногда что-то отвечала ему, рассеяно, не вникая в суть.
Водитель и сам вскоре притих, не обарачиваясь больше к своим клиентам. В таком угрюмом молчании ехали они, пока не завернули в какой-то переулок и не остановились возле высокого старого здания, ещё викторианской эпохи. На синей табличке рядом с дверью было указано: «Бэлфорт-стрит 3».
Пол усомнился в том, что перед ним «Дорчестер». Названия гостиницы нигде не было указано. И только он хотел обратиться к негру с претензиями, как дверь дома открылась. На пороге показался, к огромному изумлению для мистера Уэффолда, профессор Чараванджа. Пол торопливо вышел из машины. Салли пока что оставалась, глядя при этом с настороженностью на заулыбавшегося темнокожего учёного.
— Мистер Ферранс. Рад снова вас видеть, несказанно рад. Ещё раз приношу извинения за то, что, вероятно, занимаю у вас время. Но у меня давно возникло желание узнать о ваших, так сказать, научных изысканиях, более подробно.
— Простите, коллега, — Пол не стал протягивать руку, с непониманием глядя на профессора, — Мы ведь договаривались о встрече в «Дорчестере». Но это здание не похоже на гостиницу вообще. Здесь явно произошла ошибка.
Чараванджа пожал только плечами: делал вид, что тоже не совсем понимает его.
Пол окончательно пришёл в негодование, которое он решил направить против таксиста. Тот тем временем спокойно совершенно сидел и что-то разъяснял Салли.
Мистер Уэффолд повернулся назад, сделал несколько шагов в сторону автомобиля и даже не заметил, как подошедший сбоку прохожий в деловом костюме и шляпе ударил с силой в живот. Пол скорчился от боли, чуть вскрикнул.
Салли ужаснулась и вначале не могла пошевелиться: воспользовавшиеся временной дезориентацией Уэффолда, неизвестный мужчина-негр и мистер Чараванджа схватили его за руки, принялись вести к дому; заместитель, пытался вырваться и стонал, но в руке у профессора был заряженный револьвер.
— Пол! Нет, Пол! Проклятие! – закричала Салли, когда только опомнилась, что вся эта история с Чараванджой – самая настоящая ловушка.
Выскочив на дорогу вместе с водителем, она тут же обратилась к нему. Понимала, что вдвоём им здесь не справиться; нужна помощь.
— Звоните же в полицию! – голос её срывался, — Я пока отправлюсь туда и узнаю, что они хотят с ним сделать. Боже, что они задумали? Зачем он понадобился им?
Салли поражалась подозрительному спокойствию шофёра, которое он выказывал тогда.
— Нет, вам не стоит рисковать, — сказал он через какое-то время, — Не стоит. Я лучше сам туда зайду, а вы… позвоните.
На последнем слове он подошёл к ней и, стиснув крепко руки, завёл их за спину; так, чтобы ей не удалось оказать ему какое-либо сопротивление. Салли, почувствовав боль, не смогла даже взывать о помощи.
— Помочь? – подбежал к нему тот самый незнакомец, что первым напал на Пола.
«Водитель» отмахнулся.
— Я управлюсь.
Тот однако решил взять Салли за другую руку. Поспешили. Захлопнули дверь, поднялись на третий этаж, к шестой квартире, где уже находился схваченный Пол с профессором Чараванджой, и напротив них — какой-то пожилой человек. Он ходил по комнате и, останавливаясь на секунду, поглядывал на Уэффолда.
— Привели, — проговорил негр, выдававший себя за таксиста.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Мистер Крейстон прошёлся взглядом по всем присутствовавшим в гостиной. Присмотрелся к Салли.
— Вы слишком сильно её держите. Отпустите.
Африканец ослабил хватку, и Салли тут же вырвалась.
— Что вам нужно? – нашла в себе она силы вымолвить со злостью, — Что вы хотите от Пола и от меня?
Абрахам отошёл к окну, продолжая смотреть на Салли.
— Нет, миледи, от Пола мы ничего не хотим. Потому как такого человека попросту не существует. Это всего лишь маска. И вы знаете, кто он на самом деле. Не притворяйтесь наивной овцой. Вашей проницательности и вашему уму любой может позавидовать.
