Не смог

День сегодня выдался не из лёгких. Работы было навалом. Она копилась из часа в час, несмотря на все усилия, я один разгребал её проявления как мог. Я не смотрел на усилия других, да и без того приблизительно знал, кто во что горазд, кто как справляется, может, даже знал наперёд, кто и сколько сделает и не сделает, объёмами работы других меня не удивишь. Как бы то ни было, но, я действовал в одиночку. Вот уже пять часов дня, я остался один. Мне здесь пребывать ещё столько же практически, мне оставили сразу несколько заданий, зная, что я не подведу. Мне приходилось работать за них, сидеть на месте было не в моём вкусе. Таковой была обстановка прямо перед описываемым событием. Из-за объёма предстоящих задач я был всецело поглощён своими действиями и исполнением, не думая ни о чём другом.
На тот момент я стоял прямо перед паллетом, закидывая стропу под ним, заняв положение на корточках, вприсядку. Ничто, кроме как этот поддон и эта стропа не занимали так мои мысли, как именно тогда. Вдруг, совершенно неожиданно, прямо посреди этих мыслей и этих дел возникло новое обстоятельство, побудившее меня вспоминать и описывать этот отрывок.
Что-то отвлекло меня от суеты рабочего процесса. Продетая уже внизу стропа перестала быть предметом моего внимания, ведь, передо мной возникла молодая женщина. Она выглядела как тощая блондинка, одетая в чёрные джинсы, серую кофту и белые кроссовки. Волосы были собраны в пучок, дополненный торчащей из него ручкой. Нарушительница процессов отвлекла моё внимание вопросом, суть которого я не помню, да и не пытался особо. Она, задав вопрос, дождалась моего внимания, момента, когда я образу взгляд на неё и заняла, если позволительно так изъясниться, «витринную позу». Она встала словно фигурка из какого-то попсового сериала или другого подобного произведения. Стоя надо мной, она закинула одну ногу за другую, чуть наклонив корпус вбок, обнимая себя руками, словно, пытаясь согреться и запрокинула голову в сторону, украдкой наблюдая за моей реакцией.
На тот момент я был слишком поглощён своим занятием и не обратил на неё активного внимания, лишь заприметив детали очередного обстоятельства, как мне показалось на тот момент. Замерев и простояв в этой позе с минуту в тишине, не дождавшись от меня ни ответа, ни активного внимания, она удалилась, не обронив ни слова.
Следующим инцидентом по хронологии было уже другое событие, также подкреплённое моим участием в другой роли. Лицом, выступавшим для исполнения этого рассказа была она же. Уже в другой день она, дождавшись намеренно или не намеренно момента, когда я был один, подошла ко мне в отдел. По одной только непривычной для неё, не спешной манере было довольно легко догадаться, что она шла сюда с личным, не рабочим мотивом. Она подошла к столу, за которым сидел я и задала мне вопрос о роде моей деятельности, мол, чем я занимаюсь. Вопросы её были не из оригинальных, она лишь хотела раскрутить меня на внимание. В этот раз у неё вышло, я включился в разговор с её подачи и отвечал на очевидного рода вопросы, прервав свою деятельность. После ответов на вопросы я встал из-за стола и подошёл к ней. Мы прошлись буквально на несколько шагов. Она, о чём-то думавшая, но, активно рассказывающая, завладела моим вниманием, приоткрыв новые на тот момент ощущения.
Меня накрыло чувство сладости, поднимающееся откуда-то из груди, всё пространство и мысли вокруг вдруг стали яркой, горячей, плавящейся сказкой, я обнаружил в себе желание закрыть глаза и отдаться прямо в её руки, слушая её голос, не желая выходить из этого состояния. Внешне я лишь помню, что замер, все эти ощущения я прокрутил у себя в голове, не поддавшись им внешне. Я плавал в этих ощущениях примерно с минуту, затем, отторгнув их волей. Она, видимо, почувствовав происходящие события, почти сразу после моего мысленного отказа участвовать в этом, удалилась.
Крайней моей встречей с ней была мимолётная сцена в лифте. Я опаздывал на смену и уже стоял в дверях лифтах. Нажимая на кнопку принудительного закрытия двери, я заприметил боковым зрением не знакомую фигуру, спешащую прямо сейчас в лифт, как я буквально десять секунд назад.
