Пассажир

Он пожал плечами. Незнакомка кивнула.

-Ладно, расстались и расстались. Давай ближе к делу – чем ты гордишься в своей жизни?

-Я поддерживал родителей, — ответил он не без гордости, — всю жизнь. Материально.

-Молодец, — одобрительно кивнула она, — а еще?

-Не воровал, — сказал он с еще большей гордостью.

-А мог? – она улыбнулась, — было у кого?

Он сдержанно кивнул. Она улыбнулась еще шире.

-А еще? Что-то действительно весомое! Кем хотел, ты не стал. Ладно, бывает. Книгу ты хотел написать – не написал. Тоже фиг с ним. Но, может, ты кому-то жизнь спас или какое-то открытие совершил?

-Нет, — признался он, — не было такого.

Она вздохнула.

-Помогал родителям, не воровал, — она загибала пальцы в перчатках, — учился хорошо. Ладно. Но, с другой стороны, имея все возможности и доступ ко всем технологиям, живя в бесклассовом обществе, ты не сделал того, о чем мечтал. Не раскрыл и одной сотой своего потенциала. Бездарно прожег щедро отпущенные тебе годы.

Он молчал и глядел в пол.

-Ну, скажи что-нибудь, — сказала она строго, но как будто с мольбой, — что ты оставишь после себя? Даже детей на завел.

Он все молчал. Она цокнула языком, встала с кресла.

-Пора, — заявила она.

-Куда?

-На паром.

-На какой еще паром? – спросил он недоуменно.

И вдруг ему сильнее прежнего захотелось увидеть ее лицо. Он даже подумал протянуть руку и снять с нее капюшон.

Она, словно прочитав его мысли, покачала головой.

-Не сумеешь, — сказала она тихо, но строго, — пока я при исполнении, я даже сама не могу снять капюшон.

Вдруг она улыбнулась. Зубов во рту не было – между раскрытых губ лишь темнота. Он вздрогнул и отпрянул. Она взяла его за руку и повела за собой к двери. Они вышли в темный коридор, в конце которого поблескивал тусклый холодный свет.

-Надо же, — проговорил он с легким разочарованием, — всего лишь свет в конце туннеля. Банально.

-А тебе тут и не парк аттракционов, — заметила она, — пошли.

До конца туннеля шли молча. Наконец, вышли на свет и оказались в помещении, похожем на платформу станции метро. Без узоров, рисунков, декора – бетонные и кафельные белые стены, бетонный пол, холодный яркий свет ламп сверху. Только вместо рельс под платформой была вода. Темная, спокойная, искрящаяся бликами от света ламп на потолке. На краю платформы стоял столбик с кнопкой. Она подошла и нажала на кнопку. Раздался негромкий свист, и из темноты затопленного туннеля послышался гул.

-Это что? – спросил робко и взволнованно он.

-Лодка, — невозмутимо и не поворачиваясь к нему, ответила она.

Вскоре к платформе причалила небольшая надувная лодка с моторчиком.

В лодке сидел пожилой, но крепкий и бодрый мужчина в тельняшке и с бородкой. Во рту трубка.

-Здорова! – крикнул мужчина, выпуская облачко дыма, — все на борт!

Он и она сели в лодочку.

-Трогай, — велела она. Моторчик зажужжал, и лодочка тронулась.

Они молча плыли по слабо освещенному затопленному туннелю, конца которому было не видать. Шкипер с любопытством и в то же время с сочувствием оглядывал пассажира.

-Не старый ведь еще, а все туда же…

Пассажир пожал плечами. Ответить было нечего, мысли никакие в голову тоже не лезли.

-Ну, все же, — она повернулась к нему, — неужели ты не сделал ничего стоящего, кроме полезных мелочей? Чем ты на самом деле гордишься?

Ему, с одной стороны, было приятно, что она снова дала ему шанс отличиться, но с другой, обидно, что даже по второму кругу он так и не мог зацепиться памятью за что-то значительное.

-Ладно, — заявила она, — а если ты вдруг воскреснешь – тебя откачают, и ты очнешься в койке, в палате, то первым делом чем ты займешься?

