Палата № 7
Александр Посохов Возрастные ограничения 12+
Александр Посохов
Палата № 7
Унылое жёлтое здание психиатрической больницы на самой дальней и забытой окраине Москвы. В палате № 7 пять человек: Пушкин, Толстой, Достоевский, Есенин и Пастернак.
Входит доктор Корягин, непоколебимо уверенный в своей правоте мужчина средних лет.
– Так, господа хорошие, – говорит он и протягивает каждому несколько распечатанных на принтере и скреплённых степлером листов бумаги формата А4. – Я вот тут статью написал про наше здравоохранение. Ругаю, конечно, критикую. Особенно властные структуры. Даже фамилии называю тех, кто виноват во всём этом бардаке. И по мафии фармацевтической прошёлся. Почитайте, пожалуйста, а я через полчаса зайду, и вы поделитесь своими соображениями, грамотно ли я всё изложил и стоит ли публиковать такой материал.
Лишь только дверь за доктором закрылась, как Пушкин тут же заявил брезгливо:
– Больно надо! Я Чехова не читал, а этого с какой стати буду. Он же народного языка не знает. А я только такой понимаю.
– А он тебе укол сделает, – сказал, ухмыляясь, Есенин. – И будет тебе опять чудное мгновение с Нюркой Керн.
– А тебе, сквернослов, мало биографию по кабакам делали! – запальчиво отреагировал Пушкин. – Так я тебе ещё добавлю без секундантов. И за себя, и за Пастернака.
– Подумаешь, интеллигент без цилиндра нашёлся! – возразил Есенин. – Будто ты сам матерные эпиграммы не сочинял. А тросточка твоя пудовая где?
– Хватит вам! – мрачно заметил Толстой. – А то анафеме обоих предам и святого литературного сана лишу.
– Какая анафема, Лёвушка! – засмеялся Достоевский. – Ты же неверующий и каешься при том бесконечно. Вот спрашивается, куда ты в свои восемьдесят два года попёрся?
– Тебя не спросили, – тыча в подушку кулаком, пробурчал Толстой. – Сразу видно, что ты в деревне рос. Там только и убивают старух топорами.
Ровно через полчаса дверь в палату вновь открывается.
– Ну что? – спрашивает Корягин.
– Потрясающе! – горячо воскликнул Пастернак. – Это наше общее мнение. Вы просто герой. Так их, чиновников и бюрократов. А то развелось мошенников разных в России, как крапивы с репейником возле нашего дома. А раньше ещё и дикая конопля росла. Обязательно публикуйте. Я вот тоже про одного доктора написал и Нобелевскую премию получил.
После этого доктор Корягин куда-то странно и вмиг запропастился. День нету, неделя прошла. А через месяц заходит тихонько, но в сопровождении санитаров уже и в больничной пижаме, шестым пациентом в дружный писательский коллектив палаты № 7.
* * *
Палата № 7
Унылое жёлтое здание психиатрической больницы на самой дальней и забытой окраине Москвы. В палате № 7 пять человек: Пушкин, Толстой, Достоевский, Есенин и Пастернак.
Входит доктор Корягин, непоколебимо уверенный в своей правоте мужчина средних лет.
– Так, господа хорошие, – говорит он и протягивает каждому несколько распечатанных на принтере и скреплённых степлером листов бумаги формата А4. – Я вот тут статью написал про наше здравоохранение. Ругаю, конечно, критикую. Особенно властные структуры. Даже фамилии называю тех, кто виноват во всём этом бардаке. И по мафии фармацевтической прошёлся. Почитайте, пожалуйста, а я через полчаса зайду, и вы поделитесь своими соображениями, грамотно ли я всё изложил и стоит ли публиковать такой материал.
Лишь только дверь за доктором закрылась, как Пушкин тут же заявил брезгливо:
– Больно надо! Я Чехова не читал, а этого с какой стати буду. Он же народного языка не знает. А я только такой понимаю.
– А он тебе укол сделает, – сказал, ухмыляясь, Есенин. – И будет тебе опять чудное мгновение с Нюркой Керн.
– А тебе, сквернослов, мало биографию по кабакам делали! – запальчиво отреагировал Пушкин. – Так я тебе ещё добавлю без секундантов. И за себя, и за Пастернака.
– Подумаешь, интеллигент без цилиндра нашёлся! – возразил Есенин. – Будто ты сам матерные эпиграммы не сочинял. А тросточка твоя пудовая где?
– Хватит вам! – мрачно заметил Толстой. – А то анафеме обоих предам и святого литературного сана лишу.
– Какая анафема, Лёвушка! – засмеялся Достоевский. – Ты же неверующий и каешься при том бесконечно. Вот спрашивается, куда ты в свои восемьдесят два года попёрся?
– Тебя не спросили, – тыча в подушку кулаком, пробурчал Толстой. – Сразу видно, что ты в деревне рос. Там только и убивают старух топорами.
Ровно через полчаса дверь в палату вновь открывается.
– Ну что? – спрашивает Корягин.
– Потрясающе! – горячо воскликнул Пастернак. – Это наше общее мнение. Вы просто герой. Так их, чиновников и бюрократов. А то развелось мошенников разных в России, как крапивы с репейником возле нашего дома. А раньше ещё и дикая конопля росла. Обязательно публикуйте. Я вот тоже про одного доктора написал и Нобелевскую премию получил.
После этого доктор Корягин куда-то странно и вмиг запропастился. День нету, неделя прошла. А через месяц заходит тихонько, но в сопровождении санитаров уже и в больничной пижаме, шестым пациентом в дружный писательский коллектив палаты № 7.
* * *
Рецензии и комментарии 0