Это была она. Я не узнал её вне её обычного наряда. Она была одета под стать погоде, лёгкая футболка, открывающая бо‌льшую часть живота, джинсы чуть синего цвета и волосы, привычно убранные в пучок, составляли её тогдашний облик. Я подождал её, принудительно открыв дверь лифта, т.к она оказалась проворной, постигнув расстояние от турникета до лифта в темпе. Прошмыгнув в приоткрытую дверцу лифта, она посмотрела на меня в упор своими игривыми глазами с не мало открытым зрачком, возможно, она обладала не выдающимся зрением. Я подстегнул её фразой о том, что она опаздывает, спросив, со скольки и до скольки она работает. В звуке поднимающегося лифта с её стороны был дан ободряющий ответ о том, что она работает в похожем графике, сменившийся болтовнёй с её стороны активного вида, обо всём и ни о чём одновременно, характерный для её племени. Двери открывшегося лифта на нужном этаже расстроили нашу внезапную встречу, отпустив каждого по своим делам.
Настало время другой, так не вовремя ввалившейся в мою жизнь. Она явилась внезапно, от моего знакомого, чьё имя останется неизвестным.
Как только я увидел её фамилию в графике в одну смену со своей, я понял, что что-то будет. И я не ошибся.
Обычный день обычной смены. Переоценка. Начальник подходит ко мне, представляя нового члена всего этого безумия. Не понимаю до сих пор, почему её сбагрили именно мне. Она пришла от другого человека и он несёт за неё ответственность, хотя бы потому что она представлена от него, это первый факт её существования в отделе. Она пришла от конкретного человека. Что ж, так или иначе, в этот день она была предоставлена мне в подчинение. Её манера маленькой девочки всему удивляться, быть бойкой, но, в то же время, кроткой и любопытной не мало подкупала. Она сходу сказала, что будет ходить за мной и смотреть за тем, что я делаю первое время. Было крайне забавно, что она застала меня в истощённом состоянии. Три смены подряд, крайняя из которых, перед текущей, была с пятью часами сна. Я был истощён энергетически, слив свою энергию самым низменным способом, знакомом многим парням. Несколько раз. И вот, не проспавшись, в состоянии живого трупа, без еды и воды, намеренно не поев, четвёртую смену подряд, я смотрю на неё. Половина моих реакций не реализуется по причине измождённого состояния. У меня нет сил на страх, который маячит где-то в мыслях, что уж про него лишний раз упоминать. Он преследовал меня на краю сознания всё время взаимодействия с ней, но, в тот день, мне было не до него.
Она была несколько болтлива, рассказывала о себе и слушала мои ответы, вместе с пояснением того, что и где находится. Её манера подкупила меня, и, хоть я и двигался и разговаривал как сорокалетний, выбившийся из сил мужчина, я постарался выложиться, отвечая на все её вопросы и показывая из раза в раз все рабочие моменты. Я показывал каждый процесс физически, попутно комментируя, что я делаю, повторяя и интересуясь обратной связью от неё. Это был любопытный опыт, она помогла мне закрыть крайние смены, которые без её участия тянулись ужасно медленно. Она бегала только за мной, хотя была уведомлена, что может спросить что-либо, интересующее её, у других коллег, более опытных, чем я. По достижению трёхкратного повторения этого мотива, я перестал напоминать ей о том, что она может постигать знания у других. Наш с ней дуэт был неотрывен. Её манера приближаться ко мне впритык, в упор, касаясь своим телом моего, вызывала бурю естественных реакций. Её представитель был уведомлен об этом, потому что я не хотел покидать свою работу в настолько разбитом состоянии, ещё и будучи зацепленным эмоциональным крючком.
Однако, весь остальной состав рабочей группы был непреклонен. Она была глуха на одно ухо, потому, по её словам и словам представителя, каждый раз подходила ко мне в упор, желая внять подаваемой ей информации. Она любила подчеркнуть, что отдел не обойдётся без меня, но, мне, уже твёрдо вынесшему для себя окончательное решение, было всё равно.
Улыбка принадлежности. Она объединяла всех их. Похоже, что, для них одной из самых больших страстей на свете является подчинение тому, кто им подходит. Неважен механизм проявления, его течение для меня недоступно, пока хватит простого подмечания факта. Эта улыбка, тонущая в блаженстве, появляющаяся на их лицах, словно плывущих в океане энергии, вгоняющее их в дрёму состояние заводит и пьянит, ведь оно выходит изнутри, перекликаясь с изначальным смыслом их существования. Эта улыбка для них нега, они счастливы испытывать это состояние, она не стала исключением. Я видел, как она испытала блаженство, войдя вновь в гормональный удар. Её не остановили ни замужество, ни то, что мы были на виду у других, ни холод моих реакций. Ей было хорошо, ей было отлично и она хотела ещё, только больше. Тет-а-тет она приближалась своим лицом на расстояние в тридцать сантиметров, стараясь обогнать диаметром своих зрачков Сатурн. Они очень любят погружаться в это детское состояние, проецируя образ отца на источник гормональной подпитки. Эта не стала исключением, как я уже выразился до.
