Шестой

Ранним утром он впускает меня в номер отеля. Темная комната с плотными, наглухо закрытыми занавесками. Дверь за мной беззвучно закрывается. Его тщедушное тело, упрятанное в черный халат, усаживается в кресло.
— С каждым днем все раньше и раньше, ну и сервис. Мне стоит потребовать компенсацию.
Его рот растягивается в улыбке, сморщенные глаза закрываются. Я делаю ровно два шага, на третьем — поднимаю левую руку, сжимающую молоток, и бью в горло этого подонка. Глухой удар. Все происходит мгновенно, гораздо быстрее, чем было в моем воображении.
Он хрипит, скатывается на пол. С него хватит, но почему-то моя рука вновь поднимается и наносит следующий удар. Затем другой. Затем все повторяется до тех пор, пока я не выбиваюсь из сил окончательно.
В новостях сообщали: «По предварительным данным за рулем находилась двадцатидвухлетняя девушка. На месте аварии она обнаружена не была. Светло-зеленый Ситроен сбил дорожное ограждение и перевернулся».
— Это уже пятый случай, — сказала моя жена.
— Может, они получили травму головы… Пошли куда-то и сами даже не поняли, куда идут.
— Все пятеро? Бред. Полный бред! Смотри.
Она достала телефон, передала мне и включила видео. В нем группа людей рассказывала о стремлении к счастью и каждый из группы выглядел счастливым: их глаза горели, кто-то танцевал, другие пели.
— Та, что танцует, это и есть пропавшая девушка.
— Ладно, к чему это все? — я вернул ей телефон, понимая, к чему она поведет разговор, но все-таки оставил небольшую надежду.
— К тому, что я пойду к ним.
— Куда? К ним? К психам и добровольно!?
— Именно. Это будет самый шикарный и шокирующий репортаж. Логово культистов изнутри!
— Даже не думай, — со злобой сказал я.
— Уже все обдумала. Официальный визит.
— Это самая тупая идея, которую можно придумать.
— Пятая девушка – моя подруга. Мне необходимо разобраться.
От его головы ничего не осталось, молоток валяется рядом. Чертов урод хорошо устроился. Я осматриваю дорогой номер, не испытывая никаких эмоций. Выглядываю в окно, под которым в пробке стоят машины, а прохожие несутся по своим делам. Я свои дела закончил.
Она ушла утром, вернулась вечером и рано легла спать, сославшись на усталость от дороги и всех этих бредовых религиозных разговоров.
— У меня осталось несколько вопросов к ним, думаю, придется задержаться там на день или два, — заявила она на следующий день, собрала вещи и, не обращая внимание на всю мою ругань и попытки вразумить ее, покинула дом.
Через неделю моя жена не вернулась. Полиция заявила, что эта поганая секта ничего не нарушает. Никаких запрещенных веществ или оружия. Все члены группы находятся там добровольно и даже больше: при попытке вытащить их оттуда устраивают истерику.
Я был в отчаянии, которое сменилось гневом, когда в мой почтовый ящик пришла посылка. В упаковочной бумаге оказалась мятая, грязная тонкая тетрадь. По почерку я сразу узнал, кому она принадлежит.
Запись №1:
«Второй день. Кое-как придумала, как вести записи и не вызывать подозрений. С едой возникла проблема – я боюсь есть здешнюю пищу, думаю, что в нее что-то добавляют. Мне удалось пронести с собой немного продуктов, на два дня хватит.
Каждому человеку выделяют небольшую комнату. Странно. Обычно в таких местах всех держат вместе, чтобы подавить индивидуальность. Их лидер, не буду врать, человек харизматичный, хоть и внешность его отталкивающая. Стоит ему заговорить, все твое внимание переключается на лживые слова. Во мне он вызывает ненависть. Подъем рано утром – даже для гостей вроде меня. Начинается промывка мозгов проповедью, все это повторяется пять раз в день. Люди притворяются доброжелательными и заботливыми, особенно их предводитель, которого остальные называют Приближенным. Имеется в виду, что он приближен к их объекту поклонения. Постараюсь завтра описать их «веру», кто-то подошел к моей комнате».
Однотонный красный ковер с коротким ворсом частично впитал кровь. Все, что я вижу, начинает казаться мне тошнотворным: этот оттенок стен то ли покрашенных, то ли покрытых отвратными обоями, комод, который поставили тут, как будто люди приезжают не на несколько дней, а на всю жизнь и берут все свое барахло, даже едва заметный карниз, такой современный и изящный бесит меня. Только труп напоминает зачем я здесь.
Запись №2:
«Моя подруга не узнала меня. Она стала совсем другой. Я видела и других жертв. Никто не помнит об аварии. Мои расспросы привлекли внимание одного из последователей. Он лишь попросил не тревожить остальных чужой жизнью, чего я не поняла.
Выбраться за пару дней не получится. Хоть и говорят о свободном выходе отсюда, никто не покидает по своей воле это место. Мы живем в доме за городом. Днем выезжали в город. У них есть несколько квартир для обрядов. Сами обряды ничего страшного из себя не представляют: проповедь сумасшедшего, какие-то песнопения. Как у них тут все держится?
Они верят в бога, но считают, что наш мир создан не им, а другим существом. Их вера и их лидер должны привести «верующих» к тому самому настоящему богу…»
В дверь номера кто-то стучит. Я вздрагиваю от неожиданности. Стук повторяется.
