Забывчивость

Зелёный свет. Тонкие вены пронизывают сосуд, издали напоминавший миндалины или сердце. Когда просыпаешься – не понимаешь ничего. Лучшее состояние для такого, как я. Забывчивость.
На столе лежат мои наушники модели Вайпер. Их изумрудный свет и имеет некую потребность в моем скорейшем пробуждении.
Просто супер. Теперь моя же техника пробуждается подобно самому наглому коту, желающему или посрать или пожрать, и решает пробуждать меня.
Ой, ох уж мои чакры. Им только надо пробудиться.
Мой экран потух, лампа не работает. Одно лишь меня радует: если мелькает в одиночестве частица, способная вообще обрадовать пробудившегося человека. Это зимняя нега за окном.
Единственный раз, когда, правда, не хочется смотреть в окно. Ослепительный свет фонарей, тускло и лениво ищущих поверхность для освещения. Снег скатертью лежит небольшим слоем относительно глыбовых сугробов. На нём присутствуют следы сотни человеческих следов и лап ещё более неведомых нашему глазу странных существ.
Моё окно выглядывает из старого немецкого дома. Их строили после войны, отстраивали колыбель практичными захватчиками. Города-Герои населяют Россию. Страна их рожает, как смену направлений в политике за 20 век. На таких старых и малоэтажных домах селится ветвистая растительность. Русские лианы. Они закрывают окошки, из-за чего дети, подобно маленькому мне, чувствуют себя Маугли.
Сейчас она засушенная и покрыта хрустальной коркой: наступает скоро Новый год. Ветки похожи на лапки огромных насекомых, страстно желающих поселиться в твоём комнатном растении. Денежное дерево, поливаемое мамой: столь желанная обитель для гнёзд бродячих пауков.
Забываю поливать иногда мой живой денежный знак. Я у матери маленький обманщик.
Вид из окна шикарный. Пейзаж не перекрывают дома, скорее, дополняют медленно падающий снег. Крыши домов приобретают ту самую зубную пасту, которая сползает с десны на прелестные губы подмостков из мокрого бетона. Пелена постепенно окутывает всё пространство, превращая утренний вид из окна в пустыни Арктики.
Маленький мальчик старается повторить опыт Сальвадора Дали. Использует 9 из 10 зубных тюбиков отца сестры. А если он найдет ещё и Мистер Пропер, который прячет мама…
И сотня инеевых светлячков, тораксы мило обнаживших и слетевшихся к нам в дом, находит здесь убежище от мглы, отражающей свет.
Тьма, падая на кристаллический истоптанный снег, создает атмосферу нависающей угрозы колоссального размера. Какой-то горный великан решил отдохнуть и разобрать Ниву моего соседа своим телом. Ребята, достаем карбюратор. Тут сплошной металлолом.
Знаете, на старых окнах стоят между рамами железные решетки. Сплюснутая женская талия. Песочные часы, внутри которых обитают властелины дома – паукообразные ловцы. Их шёлковые нити переплетают реальность, делая каждое колебание чем-то особенным: резонансом для окружающего мира. Через запаренное стекло на меня смотрят множественные глаза. Пауки боятся людей и предпочитают их избегать. Но никогда не узнаешь, пока не пропустишь кормёжку своей возлюбленной Селиты.
А снег идёт… Ветки, срубленные дровосеками, выглядят поистине жалобно, словно им просто не дали летать на большой высоте. Не позволили даже дотянуться до облачка. Зато в карман штанов к ламберджекам попали заслуженные от ЖЭКа купюры рублей и копеек.
Транспортная сеть уничтожена. Её ветви, все участки гряды поражены взрывами. Кто теперь будет в роли ЖЭК? Кто восстановит прекрасные деревья, которые просто росли в самое небо? Может, человек, отдавший приказ рубки и пилки, просто-напросто завидовал кронам? Его не устраивало, что не всё на участке местности принадлежит ему и контролируется сильной, пятипалой руки?
Одинокий рыжий пакет зацепился за ветку. Вылетел из окна с тусклым светом. Теперь и он медленно-медленно погружается в стиральный порошок.
Это самая деятельная ночь в году. В белом безмолвии наших пустошей лишь прослеживается тенденция к замиранию всего живого. Белый Хлад. Часть цикла жизни – это замирание. Белая депрессия.