Прежде, чем приступить к допросу, мистер Крейстон потребовал от своих помощников покинуть комнату, что они и исполнили. Мистер Уэффолд определённо не был готов к откровенному разговору с ним. Пусть лучше его убьют, но признать своё поражение было для него худшим выходом из ситуации. Хотя что они сейчас с Салли могут сделать?
— Итак, первое, что нам нужно прояснить – кто есть я. Меня зовут Абрахам Крейстон. Ваши имена я, конечно, знаю, а теперь представилась возможность познакомиться лично. Да, заранее скажу, моя цель – не совершать никакого насилия или пытать вас как заключённых, хотя того вы заслуживаете. Но будьте готовы к тому, что придётся отказаться от всех начинаний, которые позволили вам успешно провернуть дело. Я – бывший агент ЦРУ, но представьте, что вы общаетесь с тем, кто просто должен знать правду. Чтобы потом о ней узнал весь мир.
— Любопытно, не обернётся ли эта правда против вас же? – перебил его Пол. Он думал ещё отыграться на Крейстоне, — Почему вы так уверены? Чей поддержкой вы намереваетесь заручиться?
Абрахам повернулся к нему и направил на него пронзительный взгляд.
— А вы не спешите, господин Тилнер Брёйне. Поддержка всегда найдётся. Она уже всплывает в газетах, новостных лентах, самое главное, в обществе. Мне останется только своевременно поймать её удочкой и вытянуть на берег. Но давайте ближе к теме: мне нужно получить от вас признание в совершении нескольких преступлений: в причастности к смерти мистера Ферранса, вашего отца (это примечание было адресовано, разумеется, Салли. Она резко опустила глаза), и в убийстве Джима Фелкомба. Меня, конечно, больше интересует первое. Пытаться как-то увильнуть от ответа или выдумать в оправдание себя какое-либо обстоятельство – бесполезная трата времени, поскольку у меня имеется полное доказательство того, как всё произошло в реальности. Вам нужно лишь озвучить эти факты, чтобы слова раскаяния прозвучали из ваших уст.
Мистер Крейстон взял со стола два письма и поднёс одно из них к мистеру Брёйне. Он ехидно улыбнулся, уголком рта.
— По-вашему, это достаточно полное доказательство, чтобы обвинять нас в преступлениях? Ни одного упоминания обо мне или о Салли.
— Да, вы правы: я бы и не смог предпринять какие-либо решительные меры против вас, если бы список улик ограничился исключительно этим анонимным посланием. Что же мы видим здесь?
Абрахам развернул лист с другим сообщением и так же дал Тилнеру возможность с ним ознакомиться. Теперь он был окончательно пойман: в рассекреченной записи самого профессора в день самоубийства чёрным по белому написано было: «заместитель». Брёйне нервно облизал губы, сделал при этом попытку засмеяться. Абрахам между тем позволил и Салли прочитать последние слова её отца, после чего та лишь сглотнула, не смея ничего сказать. Ей хотелось взрыдать, но она сдерживала себя: знала, что слёзы покажут не горе, а лицемерие. Безжизненным взглядом пробежалась Салли снова по письму и вручила мистеру Крейстону.
— Я не буду ничего вам рассказывать! — прошипел Брёйне, — Тем более, в присутствии чернокожих. А вы давно не представляете интересы Америки, и не в вашей компетенции вмешиваться в политические разбирательства. Следовательно, право на наше задержание вы не имели. Искренне не понимаю, зачем вам нужно было идти на такой очевидный риск. От этой затеи вы даже никакой выгоды не получите. Напротив, ставите себя под угрозу.
— Приятно, что вы беспокоитесь, — Абрахам жестом руки попросил их сесть вместе с ним, — Но это вовсе не нужно. Вы сказали, компетенция? – он перевёл взгляд на Тилнера и, помолчав минуту, продолжил, — Скажу вам честно, не более чем формальность.
