Волшебная ночь
Сенига Возрастные ограничения 18+
рассказ
Моя спина перешла в состояние устойчивой квантовой суперпозиции: она одновременно и была, и не была частью моего тела, но при этом транслировала в мозг сигналы такой мощности, что казалось, будто там миниатюризировали и запустили отбойный молоток.
Обычные анальгетики работали как попытка потушить горящий лес стаканом воды. Но особенно издевалась ночь. Мозг, измученный болью, требовал перезагрузки, сон был уже совсем близко, стоило только закрыть глаза, чуть расслабить мышцы — и боль возвращала сознание в суровую реальность. Впереди маячили выходные, поликлиники не работали, а рецепт на «тяжёлую артиллерию» так просто не дают.
Казалось, тупик.
И тут провидение, имеющее, как известно, женское лицо и прописку в соседнем доме, нанесло визит. Соседка Люба — женщина сурового прагматизма и широкой души — выслушав мои стоны через забор, не стала выражать сочувствие. Сочувствие боли не снимает. Она сделала красноречивый жест рукой, напоминающий команду «Стоять, я решу этот вопрос», и ретировалась в свои владения.
Вернулась она быстро. С видом человека, только что обезвредившего бомбу, она протянула мне блистер.
— Это термоядерная штука, — сказала она безапелляционно.
— Примешь — и забудешь про боль на сутки. Но смотри, не балуйся.
Таблетка выглядела так, будто её разработали для разгона реакторов. Я, уже не веря ни в медицину, ни в провидение, но цепляясь за последнюю соломинку, провёл «темоядерный эксперимент».
Реакция пошла не сразу.
А потом… Потом боль не просто ушла. Она собрала вещи, тихо вышла из чата и переехала в другое измерение.
Я рухнул в постель и уснул так глубоко, что мне даже не приснились сны — только абсолютная, целительная пустота.
Утро началось с того, что я открыл глаза и обнаружил себя отдохнувшим, счастливым и, что самое главное, целым. Я чувствовал себя новорождённой газелью.
Завтрак показался божественным.
Сев за компьютер, я, переполненный чувством благодарности к спасительнице, открыл соседский чат и, не долго думая, выдал:
«Люба, благодарю тебя за волшебную ночь. Я давно так себя не чувствовал. Спасибо!!!»
Я поставил три восклицательных знака. Возможно, это было лишним. Но в тот момент эйфория от отсутствия боли затмевала критическое мышление.
Минут сорок царила тишина. А потом из-за забора донеслись звуки, которые можно было классифицировать только как акустическую атаку. Соседи ссорились.
— Как ты могла?! — вопил Лёня, Любин муж, человек в целом добрый, но, как выяснилось, обладающий богатым воображением.
— И вообще, как это могло быть, а?! Ведь я всё время рядом с тобой! Я всё время дома!
Я замер. Картина мира начала стремительно перестраиваться. Мой инженерный ум мгновенно построил причинно-следственную связь: моё восторженное сообщение в чате + Лёнина мнительность + формулировка «волшебная ночь» и «давно так себя не чувствовал» = катастрофа локального масштаба.
Мне пришлось вмешаться. Я вышел на крыльцо, кашлянул в кулак и перешёл на территорию противника.
Лёня стоял красный, как варёный рак. Люба сидела на лавочке, закатив глаза к небу, и держала в руках телефон.
— Лёня, — сказал я максимально спокойным тоном, включая режим лектора.
— Давай разберем феноменологию сложившейся ситуации, чтобы предотвратить распад твоей семейной системы.
Лёня подозрительно прищурился.
— Во-первых, — продолжил я, — под «волшебной ночью» подразумевался не романтический перформанс, а фармакологическая блокада моих болевых рецепторов. Твоя жена, проявив чудеса логистики, выдала мне препарат из группы НПВС усиленного действия.
— Но ты написал… «давно так себя не чувствовал»! — парировал
Лёня, но тон его уже был не победным, а растерянным.
— Лёня, у меня воспаление нервных узлов, — вздохнул я. — Последние две недели я себя чувствовал как разбитый инструктор по йоге после неудачного падения. А сегодня утром я почувствовал себя человеком. Если ты хочешь, чтобы твоя жена устроила тебе «волшебную ночь», тебе для начала нужно заработать хотя бы грыжу межпозвонкового диска, а ей — найти рецептурный анальгетик.
Лёня моргнул. Краска начала медленно отливать от его лица. Он посмотрел на Любу, потом на меня, потом снова на Любу.
— То есть… ты просто спал? — уточнил он.
— Я спал, Лёня. Крепким, беспробудным сном человека, у которого наконец-то отпустило спину. Если бы я хотел изменить с твоей женой, я бы хотя бы сначала принял душ, потому что от боли я потел как паровоз.
Люба не выдержала, хмыкнула и уткнулась в экран телефона. Лёня тяжело выдохнул, плечи его опали. Напряжение, висевшее в воздухе, рассеялось, уступив место неловкости.
— Ну… — протянул Лёня, почесав затылок. — Ну, ты бы так сразу и писал. «Люба, спасибо за таблетку». А то… «волшебная ночь»…
— В следующий раз буду учитывать семантические нюансы, — кивнул я.
— Но учти, Лёня: в состоянии острой боли человек не способен на коварство. Он способен только на благодарность.
Мы пожали руки. Лёня ушёл в дом, видимо, переваривать полученную информацию и искупать вину перед женой. А я вернулся к компьютеру, открыл чат и дописал последнее сообщение:
«P.S. Люба, мужу объяснил. Физику победил. Ещё раз спасибо за реактор!»