Она, хотевшая и рационально, и эмоционально, впитывала знания действительно быстро. Неизвестно, да и не будет известно уже никогда, повлиял ли я лично так на неё или она сама была способным индивидом, первое не исключает второе, факт в том, что она научилась всему крайне быстро. За три дня моего обучения она достигла умений, знаний и показателей, которых достигает обычный сотрудник лишь за месяц, что не укрылось и от начальников, которые озвучили сей факт при мне. От них не укрылось и моё влияние на неё, потому, при паре удобных моментов, я сбагривал её другим, во имя избежание подозрений, которые, впрочем, были уже утвердившимся фактом, не скрытым от всего коллектива. Я был только рад покинуть это место, обнаружив, что из-за зияющей в груди пустоты и сам испытал привязанность, мне были ни к чему контакты какого-либо плана на работе, хотя, я подозреваю и активно предполагаю, что остальные члены группы видели моё состояние и по-своему жалели меня, пусть и не вслух, они были не дураками и по-своему знали, видели жизнь. Тем не менее, я знал, что более активные действия спровоцируют её представителя, зная уже одну историю от неё, закончившуюся ненавистью представителя в адрес другого активного сотрудника, достигшего цели и результата влечения обоих.
Финалом аккорда, после которого я получил новый физический урон, стало новое явление её гормонов, влияние которых я ощутил на себе в предпоследний день работы накануне увольнения. Она вызывала неминуемое желание, находясь рядом физически и проецируя свою тягу, возможно, уже мысленно, раз я настолько напрямую видел воплощение её желания в весьма точных деталях. Я сужу о её посыле так, потому что уже знаком с механизмом их влияния на свои мысли, когда посреди моих расплывчатых суждений, наслаивающихся одно за другим на поток мыслей, вдруг вырастает одно точечное, конкретное и являемое прямо сейчас, оно обладает признаком внешней воли. Её касания и игривый настрой, который был описан представителем как обычная манера её общения с другими, был актом проявления личной симпатии, ведь, например, другой сотрудник тоже мужского пола не вызвал у неё почти никаких эмоций. Я также видел её лицо и примерный ход мыслей, когда она оставалась с собой один на один и видел как расцветало её лицо при моём приближении и обращении, видел, как она замеряет мои реакции во время разговоров с другими сотрудниками. Боковое зрение штука надёжная, при некоторых зрительных контактах, она, бывало, отворачивалась, не желая совсем в открытую признавать свой замысел. После той сцены я мысленно взмолился о том, чтобы это всё прекратилось, не выдержав нападок мысленных видений обретения желанного. Сразу после моей мысленной просьбы её поведение изменилось и она засела внутри одного из укромных мест, поглощённая своим делом.
От меня была ровно одна попытка активного взаимодействия с ней личного характера, которую я выдавил спустя огромное напряжение, сказав ей, что мы можем познакомиться поближе вне работы, т.к мне показалось, что у неё есть личный интерес. Сразу после этого замечания она отстранилась, сказав, что это возможно, если я желаю и после этого замяв тему, начав активно расспрашивать меня про рабочий процесс и его тонкости. Я, высадив кучу энергии на переживания и этот один вопрос, был полностью опустошён, проклянул про себя всю эту тему, злясь на самого себя за нерешительность и её роль, т.к, она могла подставить нас обоих, после чего она бы работала в опороченном статусе, а я бы потерял всю высоту своей репутации в обмен на закрытие обычной житейской потребности. Это того не стоило, по итогу, я ушёл оттуда, стерев все контакты людей, с которыми я взаимодействовал.
Этот опыт передан с целью закрытия личностного вопроса и совершения вывода о том, что я проиграл своим желаниям, но, хотя бы, унёс оттуда ноги. Теперь, без этого безумия и хаоса я могу начать новые дела, не думая о последствиях своих выборов, будучи свободным от влияния той, что играла на страницах рассказа. Излечение от манящих скул и черт её лица пройдёт быстрее, чем в предыдущих случаях, буду честен, если скажу, что желаю избавления от чар таких как она раз и навсегда.