ШАГИ

«Раз, раз (проверка микрофона). Ага, всё отлично. Меня зовут Ли́ам и я был альпинистом. Это история началась в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году. Два года назад. Тогда мне было двадцать пять лет. Мы с женой отдыхали в горах и… Я даже толком не помню, что произошло, но проснулся я в больнице и увидел, что у меня нет ног. В ушах сильно звенело, я не хотел видеть людей. Но доктора, они, они должны были быть рядом. Э́йва сидела у моей кровати и улыбалась сквозь слёзы. Спустя несколько дней меня выписали. Посадили на инвалидную коляску. Боже, как же мне было стыдно. Я так хотел бы сделать хоть несколько шагов. Эйва будто начала постоянно избегать нашего разговора. Я видел, как страшно выглядел теперь, но я думал:
«Неужели она любила меня только за то, как я выгляжу?» – я не хотел в это верить.
Каждую ночь, пока она спала, я старался как только мог тихо выезжать из квартиры, или звать на помощь своего друга Джорджа. Когда я оказывался уже в магазине, покупал ей самые лучшие и дорогие цветы, что есть в нём. Всегда приносил ей разные, она не любит одинаковое слишком долго. Я пытался создать в ней хоть каплю хорошего настроения. Но в один день, она будто взорвалась:
– Я больше не хочу жить с тобой. Я хочу быть с тем, кто выглядит полноценно! – не подумайте, что она поверхностная. По крайней мере, мне всегда так казалось».
(Шорох травы).
«Прошу, не уходи. Я хочу рассказать, что со мной было. Хочу, чтобы и ты это слышала».
(Обратно присела на траву).
«Я и сам понимал, как тяжело это терпеть и не стал спорить.
Я долго крутился вокруг её подъезда, верил, ждал, что любимая придёт. Каждый, кто выходил из подъезда, так обнадёживал меня, что мне хотелось ударить хоть что-то. Но я держал гнев, да и не мог всего этого сделать. Было из-за этого так обидно. Что я не могу сотворить и обычных вещей, пусть которые и могут отправить меня в тюрьму. Я ждал, очень долго. Целую ночь, потом день. Весь, серый, хмурый день, который, наверное, хмурился, потому что у меня ничего не вышло. Не выходило даже встать и сделать шаги. Тут я понял, что мне нужно поесть. Тогда я начал ездить по всем улицам в поисках пропитания. Голова кружилась, было плохо от голода и холода, ведь я был только в футболке и брюках. За ночь меня сильно заморозило. Я всё ещё не понимал, почему она меня выгнала? Почему ещё не вернулась? Почему она даже не прошла мимо улицы, по которой всегда проходила к центральному парку?
– Здесь есть кто-нибудь? – крикнул я глубокой ночью. Я уже не знал, на какой я нахожусь улице. – Помогите пожалуйста, люди! – я кричал так сильно и громко, что голос ослабел. Я отключился, ехав по дороге. Когда я проснулся, был удивлён, что меня ещё не сбила машина. Тишина уже не так царила в атмосфере, но езду автомобилей было слышно лишь немного. Люди уже начали идти по своим работам, снова не замечая меня. Я думал уже не о Эйве, а о жизни. Не потому что разлюбил, а потому что не мог любить мёртвым. Я хотел бы восстановиться.
Я ехал по неизвестным дорогам, мне думалось, что я уже очутился в другом городе. Я сторонился от людей. Ели-как находил пищу. Поселился на остановке «Студенческая». Я старался сдерживать свои просьбы, чтобы они не переходили в капризы. Но как же мне хотелось жить! Как хотелось сделать шаги! Я забыл последние две буквы в имени жены и всем казалось, что я невежливо зову кого-то. Но это я повторял её имя, хотя бы то, что не забыл. Я забыл её улицу, чтобы можно было сказать где я жил. Я говорил:
– Лод… Ло́ди… Ло́дково наверное –, но люди твердили, что такого названия не существует.
И так прошёл год. В котором были надежда, безнадёжие, отчаяние, уныние, голод, холод. А её, не было. Кого, её? Я уже всё забывал. Я думал, что живу там всю свою прожитую жизнь. Спустя ещё неизвестное количество месяцев, я увидел тот самый автобус. Автобус, из которого вышла… Эйва… Я сразу проговорил её имя полностью. Я уже собирался ехать к ней, но вдруг понял: она, наверное, счастлива. Зачем ей нужна обуза. Я просто не показался ей. Остался здесь, почувствовав себя уже безразлично. Когда она ушла, я снова забыл её имя.
Через некоторое время ко мне подошёл какой-то человек и стал меня близко разглядывать. Потом он ушёл. А на следующий день, как я понял, пришёл он же. Только ещё с одним человеком, вроде как девушкой. В последнее время я стал плохо видеть, поэтому не мог понять кто это. Позже я оказался дома. Я. Дома. Со мной рядом были друг Джордж и жена Эйва. Неужели я дома? Мне не верилось в это. Я протирал глаза, думая что это сон.
Я был так обрадован! Может и Эйва, я этого не знаю. До сих пор я являюсь инвалидом. За всё время я перешёл со второй группы на третью. И да, тогда я узнал, что должен был пройти осмотр ещё восемь месяцев назад.
Эйва, я хочу, чтобы ты знала: мне самому страшно, стыдно, и я хочу излечиться, хочу пойти. Я верю, что смогу, но мне нужна твоя помощь!».
Эйва заплакала навзрыд. Она за долгие годы поняла, какую ужасную ошибку она совершила. Она прыгнула на сцену и со всей силы обняла Лиама.
– Пожалуйста, прости меня! Мне так стыдно! Мне так жаль… –, кричала она, всхлипывая.
– Ну что ты, я тоже тебя люблю! – отвечал смеясь Лиам.
– А улицу-то вспомнил?
– Ло́дково?
– Да вообще не так! Ледо́вая! – восклицала Эйва смеясь.
– Да помню я! Тем более, это же на доме написано!
А спустя месяц Лиаму провели реабилитацию и он наконец-то смог ходить. Вот почему так важны любовь, сострадание, терпение, вера и надежда! Вот почему так важны эти шаги.