Глава XI. Посланник (Глава 11)

Старший стражник Фабер сидел и откровенно зевал. Он бы давно заснул, но надоедливая муха мешала ему это сделать. Привычный ритм жизни был нарушен. Охрана города разогнала всех, и процветавшая некогда у городских ворот торговля остановилась. Чума — будь она неладна. Бургомистр Фольмер сказал, что получил от голубя-випина весть: со дня на день приедет королевский посланник.
Своему начальнику, капитану стражи Мартину Фельдеру, Фабер в связи с эпидемией посоветовал не выходить на службу. Обещал, что сам всё сделает и привезёт продукты. Особенно начальнику нравился продолговатый белый виноград — сорт «Дамский пальчик». Каждое утро Фабер присылал ему целую корзину этого винограда и только удивлялся, как начальник поедает такое количество.
И тут к нему в караулку вошёл стражник. Оказавшись на месте своего всесильного начальника, Фабер начал думать о подчинённых по-другому — свысока. О! Теперь он его прекрасно понимал. Что взять с этих забитых голов, думающих только об одном — где стащить кусок хлеба? Когда этот же хлеб можно присваивать целыми телегами. Но, в отличие от них, следовало смотреть на вещи куда шире.
— Господин Фабер! Там в ворота стучат, требуют их открыть. Говорят, это сам посланник короля с охраной!
Фабер лениво посмотрел на стражника. Этот глупец боится всех, кто выше него по званию или сословию. А посланник короля для таких, как он, — чуть ли не сам Господь Бог на земле. Ишь, как нетерпеливо ждёт приказа открыть ворота. Это неплохо. Значит, будет исполнять и мои приказы. Надо сделать так, как приказал доктор. Не успел справиться с одной мухой, а тут появилась вторая.
— Впустить. Посланника ко мне, охрану разоружить.
— Но это же сам посланник короля!
— Ты кому служишь, бездельник?
— Королю!
— Королю, хорошо. А где ты служишь?
— В нашем городе.
— В нашем городе. Так отправляйся тогда к королю и служи у него. Или выполняй то, что приказывает тебе городское руководство.
У стоящего перед Фабером стражника ум зашёл за разум. С одной стороны — и правда, он служит королю. А с другой — и верно, сила приказов из города здесь выше королевских. Ведь живёт-то и служит он тут.
— Найдите крестьянскую одежду.
— Где я её найду?
— Не перебивай меня, болван! Разденьте кого-нибудь. Мало по улицам ходит прохожих? Или вы — слабаки? Принесите сюда. Посланника короля мы арестуем.
Стражник продолжал мяться с ноги на ногу. Он боялся возразить, но и уйти не мог.
— Какие ещё дурные мысли лезут в твою голову? Ты не хочешь арестовывать посланника? Ты мятежник? Хорошо, я прикажу вытолкать тебя за городскую стену со всеми для тебя последствиями. И не только тебя — всю смену охраны! Пусть они тебя там убьют за это.
***
Через некоторое время в караулку влетел посланник короля. Фабер мысленно усмехнулся: вот теперь у него точно две надоедливые мухи.
— Почему ты сидишь перед самим посланником короля?! Встать! — заорал на него незнакомец.
Фабер для видимости привстал, но тут же демонстративно рухнул обратно в старое, облезлое кресло начальника.
— Покажите вашу охранную грамоту, — спокойным, ленивым голосом потребовал он.
— Ты что?! Не узнаёшь меня? Меня — посланника самого короля! Со мной охрана!
— Покажите вашу охранную грамоту.
Филипп фон Розенберг, всё ещё пребывавший в бешенстве от внезапной перемены настроения Елизаветы фон Шварценберг и отвергнутый ею, в спешке позабыл документ дома. Он самонадеянно полагался на то, что его и так каждая собака знает в лицо.
— Я действительно посланник короля, и вы можете не знать меня лично, — уже сбавив тон, заговорил Филипп. — Пошлите за бургомистром. Спросите, наконец, у моих гвардейцев. Они вам всё подтвердят.