Для меня служить стране – служить тем ценностям, на страже которых она непоколебимо стоит, а не быть верным определённому правительству. Собственно, сейчас наша страна не следует демократическим принципам в полной мере. Так что же, мистер Брёйне? Начнём, пожалуй, с вас. Вы как ключевая фигура во всей этой истории обязаны взять слово первыми.
Абрахам пересел в кресле и, сложив пальцы рук, проявил готовность выслушать оппонента, который невольно стал склоняться к мысли о безвыходном положении. Понятное дело, противиться сейчас не только бессмысленно, но и опасно. Мистеру Крейстону стоит довериться: он не намерен идти на крайности. Всё, что ему нужно, как он сам признался, детали.
— Да вы ведь и так всё узнали, — развёл руками Брёйне, напряжённо всматриваясь в письма, оставленные на столе, — А вот мне хотелось бы узнать, что вы собираетесь с нами делать в дальнейшем, после того, как раскроем вам все карты?
Сказав так, Тилнер посмотрел на часы. До начала конференции оставалось пять с лишним часов.
— Уверяю, безопасность вам обоим гарантирована, — спокойно произнёс Абрахам, скрывая возникшее в душе ликование. «Решил-таки пойти на компромисс», — Что же вас ждёт после – тут вопрос не ко мне. Ваша судьба будет решена другими лицами. Но могу точно сказать: за сохранение вашей жизни придётся дорого заплатить.
Услышав это, Салли подняла голову. Теперь невозможно было молчать. Губы её дрогнули, сердце забилось как никогда ранее. Он пообещал, дал слово. И всё же почему он столь мягок по отношению к ним? Быть может, Абрахам уже догадался о чём-то. О некой связи, существующей между ними, разрушить которую он считал слишком жестоким. Если так, пусть ему будет известен мотив, что движил ими с самого начала.
— Вы думаете, я ничуть не сожалею о том, что произошло с моим отцом? Что я не признаю своей вины? – Салли, несмотря на косой взгляд Брёйне, уверенно продолжила, — Конечно, моя вина велика. Про Пола не говорю: он честно исполнял свой долг.
Я же могла не принимать в этом участие. Я, поверьте мне, и не думала, что когда-нибудь стану автором тех писем, которые вы сейчас показывали. Вы думаете, когда я садилась писать их Джейкобу, я ничего не испытывала? Ни страха, ни угрызений совести? Знаю, вы сочтёте это глупым оправданием, но такова правда: я люблю Пола. Для вас он не Пол, для меня всегда им останется. Наше знакомство с ним произошло не по чистой случайности. Это было осознанное решение – не моё.
Абрахам резко поддался вперёд. Она всё больше открывала ему глаза на произошедшее. Мистер Крейстон уже за её решительность проникся к ней некоторым уважением.
Салли же остановила свою речь. Ей стало тяжело углубляться в события, перенёсшие её на несколько месяцев назад, в день, когда она вышла из «Beauty House» чуть ли не со слезами. Казалось, весь мир она возненавидела. Шла к машине под проливным дождём, прокручивая в голове конфликт с Джимом. С его потерей Салли не могла смириться. Она верила, что обойдётся: он позвонит или придёт, принесёт извинения, и столь внезапно оборвавшаяся жизненная цепочка восстановится.
Она вспомнила, как, приехав домой, долго не могла уснуть. Джим, Джим, всюду виделся ей он. И ведь сколько планов уже намечено было! Всё умерло в одночасье. И до сих пор Салли не находила бы себе места, если бы не рассказала Вере. Мать поняла её с полуслова; обняла крепко, успокоила. Долго они сидели вдвоём, молча. Потом поделилась и своей печальной историей; боль, через которую она прошла, и которая осталась в её сердце навсегда. Так Салли узнала, что у неё был отец, тоже профессор.
И вспомнилось ей также, как на другой день, когда Вера вернулась с работы, она сказала:
— Думаю, нам стоит навестить его. Я уверена, Джейкоб скучает по тебе. Наверняка вспоминает часто.
Мать тогда осторожно улыбнулась, в глазах при этом присутствовала таинственность. В голове уже был построен чёткий, многообещающий план.