Моя спина перешла в состояние устойчивой квантовой суперпозиции: она одновременно и была, и не была частью моего тела, но при этом транслировала в мозг сигналы такой мощности, что казалось, будто там миниатюризировали и запустили отбойный молоток.
Обычные анальгетики работали как попытка потушить горящий лес стаканом воды. Но особенно издевалась ночь. Мозг, измученный болью, требовал перезагрузки, сон был уже совсем близко, стоило только закрыть глаза, чуть расслабить мышцы — и боль возвращала сознание в суровую реальность. Впереди маячили выходные, поликлиники не работали, а рецепт на «тяжёлую артиллерию» так просто не дают.
Казалось, тупик.
И тут провидение, имеющее, как известно, женское лицо и прописку в соседнем доме, нанесло визит. Соседка Люба — женщина сурового прагматизма и широкой души — выслушав мои стоны через забор, не стала выражать сочувствие. Сочувствие боли не снимает. Она сделала красноречивый жест рукой, напоминающий команду «Стоять, я решу этот вопрос», и ретировалась в свои владения.
Вернулась она быстро. С видом человека, только что обезвредившего бомбу, она протянула мне блистер.
— Это термоядерная штука, — сказала она безапелляционно.
— Примешь — и забудешь про боль на сутки. Но смотри, не балуйся.
Таблетка выглядела так, будто её разработали для разгона реакторов. Я, уже не веря ни в медицину, ни в провидение, но цепляясь за последнюю соломинку, провёл «темоядерный эксперимент».
Реакция пошла не сразу.
А потом… Потом боль не просто ушла. Она собрала вещи, тихо вышла из чата и переехала в другое измерение.
Я рухнул в постель и уснул так глубоко, что мне даже не приснились сны — только абсолютная, целительная пустота.
Утро началось с того, что я открыл глаза и обнаружил себя отдохнувшим, счастливым и, что самое главное, целым. Я чувствовал себя новорождённой газелью.
Завтрак показался божественным.
Сев за компьютер, я, переполненный чувством благодарности к спасительнице, открыл соседский чат и, не долго думая, выдал:
«Люба, благодарю тебя за волшебную ночь. Я давно так себя не чувствовал. Спасибо!!!»
Я поставил три восклицательных знака. Возможно, это было лишним. Но в тот момент эйфория от отсутствия боли затмевала критическое мышление.
Минут сорок царила тишина. А потом из-за забора донеслись звуки, которые можно было классифицировать только как акустическую атаку. Соседи ссорились.
— Как ты могла?! — вопил Лёня, Любин муж, человек в целом добрый, но, как выяснилось, обладающий богатым воображением.
— И вообще, как это могло быть, а?! Ведь я всё время рядом с тобой! Я всё время дома!
Я замер. Картина мира начала стремительно перестраиваться. Мой инженерный ум мгновенно построил причинно-следственную связь: моё восторженное сообщение в чате + Лёнина мнительность + формулировка «волшебная ночь» и «давно так себя не чувствовал» = катастрофа локального масштаба.
Мне пришлось вмешаться. Я вышел на крыльцо, кашлянул в кулак и перешёл на территорию противника.
Лёня стоял красный, как варёный рак. Люба сидела на лавочке, закатив глаза к небу, и держала в руках телефон.
— Лёня, — сказал я максимально спокойным тоном, включая режим лектора.
— Давай разберем феноменологию сложившейся ситуации, чтобы предотвратить распад твоей семейной системы.
Лёня подозрительно прищурился.
— Во-первых, — продолжил я, — под «волшебной ночью» подразумевался не романтический перформанс, а фармакологическая блокада моих болевых рецепторов. Твоя жена, проявив чудеса логистики, выдала мне препарат из группы НПВС усиленного действия.
— Но ты написал… «давно так себя не чувствовал»! — парировал
Лёня, но тон его уже был не победным, а растерянным.
— Лёня, у меня воспаление нервных узлов, — вздохнул я. — Последние две недели я себя чувствовал как разбитый инструктор по йоге после неудачного падения. А сегодня утром я почувствовал себя человеком. Если ты хочешь, чтобы твоя жена устроила тебе «волшебную ночь», тебе для начала нужно заработать хотя бы грыжу межпозвонкового диска, а ей — найти рецептурный анальгетик.
Лёня моргнул. Краска начала медленно отливать от его лица. Он посмотрел на Любу, потом на меня, потом снова на Любу.
— То есть… ты просто спал? — уточнил он.
— Я спал, Лёня. Крепким, беспробудным сном человека, у которого наконец-то отпустило спину. Если бы я хотел изменить с твоей женой, я бы хотя бы сначала принял душ, потому что от боли я потел как паровоз.
Люба не выдержала, хмыкнула и уткнулась в экран телефона. Лёня тяжело выдохнул, плечи его опали. Напряжение, висевшее в воздухе, рассеялось, уступив место неловкости.
— Ну… — протянул Лёня, почесав затылок. — Ну, ты бы так сразу и писал. «Люба, спасибо за таблетку». А то… «волшебная ночь»…
— В следующий раз буду учитывать семантические нюансы, — кивнул я.
— Но учти, Лёня: в состоянии острой боли человек не способен на коварство. Он способен только на благодарность.
Мы пожали руки. Лёня ушёл в дом, видимо, переваривать полученную информацию и искупать вину перед женой. А я вернулся к компьютеру, открыл чат и дописал последнее сообщение:
«P.S. Люба, мужу объяснил. Физику победил. Ещё раз спасибо за реактор!»
Рецензии и комментарии 0