Фабер не спеша поднялся, подошёл к окну и отворил створку. Королевские конвоиры во дворе были уже разоружены.
— Заносите! — крикнул он вниз.
В комнату вошли городские стражники, держа в руках охапку грязного тряпья. «Значит, всё сработало как надо», — подумал Фабер и указал пальцем на Розенберга:
— Этот человек — из банды Фридриха-Мясника. Арестовать его и переодеть в крестьянское! А после отвезёте к доктору.
«Опять этот проклятый доктор! — пронеслось в голове у посланника. — Он вечно путается под ногами!»
— Вы за это заплатите, — внешне спокойно произнёс Филипп.
Впрочем, внутри него уже зарождалось недоброе предчувствие. Розенберг начал подозревать, что в городе творится что-то неладное. Возможно, при встрече ему будет выгоднее договориться с самим доктором.
— Извините, что принимаем вас столь невежливо, — ухмыльнулся Фабер, глядя, как стражники скручивают гостя.
Старший стражник расплылся в довольной улыбке. От одной «мухи» он избавился. Осталось решить вопрос со второй — той самой, настоящей, которая назойливо кружила над столом и садилась ему на лоб именно в тот момент, когда он начинал засыпать.
***
Вот уже несколько дней посланник короля Филипп фон Розенберг, одетый в погребальный саван, обитал вместе с остальными несчастными в подвальном каземате. Время от времени к решётке подходили тюремщики и вызывали кого-то по имени. Те, кто уходил отсюда, назад уже не возвращались. Филипп горько размышлял о превратностях судьбы. Ещё недавно он был олицетворением высшей власти, его уважали и боялись. А теперь его самого ждала пугающая неизвестность.
Товарищи по несчастью шёпотом пересказывали жуткие истории о тех, кого увели. Поговаривали, будто доктор ставит на людях ужасные опыты. Откуда в подземелье проникали эти слухи, Филипп не знал, но внутренне был готов ко всему. Одно он решил твёрдо: он бывший воин и без боя не сдастся. Он будет бороться за свою жизнь до последнего вздоха.
Как-то раз к камере тихонько подбежал молодой парень. Он присел у решётки и едва заметным движением поманил Розенберга. Филипп удивлённо указал пальцем на себя, и юноша согласно кивнул. Посланник проскользнул к прутьям, и они принялись торопливо шептаться.
— Я к вам от вашего приятеля Дункеля, — выдохнул парень.
У посланника, который всегда неоднозначно относился к Дункелю, вдруг потеплело на душе. Это была искорка надежды. Надо же, как порой оборачивается жизнь: человек, державшийся с тобой сухо и отстранённо, в решающий момент приходит на помощь, пока те, кого ты считал друзьями, бесследно исчезают.
— Слушаю тебя, — напрягся Филипп.
— У нас мало времени. Вот уже несколько дней я ищу способ вытащить вас. Но доктор приказал страже не спускать с узников глаз. Даже если я прямо сейчас отопру этот замок, нас схватят на первом же посту и убьют. Но я не брошу вас и буду пытаться спасти до последнего. Главное, что вам нужно знать: все они до смерти боятся разоблачения. Им страшно не от того, что они творят, а от мысли, что во дворце обо всем узнают. Вы понимаете меня?
— Да, — ответил Филипп, пристально глядя на парня. — А ты сам? Тоже помогаешь мне только из страха?
— Я отошёл от их дел. Набрался опыта у доктора и теперь содержу аптекарскую лавку. Дункель через своего слугу Феодоро велел мне вернуться сюда ради вашего спасения. И будьте осторожны: ваши сокамерники могут предать нас обоих, надеясь выкупить собственные жизни. Хотя им это все равно не поможет. Мне пора.
Когда посланник вернулся на своё место в углу, пленники обступили его с робкой надеждой:
— Ну что там? Что он сказал?