Тепло от батареи так приятно переходит по телу к ступням. Но греет ли оно вообще? Не иллюзия ли это для поддержания мифа, что зима отступит и начнётся весна?
Не чувствую ничего.
Огни горят, окна не плавятся. Это наш общий котёл из нержавеющей стали и пластика. Соседи отмечают крадущееся наступление нерабочих дней в сладком чревоугодии. Некоторые чудаки даже ходят по дорожке, окаймлённой коричнево-бледным заслоном из твёрдой воды. Сумки, куртки и шапки – вот их необходимые атрибуты. Почему зимой никто не берёт зонтик? Ведь может пойти мокрый дождь.
Листья копеечного цветка же повернуты к самому окну. Как будто я могу им нравиться после того, как не поливал их? Они, разумеется, обиделись и не хотят со мной видеться вообще. Но их вера в людей ещё теплится в самом стержне. Листки обращены к дорожке, по которой ходят чудаки. Не могу разглядеть их лица. Ходячие белые привидения. Всё в волшебном порошке, убивающем тепло, что хочет укрыться и продолжать жить. В этом есть что-то жизнерадостное, невероятно позитивное.
Что до меня, зрелище, которое демонстрируется моему глазу, очень затягивает. Гипнотизирует, не давая даже помыслить что-то иное. Хотя, нет, я могу подумать о какой-нибудь грязной и пошлой шутке. Воплотить задумку в жизнь. Но разве это уместно сейчас? Вид белой смерти навевает желание написать стихотворение.
Никакого холода. Окно плотно закрыто. Моим паукам уже нечем питаться. Будь я бы дрессировщиком домашних животных, научил бы моих паучат впадать в спячку, чтобы они уподобились хозяевам тайги – бурые мишкам. С приходом возможного конца зимы будильник бы стал звенеть, как кипящий чайник, решивший посвистеть на плите в двенадцать часов ночи. Минута в минуту. Весь мой потолок был бы в паутине, пронизанный шёлковыми нитками, сотканными мудрыми ткачами. Их гонцы спускаются ко мне в город великанов для важного объявления.
Ко мне тянутся волосатые паучьи лапки. В отражении этих больших глаз отлично вижу себя. Подобен вампиру, не вкушавшему вино с кровью. Сливаюсь с окружением, на фоне Хлада неприметен.
Мне не хватает собачьих глаз. Тех, что смотрят с преданностью, пропитанной заботой. Эти щенячьи глаза излучают магическую теплоту, которая может быть внутри даже самого буйного животного планеты. Во всем виновата эволюция. Мы пока не дошли до идеала. Просто призраки во мгле с нимбами Величия.
Будь осторожен с желаниями: а лучше не желай ничего. Это продолжение умной фразы. Что ты не пожелаешь, как итог, лишь получишь удары в сердце. Оно само свернётся трубочкой и забьется в угол помещения в виде тела, прекращая выполнять «щенячьи» функции. «Кто угодно, но не я. Скажите желудку, пусть станет почти вечным двигателем». Именно так и думает сердце. Ему очень тяжко. Его стоны сопоставимы с ударами в минуту. Я слышу их. Не так отчетливо, но вполне различимо для молоточка. При таких порезах от сосулек, которые в ладонях людей быстро таят, сердце и превращается в паука в углу комнаты. Он молит, чтобы не убирали спасительную паутину, и просто боится не пережить зиму.
С мошенническим прищуром за мной наблюдают глаза. Находящиеся чуть выше подоконника белые радужки. Смотрят прямо в душу. Вызов принят! По бокам от них по металлу подоконника стучат худые пальцы. По очереди — левая рука, с правой же всё не так однозначно.
Сначала 4 пальца вместе, затем триплет без мизинца, и большой приводит ладонь к вкрадчивому танцу. Но правая играючи меняет свой ритм. Левая излишне консервативна до перемен. Всё-таки для мизансцены происходит смена действующих лиц.
Перчатка, вся в белилах, сжалась в детский кулачок. Он дышит, периодически чуть-чуть сжимая и немного погодя разжимая крепкие пальчики. В целом, мне же бояться нечего. Моё спокойствие не утаить от глаз, смотрящих на мой нос без перерыва. Вокруг очей чёрные круги, формируют два уголька на Новый Год. Недостаток сна или плохая пища?
