Кому-то хлеб, а кому-то варенье

Утром пронзительно раздался дверной звонок, Марья Ивановна вздрогнула от неожиданности. Этим ранним утром она вроде никого не ждала. Вздохнув и собравшись с силами, она поднялась с кресла-качалки и потихоньку шаркая тапочками, кряхтя направилась по коридору в сторону входной двери. Бормоча себе под нос: «Да иду я, иду, неугомонные!».
Проходя мимо старинного резного трюмо, она задержалась, рассматривая себя в зеркале, поправила выбившуюся седую прядь, перезаколола шпилькой повыше. Посмотрев на свое отражение, осталась довольна.
Подойдя к двери, она спросила :" Кто там?", — не дожидаясь ответа отодвинула защёлку и открыла дверь. На пороге стояла почтальон Лида — раскрасневшаяся, запыхавшаяся. С всегда улыбающимися голубыми глазами.
-Марья Ивановна, я Вам пенсию принесла. Готовьте список покупок, у меня сегодня есть возможность Вам все закупить, — затораторила Лида и, не переводя дыхание, добавила :-А ещё на улице так хорошо, свежо. Выпал снег, все деревья в больших переливающихся на солнце шапках.
Её глаза и без того голубые, сейчас просто лучились от счастья. Марье Ивановне нравилась эта девушка, так как она напоминала ее в молодости — такая же быстрая, гибкая, добрая, весёлая.
-Ну, проходи же,- пропуская девушку в дом сказала Марья Ивановна и пошаркала на кухню. Она поставила чайник на печку, чиркнула спичкой и зажгла газовую конфорку, та сразу вспыхнула синим пламенем, и Марья Ивановна убавила огонь. Из ящика стола достала старенький, потрёпанный блокнот и ручку. Лида удобно расположилась на деревянном табурете и стала наблюдать за плавными действиями Марьи Ивановны. В этот момент чайник разбушевался и издал громкий свист.
Марья Ивановна налила кипяток в подготовленные с заваркой кружки, и достала любимое варенье из крыжовника.
— Начнём, Лидочка, — сказала Марья Ивановна открывая блокнот, — Под первым пунктом запишем две булки хлеба, только заливной бери, он вкуснее. Знаешь со времён блокады наесться не могу. Каждый раз кажется, что голодная без хлеба.
Она на мгновение замолчала, глядя куда-то мимо. На глаза навернулись слезы: -Я его и с картошкой, и с наваристым борщом, и с макаронами… Люблю его очень, — добавила она тихо, опустив глаза. В этот момент она как-будто перенеслась в те года скорби, голода и войны.
В силу своей молодости, Лида не уловила интонацию старушки; она со смаком наслаждалась вареньем изумрудного цвета, чуть с кислинкой, которое переносило её в теплые воспоминания о лете, о даче, ранних рассветах и мелодичном пении птах. Она зажмурилась от удовольствия и Марья Ивановна посмотрела на неё ласково, подумав: «Кому-то хлеб, а кому-то варенье — истинное счастье».
-Под вторым номером, -продолжила Марья Ивановна,-запишем свежий выпуск «Комсомольской правды ». Несмотря на прогресс в телевидении, старушка по старинке предпочитала узнавать новости из газет и бурно обсуждать, что очень нравилось Лиде. Ведь эти обсуждения начинались с новости и заканчивались очень яркими и интересными личными историями Марьи Ивановны.
После этого они дополнили список покупок ещё тремя пунктами простых бытовых мелочей. При этом шутя и хохоча так заразительно, что со стороны можно было подумать, будто они обсуждают план «Барбаросса», ведомый только им одним.
Вдоволь насмеявшись, Марья Ивановна промокнула уголки глаз ситцевым платочком, поднялась с табуретки и просеменила в комнату. А Лида тем временем положила в карман зимнего пальто план предстоящих покупок, обулась, натянув зимние сапоги и лёгким движением надела вязаную шапку.
Марья Ивановна вышла из комнаты, в руках у нее был вязаный пуховый платок. Она бережно накинула его Лиде на плечи, аккуратно подвязала и поцеловала девушку в щёку.-Спасибо тебе за помощь и компанию. Носи платок обязательно, не мёрзни, — поблагодарила девушку Марья Ивановна.
Лида обняла старушку и выскочила за дверь. Она любила эту одинокую женщину, оставленную неблагодарными детьми и внуками. И как могла она пыталась доставить Марье Ивановне маленький кусочек счастья — пусть даже в виде небольшой, но постоянной заботы.