Чудилы

Взгляд в потолок

Марта лежала довольная, вдавившись в шелковую подушку. Она аккуратно гладила белоснежной рукой по чёрным прядям Роберта. Его лицо смотрело в потолок потерянным взглядом. Марта не смогла распознать эмоцию своего любовника. Озадаченно спросила:
– Милый, тебе не понравилось?
– Марта, секс был прекрасный. Просто не понимаю.
– Роберт, ты искусный любовник. Я достигла того пика, который знают лишь единицы моих подруг. Сесиль вообще не представляет, что такое женский оргазм.
– Да вот и я не понимаю, Марта. Обычно такого не случается.

Превращение

– Хочешь шоколад? У меня плитка воздушного шоколада «АльпенГолд».
– Это белый, старик. Я предпочитаю чёрный, горький.
– Окей, сейчас исправим.
Старик открывает упаковку и даёт плитку своему доберману.

Лексиконы

– Господи, какой ароматный запах сирени! Навевает ту самую строчку! Боже! Автор прямо обволакивает тебя своим мироощущением настолько, что хочется вознестись в бескрайние дали дивных кустов под свирели жаворонков!
– Да, правда сирень гниёт очень быстро. Лучше выращивать борщевик. Для людей полезней, да!
– Вова, опять ты своими сельскими замашками. Вроде учишься в вузе, разговариваешь на языке интеллектуалов, а потом оп – все преподвыподвертом!
– Да, да, – в голосе Вовы всё становится меньше картавых ноток, – главное, чтобы с вуза преподы не выперли. Идти в эту армию неохота.

Притча

У манипуляторов нет игр на телефоне, ведь они играются с тобой.

Представление

Густав опять не выучил текст и шпарил броскими фразочками наугад. Его тёмно-бронзовый пиджак от кутюр был отличным дополнением, по его мнению, к образу Якова Иванова. Ставилась “Скрипка Ротшильда”; до премьеры в Осло оставалось всего какая-то неделя.
Он расхаживал, как Генри Форд на своем первом заводе, и лишь улыбался милой и кроткой жене режиссера-постановщика. “Деньги? Да, это высокое искусство – в них разочароваться!” – горланил Густав, соблазнительно улыбаясь красивой замужней женщине.
Режиссёр наблюдал за этим и решил творчески обогатить картину. На декорацию бедного дома повесили ружьё. Густав лишь состроил наглую мину и сделал вид, что всё понял. Но каждый участник постановки осознал, в кого именно по замыслу режиссёра оно выстрелит.

Договорилась

– Знаете, что я делаю, когда вижу сборище своих обидчиков, которые клевещут на мою семью? Извергают самые нелицеприятные и оскорбительные слова? Влетаю в толпу с двух ног.
Повисло неловкое молчание. Ведущий детской программы Андрей Дятлов удивленно замер в ошалевшем осознании от сказанного. Мама девочки лишь пожала плечами и закончила мысль:
– Она будет лучше всех это делать. Гены в Светочке доминируют по моей линии, а папа в это время читал свою газету. Эти негодные, невоспитанные дети…
– Мотор, выключай камеру! – сердито шепнул Андрей в наушник.

Кнопка власти

Противная стареющая женщина по имени Марина Николаевна имела обычай отчитывать учеников за стиль одежды, докапываться до неправильно произнесённых слов и имела своих фаворитов среди мальчиков хорошистов. Отличников не было.
Когда он вошла в кабинет и гневно окинула взглядом тех, кто не встал в приветствие, троечник Даниил лишь крикнул в руки, словно в рупор:
– Не садитесь, там кнопка на стуле!
Марина Николаевна подошла и удивилась. Данила был прав. Она достала кнопку и начала трогать её указательным пальцем.
– Так, ребята, кто это сделал?
Молчание.
– Кто это сделал? – с каждым словом все больше кричала Марина Николаевна и шире открывала свой свиной рот.
– Я!
Она удивилась ещё пуще. Это был Даниил.
– Зачем же ты тогда признался?
– Лучше признаться в маленькой подлости, чем раскрыть гениальный план уровня Мориарти. Эту мысль я подчерпнул из книги Дарьи Донцовой, – Даниил ехидно ухмыльнулся, как злой гений, и сложил ладони вместе.