— Обещал принести немного еды, если я раздобуду для него денег, — сухо соврал Филипп.
— Еды… — разочарованно протянули несчастные и потеряли к нему интерес.
***
Настал час, когда вызвали и его. Филипп встал и пошёл к выходу с твёрдой решимостью дать палачам последний бой. Аптекарь ничем не помог, так что надеяться оставалось только на себя. Его завели в просторную комнату, ярко освещённую масляными светильниками. Посреди неё стоял операционный стол, окружённый лекарями. Чуть поодаль Филипп заметил вторую кушетку, на которой лежал уже связанный человек, с застывшим от страха взглядом следивший за происходящим. Тут же стоял и тот самый парень, бывший студент доктора, буквально сверливший посланника глазами. Было видно, что он ждёт от Филиппа решительных действий.
— Ложитесь, — сухо предложил один из докторов.
Несколько громил в фартуках уже перебирали в руках толстые верёвки. И вдруг в говорившем лекаре посланник узнал университетского профессора, который раньше читал лекции в столице. «Так, — подумал Филипп. — У меня появился шанс. Надо бить без промаха».
— Вы что? Не узнаёте меня? — твёрдым, леденящим душу голосом произнёс посланник.
Он краем глаза заметил, как парень-аптекарь ободряюще кивнул ему, а на его лице на мгновение появилась и тут же исчезла едва заметная улыбка.
— Узнаю… — совершенно стушевавшись, ответил профессор.
«Скорее всего, самого Доктора здесь нет, — лихорадочно соображал Филипп. — Тот бы не стал церемониться и слушать речи. А этот признал меня, значит, давить надо на него. Нагонять страху на всю эту учёную братию».
— Насколько я помню, у вас почтенная семья: супруга и трое детей?
— Да… — хрипло выдавил из себя лекарь.
— Рано или поздно за то, что вы здесь творите, вся ваша семья будет болтаться на виселицах. Ваш Доктор малодушно не пришёл сюда сам, а поручил роль палача вам. Но вы прекрасно знаете, что корона делает с теми, кто покушается на королевских посланников. И если вы немедленно…
«Нельзя просить его об освобождении, — оборвал себя Филипп. — Только выдержка спасёт меня. Доктора тут точно нет, иначе он бы уже проявил себя».
—… Если вы сейчас же не сопроводите меня к бургомистру. Вашему младшему сколько лет? Не губите его.
Посланник с ледяным спокойствием смотрел на дрожащие руки хирурга.
— Я обещаю вам всем справедливый суд. Ваши семьи королевские гвардейцы не тронут. Остальных же соучастников будут вешать на площадях без дознания. А вашего Доктора ожидает четвертование. Идёмте. Быстрее!
Посланник решительно шагнул вперёд, а профессор и ассистенты в полном смятении двинулись вслед за ним к выходу. И тут их окликнул привязанный к соседней кушетке бедолага:
— А меня?! Меня-то куда?!
На что Филипп, даже не оборачиваясь, бросил ему:
— Ты тут полежи пока, отдохни. За тобой придут.
— Да я связан! У меня руки и ноги затекли! — заорал что есть мочи несчастный им вслед.
Но посланнику было не до чужих страданий — самому бы выкрутиться из этой западни. Стражник у дверей, завидев спешащую толпу лекарей во главе со строгим господином в саване, беспрекословно отпер засов. Как только они оказались на свободе в тёмном коридоре ратуши, парень-аптекарь нагнал Филиппа и шепнул ему прямо в ухо:
— Надо идти к Дункелю, а не к бургомистру. Иначе нам всем конец.
***
Посланник с бывшим студентом тяжело дыша вбежали в дом Дункеля. Всех сопровождавших слуга Феодоро решительно заставил остаться у двери. Парень устало опустился на стул в дальнем углу, а посланник подсел к столу хозяина. Дункель, не торопясь дочитав бумагу, отложил её в сторону и смерил Филиппа долгим взглядом:
— Сбежали? В вашем возрасте уже предосудительно бегать на такие расстояния. Запыхались?