Он весь белый. Или она. Пола не разобрать. Правая рука, поклоняясь, как заправский фокусник, делала представление для лепестков моего драгоценного цветка. Денежное дерево и вообще предало меня: повернулось танцующих кистям незнакомца. К правой, мать её за ногу, руке. Чтобы эту …
Левая стала царапать воздух, словно маленький кот принял вид двуногого животного. Чуть-чуть расстояние не преодолевало сантиметры до моего стекла и решеток в окнах между ними. Игривый котёнок, который не может зацепить с кухонного стола рыбу. Как герой, висит на карнизе и цепляется за каждый миг своей жизни.
Всё-таки зря я пропускал театральные пьесы. Там такие же представления происходят каждый день. Загляденье! Истинная услада для моего чувствительного сердца. Кукольный дом.
Кисти подняли самое настоящее чёрно-белое тельце, плотное по бокам и втиснутое в костюм клоуна. Вокруг шеи расплылось, как чернильная клякса из ручки, тёмное пятно в форме ромашки. Морда была круглая и вся в белилах для представителей цирка. Он стоял под шедшим и ни капли не уставшим снегом: руки по бокам, а правая часть таза повернута ближе к окну. Поза ожидания и удивления. Его улыбка лишь подчёркивала кристаллические зубы на фоне шедшего чистой метели.
Самый важный момент – это вовремя остановиться. Ни сделать шаг вперёд – упадешь в пропасть. Нельзя назад – там опустошённый мир. И ты стоишь в раздумьях. Боясь сделать неправильный шаг. Ненужный выбор.
Я похлопал. Это было очень эффектно, очень артистично! Это заслуживает оваций.
– Браво, бис. Ещё, ещё! – Я почувствовал, что хандра отступает. Мир умирает. Но зато это весело. Можно посмеяться. Томик стихов Есенина подождёт. Важно хорошо просмеяться. Хотя бы иногда, это точно. Мир перестаёт таять на глазах.
В белой левой ручке появился шарик с красной подставки дугой. Внутри снеговик, ёлки и праздничное настроение. Его глазки перебегают то на шар, то на меня. Мой подоконник принимает удар. Осколки стекла теперь будут отражать свет с окон и не прогревать его. Снеговик же может стать настоящим, покрыть несовершенство ржавого подоконника истинной сущностью своего же бытия. Теперь в воображаемом шарике и, правда, новогоднее настроение. Снежинки спускаются с неба всё тише, всё тише… А песенка Нового года всё ближе, всё ближе…
Теперь треснутый шарик с хлопьями снега занял своё место на этой мизансцене. Перистые облака снега очень схожи с пшеничными мюслями, ждущими своей казни в моей ротовой гильотине, а конкретно, в самые творческие и радостные дни, когда можно написать пару строчек, выдавить из себя капля за каплей абстрактную метафору. Периодически, с ними очень сложно совладать в одной голове. Они разрывают на маленькие градины, которые падают на машины, дома и людей, причиняя им некий моральный ущерб.
Мое дело – писать из головы, пока храм сознания не стал ветхим от смен времён года.
Мой визави опять застыл под идущим снегом в ожидании. Руки по бокам, теперь левое плечо ближе к сломанной новогодней игрушке в моём стекле. Может, снег перестанет идти? Он поглощает всё живое. Метаморфоза обернётся ледником, замёрзшей жизнью для всех обитателей нынешней улицы.
У него нет клоунского носа. Чёрные пуговицы, белый бархатный наряд. Сверху, на голове шестиугольная шапочка. Маленького такого размера, что можно спутать с короткой стрижкой. Он доволен тем, что происходит. Но в любой момент нас может засыпать коварный и жестокий буран или его негодующая сварливая жена метель. Зал замер. В вечном ожидании весны.
Его чёрные лапки тянутся вниз. Он опустился до своего первоначального состояния, когда его кошачьи глазки то и дело смотрели на меня, как ювелир смотрит на забавную стекляшку. Производит оценку места действия и актеров. Он смотрит на меня тем же трикстерским взором. Началось действие. Какой же это акт? Я потерял нить повествования.
Теперь он угрожающе смотрит на меня, будто наглый вор. Осматривает мою квартиру изнутри, стоя при этом с ломом в руках. Вот его подарок на Новый год. Он лишает нас всякого ненужного хлама. Мой заботливый Гринч, агрессивно настроенный против меня и замка Снежной Королевы.
