Без четверти три

Я проснулся от толчка. Словно кто-то схватился обеими руками (как щипцами) за изголовье кровати и пихнул вперёд, как платье одёрнул, сантиметров на несколько. На голову мне упало что-то мягкое, нетяжёлое и пахнущее какой-то синтетикой, как мягкая игрушка из автомата-хватайки с рычажком.

Мне, как жителю мегаполиса, неведомы были ни полная темнота, ни полная тишина. Свет из окон соседних домов и уличных фонарей вперемешку с шумом дороги всегда создавали тот световой и звуковой фон, что убаюкивал меня перед сном. Колыбельная большого города. Кое-как различая силуэты предметов вокруг меня, я потянулся рукой к лампе над столом и нажал на кнопку. В темноте все звуки кажутся громче. Вот и сейчас щелчок выключателя показался выстрелом. Яркий свет резанул по глазам. В комнате ничего не изменилось, с тех пор как я лёг. Я посмотрел на наручные часы, лежащие на краю стола у кровати. Серебристые стрелки на черном циферблате показывали без четверти три. И вдруг меня осенило: никто не трогал мою кровать, просто рейка под матрасом из «Икеи» выпала. А таким сильным этот толчок мне показался лишь во сне. Поднимать матрас и проверять мне было лень, и я, выключив свет, снова погрузился в сон.

Снова шум — на этот раз скрежет и скрип. Я открыл глаза — темно, на часах половина четвертого. В висках гудело. Снова утром под глазами будут мешки – от плохого сна.

«Чёрт… — прошептал я, — крысы, что ли, пляшут за плинтусом?»

Бесит всё… Вот бы уснуть хрен знает, на сколько, и чтобы никто не трогал и не шумел.

Наконец, снова сон укутал гудящую усталую голову. Легко, тепло, пусто.

Снова толчок — будто подбросили. Я открыл глаза — темно. Взял часы с полки — без четверти три.

Как? Только что же было полчетвертого…

Снова скрип. Даже, скорее, скрежет. Мерзкий, как вилкой по тарелке. Я съежился от омерзения. Под кроватью щелкнуло. Я в гневе подскочил и свесил голову вниз, чтобы заглянуть под кровать.

Как только я опустил голову, перед глазами сверкнуло ярко-белым, по лицу резануло чем-то горячим. Острая боль во всей руке. Перед глазами чернота, боль во всем теле. Из груди вырвался вопль. Я тряхнул головой, обернулся – ничего не вижу. Будто глаза выкололи. Руки не чувствую — только жгучую режущую боль в локте и головокружение.

Затем чей-то визг, потом рык, шипенье. Все еще ничего не видно, всё болит и горит. Потом резкая боль вокруг шеи пронзила каждую клеточку — словно впились огромными челюстями. Мерзкий хруст… Тишина.

Я открыл глаза. Светло, в окне голубое небо и соседние высотки. Заливистый птичий хор щекотал слух. Голова была легкой, разум чистым. Хотелось пить. Я потянулся, посмотрел на часы — на ярком солнечном свету вглядываться в бликующий циферблат было даже труднее, чем в темноте. Я вгляделся – без четверти три. Я вздрогнул, посмотрел в окно — голубое небо затянуло темно-серыми тучами.

Под кроватью раздался скрип.