Печка

Дровишки летели в топку. Березка, сосенка. Нашлось место даже для ёлочки. Жаркое из иголок отдало кислотным привкусом русской тайги. Отбеленные глиняные кирпичи уже покрывались тёмным пыльным покрывалом.
– Ильич, что у нас сегодня?
– Картофель сделаем. Пожарим, а лучок на сковородке с маслицем.
– Мне кажется, что это не лучшая идея…
– Да хватит тебе. За лес беспокоишься? Когда заделался экоактивистом? Мы просто егери. Тем более, что угодья-то муниципальные. А картошечка выйдет отменная, ещё и с хлебушком, да с сальцем.
– Ильич, новый указ нашего района вышел… Наш участок леса, который мы обошли и нарубили чужой, теперь стал их лесом, понимаешь?! Они просто оттяпали себе нашу территорию! Нашего заповедника!
Ильич лишь подкинул ещё парочку палок и закрыл черную чугунную крышку и произнёс:
– Ну и что? Ошиблись, вырубили свой, но всё равно спёрли чужое, – затем раскатился громким смехом, – вор не ворует у вора, у которого есть честь, Максимыч. Не пори чепухи. Картошечка с сальцем и лучком. Можно ещё спиртику накатить – считай, ничего не произошло в нашей жизни.

Профессионал

Палец с силой нажимает на тачпад. Зрителей пока три человека. Макс в шерстяной маске, имитирующей балаклаву, в чёрных очках прямоугольной формы здоровается с “духами, у которых только прорезаются будущие кусты для обитания мандавошек”, в тёмных нателках, потных от жара тела. В интонации чувствуется самоуверенность, щепотка преподавательского ремесла и облегчение.
“Каждый снайпер обязан быстро отрабатывать по цели. Замешкаешься – получишь в лоб. Промахнёшься – выживший начальник направит БТР на сарай твоего деда. И самое главное на позиции – подбор свистящих при отдаче гильз. Главное – никаких следов. Ты призрак”.
Кружок перемещается с бравого солдата на угол ванной. Коричневые втулки огромной горой в хаотической манере умещаются, то прижимаясь к синеватой плитке, то к холодному полу. Зрителей уже набирается под пятьдесят шесть. Экран пересекают сердечки, комменты высоким приливом накатывались на борт смартфона, отражая фразочку каждого пескаря, умозаключение холеных лещей, а также шелест губ судака, не знающего даже человеческого языка. Макс лишь машет правой рукой и прощается с дивным миром. Трансляция завершена.

Лекарство

– Тоня, ты такая счастливая! Румяное лицо, красивые пухлые щёчки. И ты ходишь так уже третью неделю. Неужели Николай… Отрабатывает выше нормы?
– Да что ты. Он всё также работает учителем, дети слегка надоедают, но эта диковинная голова словно создана для такого шума. Работает в том же унылом ритме.
– Но счастлива. Посмотри на себя со стороны. Неужели у тебя появился любовник?
– Таня, ты все демонизируешь. Никакого любовника.
– Но что же тогда? В жизни ничего не происходит просто так. Мне для такого счастья нужно лишаться работы, пять раз заниматься волшебством и выспаться. Что же ты за диковинная ведьма?
– Мне просто снятся хорошие сны.
– А, вот оно что. Там твой мозг представляет всё то, чего тебя лишает нынешнее окружение?
– Нет, Таня. Просто во сне я вижу себя спящую и осознаю, что мой муж не ложится, так как вынужден зарабатывать для нас деньги. Это великолепное чувство!