— Да, милая, понимаю тебя. Обязательно навестим. Не сейчас, потому что пока сильно занята. Не отчаивайся. Пойдём ужинать.
И после Салли получила от неё известие, которое всё изменило: тяжесть, которую на себе несла она после ссоры с Фелкомбом, спала. Она ощутила свободу, лёгкость. Так мистер Пол Уэффолд, совершенно неожиданно, вошёл в её жизнь. И теперь на пути, который они прокладывали немалыми усилиями, образовалась словно огромная яма: перепрыгнуть её невозможно; только если проложить мост. Судя по всему, Абрахам готов это сделать. Правда, исход будет иным, отнюдь не в их пользу.
— Конечно, я предполагаю, что вы испытывали тогда, — сказал мистер Крейстон, отвечая Салли, — Вы – единственное, скажем так, не слишком прочное звено, в котором легко выявить слабость. Я не про любовь; про сомнения.
На время отвлёкшись от разговора, он стал глядеть в окно на машину, на которой «таксист» доставил их к нему. Чараванджа и двое негров были в другой комнате: переговаривались между собой тихо, иногда прислушиваясь к главному, наиболее значимому обсуждению.
— И это ещё не всё. Как я уже говорила, решение принадлежало не мне.
— О да, — мгновенно подхватил Крейстон, — что служит для вас несомненно смягчающим обстоятельством. Но не намного. Вам всё же придётся разделить нелёгкую участь с вашим другом.
Брёйне вскочил с кресла. Он был сильно раздражён. Абрахам намеренно затягивал разговор и говорил без конкретики.
— Салли вам призналась во всём. Даже больше, чем нужно. Теперь ваш черёд пояснить о своих намерениях. Что вы задумали? — он обеспокоенно зашагал по гостиной.
Крейстон, ещё раз посмотрев на автомобиль, спросил:
— Вы ведь с собой привезли доклад? – он не дожидался ответа, сразу дополнил, — Планировали провести встречу с профессором Чараванджой. Вот и настал момент. Однако без одного требования я не смогу вам всецело доверять. Требование следующее: поклясться, что вы, Брёйне, будете делать все необходимые поручения. Не мои, я лишь должен следить за их исполнением. Это, повторюсь, сделка, которая даёт вам шанс на искупление. Имейте также в виду, что в случае, если её условия будут нарушены когда-либо – последствия могут оказаться самыми разными. Надеюсь, мы пришли к пониманию.
Тилнер, не без опаски взглянув на Абрахама, тем не менее закивал. Выхода не оставалось. Кроме того, Салли останется с ним. Да, отныне их судьба развернулась на 180 градусов, но именно в этом развороте заключается спасение.
— Ну что ж. Теперь мне нужен от вас доклад. Он ещё пригодится.
Когда в гостиной вскоре остался один Абрахам, он неспешно поднялся с кресла. Убрал в сторону лежавшие на столе чистые листы бумаги, после чего с самодовольным видом взял ручку.
«То, что не должно остаться в тайне » — подумал мистер Крейстон, аккуратно откручивая наконечник, а затем извлекая стержень вместе с каким-то маленьким, цилиндрической формы предметом, с едва заметным проводком, торчащим снизу.
Только сейчас можно было выдохнуть. Будучи уверенным, что Тилнер и Салли в его руках. Если быть точнее, в руках южноафриканской оппозиции.
Он по-прежнему надеется, что Америка негласно поддерживает апартеид. Двойной позиции пришёл конец. Невозможно вечно обманывать себя. Следует определиться, чью сторону занимаешь в противоборстве между подлинной демократией и подавлением свободы, угнетением её приверженцев.
Последний штрих, который должен сделать Абрахам – доложить обо всём, что выведал, правительству. В первую очередь, нужно навести порядок здесь, в Лондоне: конференцию никто не отменял; это и не входило в его планы.
Прибор спрятал вовремя. Как раз раздались снизу шаги. Брёйне нехотя протянул ему папку.
