Кофе для Лёлика

У Али был ритуал.
Каждое утро Аля покупала два кофе.
Один — себе.
Второй — тому, кого она называла Лёликом.
Для всех остальных он был Алексеем Палычем. Солидным, серьёзным, с большими руками и тихим голосом. Но для неё — Лёликом. Он ворчал, когда она так его называла: «Какой я тебе Лёлик, мне уже за сорок», — но Аля видела, как поднимаются уголки его губ, как он прячет улыбку в усы. Её Лёлик.
Она покупала кофе и шла в парк. Садилась на любимую лавочку у пруда, где плавают утки и по утрам почти никого нет. Грела ладони о горячий картон, вдыхала горьковатый аромат с ноткой корицы — Лёлик всегда брал именно такой, и она привыкла. Потом пила маленькими глотками, смотрела на воду, на деревья и редких прохожих. Второй стакан ставила рядом, на тот край скамейки, где всегда сидел он.
И рассказывала ему всё.
Про новую начальницу, которая опять заставила переделывать отчёт. Про коллегу, съевшего её йогурт из холодильника. Про то, что сегодня снился странный сон — будто она летает над городом, а он держит её за руку и не отпускает. Советовалась с ним так, словно он и правда сидел рядом. Делала глоток, смотрела на воду — и внутри становилось тише.
Аля вспоминала, как они вместе ездили на море — в тот самый отпуск, который он планировал полгода. Он учил её плавать, придерживал, пока она барахталась и кричала, что утонет. «Не утонешь, — говорил спокойно, — я же здесь». У него были сильные руки с длинными пальцами, как у пианиста, хотя играть он умел только три аккорда на гитаре. И Аля переставала бояться. Доверялась ему, воде — и плыла.
Вспомнила зоопарк. Ту мартышку, что стащила его шляпу — панаму, купленную накануне. Она ему так нравилась! Обезьянка сидела на ветке, крутила добычу в лапах, примеряла на голову, а он стоял внизу, растерянный и смешной, и уговаривал: «Отдай шляпу, хулиганка». Они хохотали тогда так, что у Али заболел живот.
Вспоминала выходные, когда он готовил фирменное блюдо — жареную картошку с лисичками. У них всегда был запас грибов в морозилке: он сам собирал их в лесу под Питером, чистил, перебирал и замораживал маленькими порциями. Он любил готовить, делал это от души, напевая под нос любимое: «Капитан, капитан, улыбнитесь, ведь улыбка — это флаг корабля». Улыбался, помешивая картошку, и на кухне пахло так, что у Али текли слюнки. С тех пор жареная картошка везде казалась какой-то неправильной. Она пробовала готовить сама — всё по рецепту, как он учил. Но выходило не то. Не хватало чего-то. Может, его напева. Может, улыбки. Может, его самого.
Она сидела, пила кофе и вспоминала. Второй стакан медленно остывал рядом. Аля знала, что выльет его, потому что пить холодный напиток Лёлик не любил. Потом вставала и оставляла его на скамейке. Завтра принесёт новый. Уходила на работу — уже не такая пустая.
А утром снова покупала два кофе.
Один — себе.
Второй ставила рядом, на край скамейки у пруда.
И пока над стаканчиком поднимался тёплый пар с запахом корицы, ей казалось, что Лёлик просто немного опаздывает.