— Я уже отдышался, — огрызнулся в ответ Филипп, но, справившись с чувствами, спокойно добавил: — А ведь я был совсем другого мнения о вас.
— Взаимно, — отозвался Дункель.
Они крепко, с пониманием пожали друг другу руки.
— Я попросил Феодоро незамедлительно пригласить к нам бургомистра, — продолжил хозяин дома. — Вы, к слову, поступили весьма благоразумно, что пожаловали ко мне, а не в ратушу. Отто Фольмер и его супруга находятся под полным контролем Доктора. Неизвестно, чем бы всё закончилось, объявись вы у него на пороге. Мой же дом, который не раз пытались взять штурмом из-за моих финансовых дел, выдержит натиск любой вражеской армии.
В этот момент в залу запыхавшись вбежал глава города.
— А вот и сам Отто Фольмер пожаловал, — констатировал Дункель. — Феодоро! Что там за толпа у дверей? Отправь лекарей под арест. И пусть немедленно возьмут под стражу Фабера вместе с доктором Бреннером!
— И пошлите людей в подвал докторского дома! — тяжело дыша, перебил его Филипп. — Там в операционной остался связанным несчастный пленник. Развяжите его и немедленно освободите!
— Боже мой! Боже мой! — картинно вскричал бургомистр. — Какой кошмар! Я только что обо всем узнал! Этот подлец… этот Доктор!..
Дункель с лёгким презрением наблюдал, как Фольмер мечет громы и молнии в адрес сообщника. Бургомистр так бушевал, что даже смешно приоткрывал рот от натуги. Наконец хозяин дома сухо заметил:
— Господи, какая театральность! Никак брали уроки у своей супруги Агнес? Я теперь даже не пойму, кто из вас двоих сильнее пострадал от влияния Доктора.
Это замечание окончательно взорвало посланника короля, который и без того кипел от праведного гнева.
— Арестовать! Арестовать всех причастных! В первую очередь — Доктора! — заорал Филипп на притихшего бургомистра. — Я тебя лично на виселицу отправлю! И стражника Фабера, и всю его смену! Весь медицинский факультет вместе с их подручными! Ректора! Начальника стражи! Я сам возглавлю следствие! Преподнесите мне этого Доктора на блюде, иначе вы все покачаетесь на верёвках раньше него!
Пока один яростно кричал, а второй лепетал оправдания, Дункель спокойно перебирал бумаги. Когда их пыл немного поутих, он жестом предложил обоим сесть.
— Филипп фон Розенберг, я понимаю ваш гнев и искренне вам сочувствую, — ровным голосом произнёс Дункель. — Вам пришлось пережить ужасные вещи. Но дела государственной важности и ваши личные обиды — это принципиально разные вещи. Управлять огромным городом — это вам не королевские указы из столицы рассылать. Начнём с главного бедствия — чумы. Вон там, в углу, сидит молодой аптекарь, который со своими сотоварищами прямо завтра начнёт по-настоящему бороться с эпидемией. Теперь о власти. Бургомистр — это не просто должность. Это символ закона и порядка в городе. Поэтому его мы оставим в покое. Как и господина ректора вместе с медицинским факультетом.
— А кто же тогда остаётся?! — вскинулся поражённый Филипп. — Один Доктор? Или вы и его вздумаете оправдать?!
— Была бы в том государственная нужда — оставили бы и его, — отрезал Дункель. — Горожане свято должны верить в одно: власть незыблема, их покой обеспечен, а наверху нет раскола. Кроме того, Филипп, вам выделяется пожизненная рента из закрытых фондов на развитие городского магистрата. На этом вопрос исчерпан. А сейчас мы созовём срочное совещание в ратуше и публично осудим преступления Доктора. Народ должен видеть, что мы сокрушили злодея.
***