-Отлежаться надо, — заметил он, — оклематься, потом уже выписываться.

-Да это понятно, — она вздохнула и, казалось даже, будто она закатила глаза под капюшоном, — когда ты выпишешься из больницы и будешь свободен идти на все четыре стороны – что потом?

-Надо больничный оформить, — ответил он, зачем-то переводя взгляд на шкипера, словно стыдясь отвечать ей.

-Дело говорит, — поддержал шкипер и затянулся трубкой.

Лодка, все это время с тихим жужжанием ползшая по бесконечному туннелю, вдруг замедлила ход, дернулась, моторчик фыркнул и затих.

-Да твою ж мать, — процедил шкипер и сплюнул в воду, — видать, откачивают пациента.

Пассажир вздрогнул и забегал удивленными глазами по туннелю.

Она вздохнула и стукнула кулаком по бортику лодки. Моторчик снова фыркнул пару раз и завелся. Лодка поползла по подводной реке дальше.

-Отвечай, — не отставала она, — как выпишешься и отлежишься на больничном, что будешь делать? Может, сядешь и попытаешься написать что-нибудь о путешествиях? Но не от своего имени, раз ты нигде не был, а от имени какого-нибудь вымышленного персонажа.

Она явно уже была раздражена, и ее несло:

-Или, может, начнешь откладывать деньги, потом возьмешь отпуск и поедешь куда-нибудь, или на какое-нибудь обучение запишешься? Или, может, позвонишь друзьям, встретишься с ними, может, кто из них имеет какие-то связи?

-Может, пускай для начала с парашютом спрыгнет, — предложил шкипер, — хотя, теперь-то уже чего – поздно. Детей-то хоть оставил после себя? Кто тебя хоронить будет?

-Ни фига он не оставил, — проворчала она, — никто его хоронить не будет.

Пассажир все это время молчал, не зная, что ответить, и смирившись с тем, что уже поздно что-то придумывать. Он чувствовал себя как на экзамене, по привычке боясь ответить неправильно, забывая при этом, что речь идет о нем самом, и тут неправильных или правильных ответов быть не может.

-Сука, — пробормотала она, — какой же ты жалкий. Да иди ты на хер!

Она со всей силы пихнула его, и он, не успев даже вскрикнуть, свалился в воду. Темная вода поглотила его, и на поверхность он не вынырнул.

Шкипер за всем этим наблюдал спокойно и даже не замедлил ход, когда пассажир упал за борт.

-Даже на собеседование такого везти стыдно, — проворчала она, — пускай дрыхнет в коме.

-Как-то это нечестно, — заметил шкипер, — ты хочешь снять с себя ответственность. Он теперь ни тут, ни там. А государству тратиться на технику, чтобы его в коме поддерживать.

Она усмехнулась.

-Ну, так он же на государство честно пахал полжизни – теперь оно его отблагодарит.

-Чем? – спросил шкипер, затягиваясь трубкой, — тем, что не закопает, а будет под аппаратом держать, чтобы он торчал, как овощ на грядке?

-Ну-у, хоть как-то, — протянула она, изображая его интонацию, — у него вся жизнь прошла «как-то». Зато налоги платил и родителям помогал. Ты вот своим не помогал, жертва инцеста.

-Да ладно тебе, — одернул ее шкипер, — в каждой семье свои секретики. И вообще – ты не имела права его сюда приводить, пока его не закопают. Жмурику же полагается три дня на передержке. Так торопилась план выполнить? Вот, напишу служебку на тебя.

-Ой, да кому не плевать? — она махнула рукой и улыбнулась, — хоть «как-то».

-Ладно, — шкипер тоже улыбнулся, — слушай, Мара, может, как вернемся, зайдешь ко мне? Чайку попьем.

Вдруг раздался звоночек, несколько электронных трелей – как у таксиста, когда на карте появляется новый заказ.

-Извини, Харошик, — ласково, но грустно сказала она, — срочный вызов.

-Далеко? – спросил разочарованно шкипер, делая вид, что ему интересно.

-Да, — кивнула она и вздохнула, — на трассу «Дон», ночного волка с асфальта соскребать.