Но я что-то слышу. Хотя из этих стен не слышно голосов тех, кто жил и страдал тут ранее. Но заметно, как этот клоун отступает назад к надвигающейся снежной буре. Его конечности расслабляются, злобный оскал сменяется более доброжелательным и невинным. Теперь голова смущённо опущена, а привычная поза все никак не получается. Теперь я точно могу про это написать. Грустный и обеспокоенный чем-то фат.
Моя ладонь уже у стекла. Запотевшего, холодного на ощупь, осколку магматических извержений. Возможно, он почувствует. Мой дух этого Нового года. Которым хочется поделиться с другими людьми, разделить с ними радость предстоящего праздника. Теперь я понимаю Новый Год, который может быть всегда со мной. Я ему благодарен.
Такого жалобного лица я ещё не видел ни в каком кино, не представлял ни в какой книге. Неужели никто не поможет ему в этот буран? Тогда сердце человека окончательно перестанет биться, оно устаёт от работы, объятое могильным льдом. Забытое человеком, не нашедшим свой свет свечи. Зима стала вечной. Новый год – лишь признак этой зимы.
Внезапно, произошло странное прикосновение. Моя ладошка почувствовала сигнал, шедший от всего существа моего окна. Оно тронулось, как лёд в Антарктиде от потепления. С каждым ударом лома об окно ломалась каждая печать. Их семь, же. Осталось пять. Его чёрные длинные ботинки, в которые адски неудобно ходить, особенно по сугробам, теперь стояли на моем любимом подоконнике. 4 печати осталось.
Буран. Он поглощает весь мир. Мгла. Бездна. Без света. Я даже не знаю, ослеп ли я. Возможно ли вообще такое? Одно я знаю точно… Зима застилает бледного шута и льётся через трещины в мой замок метафор…
…
Снова здесь. Опять этот вой.
Шкаф! Быстрее туда. Нужно аккуратно разместить рюкзак среди одежды. Это место научит любого думать быстро и так же всё делать.
Слышу эти лапы. Разрезающие обычную поверхность воздуха, которым мы дышим. Его пасть смертоноснее, чем любая мухоловка. Хотя сейчас мы уже попались. Лишь ожидаем своего часа.
Он здесь. Прыгнул, судя по скрипу, на кровать. Не дышать, не дышать! Никогда не дышать! Он на кровати. Его слюни с характерным звуком падают на покрывало. Постараться не выблевать, когда тут вонь смрада и внутренностей – не дышать! Не дышать!
Демогоргон.
В комнате помимо меня никого и нет. Слышу его возню на кровати. Он перестал выть. Скорее всего, мухоловка захлопнулась. Слюни не капают на кровать.
Она скрипит. Тут так пыльно. Словно этот дом заброшен. Но ничего удивительного. Скоро, если мы вообще подумаем дышать – в нём и, правда, не будет ни души. Собраться. Нужно собраться. Наблюдать.
Ловушка открылась. Он вцепился когтями в пол. Отбросил пакеты, которые лежат у кровати сбоку. Она прогнулась. Поиск жертвы. Надеюсь, он уйдет. Я оставил нож на полке рядом с кроватью. Она находится в другой стороне кровати от пакетов. Надеюсь, это чудовище покинет комнату. Можно было впрыгнуть в окно.
Он раздирает кровать.
Но окно с другой стороны делает меня уязвимым. Демогоргон догонит на открытой местности. Если я не поскользнусь в грязи.
– Эй, урод! Иди сюда! Я покажу тебе, как можно трогать мою жену! Иди сюда!
Это Иван. Черт возьми! Зачем он… Я лишь чуть приоткрою дверь…
Опять вой. У меня начинают трястись руки. Дверца чуть скрипит. Демогоргон открыл свою пасть. Мы это понимаем. Что теперь нужно лишь бежать. Или драться.
– За моего друга, ты, чертова тварь! Иди ко мне! – Иван вооружен аэрозолем и паяльником. Хитро! Очень хитро. Я могу ему…
Демогоргон прыгнул. От головы Андрея ничего…
Не осталось!!! Не дышать! Не дышать! Я не могу ему помочь! Хотя бы самому выжить! Чёрт возьми! Боже! Нет!