— Та-ак, — увлечённо протянул мистер Крейстон, — на сегодня, пожалуй, закончим. Завтра вы заедите за проектом, и уж после отправитесь в имперский колледж. Помните, это часть нашего уговора., — Абрахам указал ручкой на Тилнера. Хотя в душе он был сильно благодарен отставному агенту, внешне держал себя по-прежнему холодно.
— А вам стоит помнить, что на данный уговор я иду лишь ради одного человека.
Ему хотелось получить больше информации о Крейстоне; хотя бы узнать, как ему удалось их вычислить. Но спешить в то же время боялся.
«Лучше после. Уверен, найдётся более подходящий момент».
Салли тоже поначалу скрывала то чувство, которое пробудилось в ней и Брёйне. Но вскоре поняла, что промолчать нельзя. Когда заместитель покинул квартиру в сопровождении не слишком общительных негров, она подошла к Абрахаму и внимательно посмотрела ему в глаза.
— Я, конечно, не могу вас не поблагодарить за ваше искреннее понимание. Для нас это важно. Однако мне всё равно кажется, что вы слишком…
Мистер Крейстон понял, что она имела в виду, и поэтому поспешил сказать:
— Признание себя виновным уже снимает с человека часть ответственности. Пусть не существенную. Но облегчает боль.
Салли и вправду ощутила некоторое спокойствие. Правда, не знала она, как долго ему суждено продержаться; без Веры, будучи не в Нью-Йорке. Когда она сможет увидеть её вновь? Только Абрахаму был заранее известен ответ и, увы, далеко не радостный.

Послесловие
Телеграмма, направленная лично господину президенту восемнадцатого марта 1964 года:
«Спешу заверить Вас в том, что целью моего послания является не прошение об отставке. Напротив, я с абсолютной готовностью принимаю возложенные на меня обязательства и, как бы это не звучало странно, более чем уверен в успехе. Странно именно по той причине, о которой я обязан вас уведомить.
Возможно, моя формулировка окажется слишком прямолинейной и не совсем политкорректной, однако в данном случае я исхожу исключительно из принципов морали и долга. Боюсь, мы совершили ошибку. Она заключалась в отсутствии принципиальности. Будем говорить откровенно, мы слишком слабо осуждали апартеид. Когда голос общественности, в том числе и в нашей стране, не звучал столь сильно, резко, отчаянно – игнорировать события, несущие прямую угрозу демократической стабильности, было ещё относительно нетрудно. Под этой угрозой обычно подразумевают совершенно иную идеологическую систему. Не закрывая глаза на массовые нарушения прав человека в Южной Африке, наше руководство, тем не менее, отказалось встать открыто на сторону истины.
Признаюсь, что без определённых обстоятельств не пришёл бы к необходимости обратиться к Вам. И как я полагаю, пересадка в Лондоне — не простая случайность.
Иначе мне не довелось бы встретиться с мистером Абрахамом Крейстоном, ранее занимавшим должность в ЦРУ. Да, методы, к которым пришлось ему прибегнуть, чтобы добиться справедливости, скажем, не совсем законны. Но другого способа попросту не предвиделось. И я, как руководитель миссии в Южной Африке, не мог оставаться в стороне.
Международная конференция по безопасности – та самая арена, на которой должны были столкнуться интересы двух противоположных мировоззрений. Мы этому воспрепятствовали. Научное сообщество пока что не осведомлено в полной мере о реальном положении дел.
Но в скором времени обязательно узнает. Мы располагаем подробным доказательством того, что мистер Джейкоб Ферранс, найдённый мёртвым в собственном доме, и есть профессор, который должен был принять участие в заседании, но не смог.
Все подробности Вы получите от ЦРУ. Моя же задача – доложить вам о прекращении долгой, затяжной геополитической игры в нашу пользу. Вопрос в том, сумеем ли мы закрепить эту победу в долгосрочной перспективе или дадим возможность тем, кто попирает международное право, её обесценить.
В завершение отмечу, что ни в коем случае не навязываю Вам верную внешнеполитическую стратегию. Однако я предлагаю задуматься над необходимостью пересмотреть прежние наши приоритеты во имя будущего всего человечества.
С огромным уважением, специальный представитель в Кейптауне Теодор Макклейн».