— Уборка, — объявляет мужской голос.
Как не вовремя. Куда деть тело? Я смотрю на огромный шкаф, плотные, приоткрытые шторы и кровать. Стучат настойчивее. Слегка паникую и в горле появляется какой-то странный ком. Лучи вечно встающего солнца издевательски освещают дверь. Думать нет времени. Я хватаю труп за руки, начинаю тащить его под кровать. Его нога цепляет тумбочку, с которой падает настольная лампа и разбивается.
— У вас все хорошо?
— У нас все отлично! — Хочется сказать мне, но я молчу, стараясь закинуть под ту же кровать осколки лампы и унять дрожь.
Запись №3:
«Я хочу уйти. Это была идиотская идея. После общего обеда я хотела доесть остатки своей еды, наклонилась к тумбочке и увидела лицо, смотрящее на меня из-под кровати. Я закричала. На крик сразу прибежали сектанты. Они вытащили своего собрата и без слов увели куда-то. Через час меня позвал их лидер. В главном зале собрались все. У лидера на руках была книга. Перед ним на коленях стоял тот человек, который прятался в моей спальне.
— Возьми книгу, — приказал ему лидер.
Пленник послушался его. Он выглядел спокойным, даже счастливым, пока не услышал:
— Ты отрекаешься от нашей веры и…
— Нет-нет! — пленник попытался встать, но ему не позволили. — Один проступок! Сжальтесь!
— И плоть твоя, и сознание твое, и род твой навсегда лишены принятия Истинным Богом существа твоего.
Пленник заплакал, он умолял простить его, просил оставить в общине.
— Ты можешь уйти, — после этих слов пленник зарыдал еще сильнее. — Но создатель говорит мне проявить снисхождение даже к такому презренному созданию. Он дает тебе выбор: уйти или принять здесь наказание.
— Наказание! Наказание! Принимаю!
После этого толпа расступилась, пропуская двух последователей. Они подошли к несчастному с колючей проволокой в руках. Толпа тихо стала напевать песню. Пленник улыбался, когда вокруг его шеи и лица обматывали проволоку. Он улыбался, когда ее стали затягивать и кровь полилась чуть ли не рекой. Даже когда он упал без признаков жизни, он продолжал улыбаться.
Это было ужасно. Так ужасно, что я не могла перестать смотреть. Когда казнь закончилась, Приближенный обратился ко мне. Он будто… Он одарил…
Почерк становится неразборчивым…»
— Я захожу!
— Стойте! — я не хотел выдавать себя, но даже с таким легким грузом оказалось справиться не так просто и мне требовалось время. — Я одеваюсь! Пять минут!
Упрятав ублюдка под кровать, я лихорадочно пытаюсь вытереть следы крови с пола, используя одеяло, но сразу становится ясно, что это все бесполезно. Я замечаю кусок лампы, отлетевший к шкафу. Успею убрать его? Скажу, что случайно разбил? Они отвлекутся на него и у меня будет шанс сбежать!
Я встаю, вижу, как торчат ноги покойника. Лучи солнца падают на пол, красная жидкость становится слишком заметной. Это конец. Все это не спрятать за пару минут. Не хотел я оказываться в тюрьме из-за такого отброса! С ненавистью я плюю в его сторону. Все из-за тебя!
Стук становится невыносимо громким и агрессивным. Мое время истекло.
И с этой мыслью кое-что проясняется.
Чего я боюсь? Что меня найдут? Вдруг я начинаю чувствовать, как все становится безразличным.
Запись/запись/запись/
«Приближенный был добр ко мне. Конечно, он знал, что я пронесла свою еду. Она закончилась, он позволил мне есть вместе со всеми. Узнав о моей лжи, Приближенный был так великодушен, что всего лишь надрезал мне язык. Мне не было больно. Я же сама виновата.
Моя подруга ушла на церемонию. Ей выпала такая честь!
А эти записи? Ха-ха. Такая глупость. Нас ждет открытие истины, когда придет шестая жертва. Мы все станем приближенными. Станем все…»
Замок щелкает. В номер заходят несколько человек. Многовато для уборки. Один из них хватает меня и валит на пол. Второй осматривает комнату. Заглядывает под кровать.
— Грешник мертв! — кричит он от радости и смотрит на меня. — Вы совершили ритуал! Приближенный!
Меня отпускают, и остальные садятся передо мной на колени.
— Вы приведете нас к Сокрытому Богу! — взмахивая руками, кричит странный человек. — Вы смогли. Шестая жертва! Шестая жертва!
Я смог прожить чужую жизнь, принять чужую смерть. Ритуал закончен. Лишь истинный лидер, истинный Приближенный мог пройти этот путь. Мой последователь прав…
Перед началом чужой жизни я записал в книге жизнь свою на случай забвения, на случай ошибки и неудачи, но, конечно, я знал – все получится. Только у меня все может получиться.
«Прожить жизнь другого человека, опуститься до ненависти, испытать отчаяние, отречься от веры, а затем осознать смерть и уничтожить грешника – таков путь Приближенного. Особая практика, подаренная мне Сокрытым Создателем, позволит пройти это испытание. Грешник, добровольно принявший роль лидера, тем предавший всех нас, будет ждать своего наказания, а разум мой будет телом шестой жертвы. Я – их путь к истине».