Тело отлетело в стену. Картина, похожая на Айвазовского, упала. Вой заставляет меня сходить с ума. Могу себя выдать. Надо успокоиться. Ивану оторвали башку! 1,2,3, вдох, выдох. 4,5,6, вдох-выдох, он меня не видит. Он меня не видит. 7, 8, 9…
Спокойно. А то я тоже умру. Не могу ему помочь… Если бы паяльник сработал, то шанс был бы вообще на спасение. Сейчас мы потеряли ещё одного. Да упокой Наш Господь его душу. Я прошу тебя.
Я держу свою левую руку. Онемение. Но такой симптом наблюдается у больных с тремором. Черт возьми! Надеюсь, Ася и ребята живы. Не знаю, где они. Но портал в логово твари – туалет. Маленькое, разбитое зеркальце. Уходи туда, Горгон. Больше тут никого нет.
Он прыгает по дому. Когти скребут по ванной. Он ушёл. Изнанка вышла отсюда. Господи. Я крикнул. Что нам дальше делать без Аси?
…
Он опять здесь! Слышу вой. Нееет!!! В этот раз я выживу. Демогоргон меня ранил. Но я выживу!
Асин крик. Звук рядом со мной. Словно кожу всю отделили от костей.
…
Ясный сад. Солнце светит очень ярко, облачков почти нет.
Куст, в котором я решил отсидеться, достаточно большой, их целая гряда. Теперь моя рана на лице не так болит после последней стычки с этой тварью. Коля нашёл обезболивающие. Я ввожу себе раствор. Несколько доз сразу. С моего уха не прекращает капать кровь. Она просто залила мои руки и шприц. Справа я не слышу ничего. Словно там внутри что-то застряло и не даёт даже послушать шелест травы. Я пощупал. Дикая боль заставила выброситься шприц после введения.
Можно попробовать ввести ему небольшую смесь. Как говорила Ася, гипотетически хлорка в сочетании с этим веществом могут его покалечить. Я опять взял шприц. Надо достать ту баночку.
Вой. Опять. Нет! Прошу, нет! Обезболивающее даже не начало действовать. Где остальные? Крики, было во время последнего его появления… Надо наполнить шприц. Также может помочь дезодорант. Если попасть ему в рожу… В чёртову, зубастую рожу…
Он будет здесь. Так, или иначе. Пока его нет. Появится Изнанка снова там. Окна и двери снова закрыты…. Надеюсь, Коля с ребёнком успели выбраться…
Ухо… В нём словно черви роются. Проделывают проход в земле для своего тела. Они дойдут до мозга. Скоро умирать. Чёрт возьми.
Опять ОН! НЕТ! Он крадётся… В дальнем участке около дерева. Пасть закрыта, но его слюни текут по адскому цветку. Аккуратными шагами он передвигается к дереву. Я не издаю ни звука. Не дышать! Это я усвоил. Нужно лишь отвлечь его.
Я бросил камень в сторону от дома. Демогоргон услышал звук столкновения с забором. Кошмарный сад становится невыносимым. Он ринулся на звук.
Мой шанс!
Я сделал мастерский рывок из кустов. Очень быстро пробежал до дерева, повернул направо. Но из огня, как говорится…
Он меня услышал! Чёрт, чёрт, чёрт! Ухо болит. Черви словно проедают все мои внутренности. Я должен бежать!
Лучше бы не оглядывался! Демогоргон бежит за мной на задних лапах, раскрыв свою пасть. Скоро я там окажусь, если не приму никаких мер! Сука!
Сейчас или никогда! Я дерусь за свою жизнь с фантастической тварью! Пора помочь ему меня сцапать.
Я развернулся и побежал на него. Он перестал бежать на четвереньках и стал на две ноги во весь рост.
В момент его удара правой лапой я уколол его шприцем со смесью. Ввел всё до последней капли. Ему стало хреново. Он упал на четвереньки. Время убегать! Я свое сделал! Черт возьми, я сделал его! Я оглушил Демогоргона!
…
Да. Отличное утро. Нужно писать эти чёртовы строчки. Доходы от предыдущей книги уже подходят к концу, а на работу я не устроился. Нужно понаблюдать за тенденциями и современными историями. Сейчас некий творческий кризис. Пару месяцев, так точно.
Зато я хорошо выспался. Надо посмотреть кривую спроса на ходовые книги. Может, получится что-то с этого заиметь. Даже сны свои не напишешь. Я их сразу забываю. Но происходят, как в реальности.
Да, нужно написать про любовь.