Давнее. Песня о Чайке

Эдуард Бернгард

ПЕСНЯ О «ЧАЙКЕ»

Секретарь обкома Драков на работу в «Чайке» ездил, чёрной молнии подобной. Очень быстро пёрла «Чайка», и на красный свет к тому же, невзирая на движенье, средь пугливых «Москвичей», среди робких «Жигулей», среди гадких «Запорожцев» и прохожих осторожных. По приезде к Дом-Советов останавливалась «Чайка», чуть ступеней не касаясь, и распахивала дверцы. А из «Чайки» чинно-важно выползал товарищ Драков, гордо шлёпал по ступенькам, и портфель держал под мышкой. Тут его менты встречали, очень браво козыряли, а из «Чайки» вслед за ним ещё двое выползали, из охраны сверхсекретной, оба чинно подымались и входили внутрь дома, ну большого очень дома, ну такого Дом-Советов, где в просторных кабинетах люди важные сидят, в мягких креслах развалившись, под портретом дяди Вовы, за столом таким широким, за столом таким дубовым, где бумаг уж очень много, там же десять телефонов, а один из них с гербом — то прямая связь с Кремлём, замечательная связь, очень нужная такая, без которой связей нет, а без связей жизни нет.
Ну, а «Чайка» оставалась, в ожидании начальства, перед этим Дом-Советов, перед славным этим Домом, где хозяин заседал. И то туча набегала, то вновь солнышко сияло — нипочём всё было «Чайке», чёрной молнии подобной. И смотрела она гордо на прохожих боязливых, что поодаль проходили, не решаясь подойти. Ну конечно, ясно дело, если кто-то подошёл бы, то менты бы засвистели и погнали прочь от «Чайки», чёрной молнии подобной… Неспроста гордилась «Чайка», на людей взирая строго — ведь она прекрасно знала, что её хозяин Драков этих всех людей главней: он тут самый-самый важный, он тут первый секретарь, всех секретарей первей…
Между тем товарищ Драков, сотню подписей поставив и закрывши заседанье, выходил из кабинета, отдавал распоряженья, а затем походкой бодрой в направленьи шёл буфета, распрекрасного буфета, никому из простых смертных недоступного, ну а там, в буфете этом, и чего же только нету! Ничего такого нету, чего нет в буфете этом.
Отобедавши отменно, выходил товарищ Драков и усаживался в «Чайку». «Ну, теперь вези на дачу!»- он шофёру говорил. И отчаливала «Чайка», развернувшись плавно-мягко, на прохожих глядя строго и ускоривая ход. «Пусть сильнее грянет буря!» — «Чайка» как бы говорила, устремляясь по асфальту как стрела; не боясь ни светофоров, ни служак в мундирах синих, ни прохожих разношёрстных, ни машин. На неё лишь все глядели, все дорогу уступали, тормозили, пропускали, отдавали честь. «А хорошая машина!»- думал Драков на сиденье, — «Только люди распустились, вот беда! Нет в них больше того страха, нету прежнего почтенья, их не очень-то пугает „Чайка“ чёрная моя. Им бы надобно напомнить, что есть птица и покруче — »Чёрным вороном" зовётся, и уж бьёт наверняка!"
И, подумавши об этом, усмехнулся важный Драков, восседая гордо в «Чайке», чёрной молнии подобной, что везла его на дачу по дороге Ильича.

.

Опубликовано в газете «Контакт», Ганновер, 1998 г., в газете «Восточный Экспресс», Кёльн, 1999 г.