Красноград. Часть 1. (Глава 1)

Начало.

Изначально был только Род — прародитель всего сущего, бог-творец, обитавший в бескрайнем хаосе, окружённый тьмой.
Род создал светлых богов и богинь, дав им силы для управления миром.

Перун — повелитель грома и молний.
Велес — защитник животных и богатств.
Макошь — богиня судьбы и плодородия.

В то время земля была покрыта лишь водой. Тогда Род сотворил птицу и велел ей нырнуть на дно океана, чтобы та достала песчинку, из которой он создаст сушу.
Птица нырнула трижды и лишь на третий раз принесла песчинку. Род выдохнул на неё, и из песчинки появилась суша.

Затем Род создал растения, деревья и животных, чтобы оживить землю. И, наконец, он слепил первых людей из глины и вдохнул в них душу, чтобы они могли жить на земле, трудиться и почитать богов.

В благодарность людям за службу и покорность боги возвели город из бессмертного древа и назвали его Красноград, что на современный язык переводится как «Красивый город».
О нём и пойдёт дальнейший рассказ.

В Краснограде к тому времени уже в шестом поколении жила семья по фамилии Мельник. Хотя к мельницам они отношения не имели — разве что пра-пра-прадед нынешнего главы семьи когда-то напился бражки и насмерть замёрз в мельнице. С тех пор за ними и закрепилась эта фамилия.

В их избе жило пять человек.

Доброслав Радомирович — глава семьи (по крайней мере, сам он так считал). В основном трудился в поле, но не брезговал и любой другой работой. Про таких в Краснограде говорили: «У дядьки руки из правильного места растут» или просто «Рукастый распиздяй». Работы у него всегда было много, поэтому скучать он не успевал.

Божена Владимировна — мать остальных троих жильцов избы. Хранительница домашнего очага, способная приготовить вкуснейший ужин хоть из говна и палок. В её голове рождались сотни рецептов, а на хрупкие плечи легло огромное хозяйство, о котором она заботилась, не жалея сил. Таких женщин, как она, уважали в Краснограде: на них держался порядок, спокойствие и сама жизнь города.

Старшего сына звали Радомир, друзья звали его Радик или Радя. Он ещё не решил, кем хочет стать, поэтому хватался за всё подряд и создавал вокруг себя хаос. Божена Владимировна часто намекала, что Радомиру пора бы уже жениться, но он был явно не готов к такому шагу. Ночами, лёжа у тёплой печи, он представлял себя богатырём, чья жизнь полна подвигов и приключений.

Младших дочерей звали Родослава и Мирослава. Они были двойняшками, но абсолютно непохожими друг на друга — начиная с волос и заканчивая характером. Родослава любила домашние дела: топить печь, печь хлеб. Мирослава же обожала лошадей, стрельбу из лука и драки — кого можно, того и лупила. Характер скудный, зато железный.

В доме жил ещё один персонаж — кот по кличке Том. Он бесконечно болтал и раздавал советы. Иногда дельные, но чаще — полную околесицу. Авторитетом он пользовался сомнительным, но временами к его словам всё же прислушивались.

А охранял всё это семейство пёс Добрыня. Огромный, тупой и агрессивный, за что соседи прозвали его попросту «долбаёб».

Так Род создал богов и землю, а великие боги на той земле возвели город, который взрастил великих людей, чьи истории я вам и расскажу.

Добро пожаловать в Красноград — город великих людей.
Дерево судеб.

Божена Владимировна суетилась с утра. Солнце ещё не взошло. Сегодня для семьи Мельник был непростой день: настала их очередь поливать Дерево Судеб, которое росло в центре города.

По традиции это должны делать незамужние девушки. В этом году настала очередь Родославы и Мирославы.

Божена Владимировна будила дочерей:
— Подъём, девицы! Скоро солнце взойдёт. Нельзя, чтобы кто-то видел, как вы поливаете дерево. Это не к добру.

Мирослава ворчала, не желая вставать:
— Какого хрена? Если никто не видит, то откуда узнают, кто его поливал? Полей сама, мам, я спать хочу.

Божена Владимировна стянула с неё одеяло:
— Вставай быстро и не неси чушь!

Мирослава нехотя поднялась и пошла к печи, возле которой спал Том. Она отодвинула кота ногой, чтобы взять кувшин с водой и умыться.
Том недовольно зашипел:
— Какого хуя вы так рано встали?
— Поливать Дерево Судеб, — сонно ответила Мирослава.
— Дерево Судеб? Нахрена? Оно и без вас неплохо растёт.
— Такая традиция.
— Хуиция! Чёртовы рабы системы, — проворчал Том.

Божена Владимировна подняла кота и выставила за дверь.

Родослава тем временем заплетала волосы и слушала наставления матери.
— Значит так… — она показала на Мирославу. — С ней всё понятно. А вот на твоё благоразумие я надеюсь. Вот кувшин с компостом для Дерева Судеб. Я делала его несколько месяцев. От вас не требуется ничего сверхъестественного. Просто отнесите его и полейте так, чтобы никто не видел. Всё ясно?
— Мам, да что тут неясного, — спокойно ответила Родослава. — Не первый раз же.
— Смотрите мне!

Божена вручила кувшин дочерям и выставила их за дверь.

Родослава подняла кувшин, но Мирослава сказала:
— Ну я вчера и нажралась…
— От тебя бражкой на весь дом воняло, — фыркнула сестра. — Но мать решила, что от отца.
— От него, наверное, тоже несло.
— Наверное.
— Давай помогу.

Они взяли кувшин вдвоём. Во дворе проснулся Добрыня и увязался за ними.
— Фу, Добрыня! Домой! — прикрикнула Родослава.
— Да ладно, пусть идёт, — засмеялась Мирослава.
— Нам же ясно сказали: никто не должен видеть!
— Но он же собака.
— Ну и что?
— Сказано же — нельзя.
— Родослава, ты реально веришь во всю эту чепуху? Ну подумай: как они узнают, если никто не должен видеть? Это старые пердуны придумали, чтобы контролировать таких, как мы.
— Даже если и так, мы должны сделать то, что должны.
— Но Добрыня всё равно с нами пойдёт.
— Да чёрт с ним, пусть идёт.

Через несколько сотен метров они дошли до центра спящего города. Там возвышалось гигантское дерево с серебряными листьями.

Сёстры поставили кувшин на землю.
— Подожди, у меня камень в сапоге, — пробурчала Мирослава и попыталась вытряхнуть его, прыгая на одной ноге. Но споткнулась, ухватилась за кувшин — и тот перевернулся, расплескав компост.

— Карго хрена ты творишь?! — в панике закричала Родослава, пытаясь спасти остатки.

И тут она заметила: их пёс Добрыня стоит под Деревом Судеб и… ссыт.
— Ах ты ублюдок! Ты что творишь?!

Она запустила в собаку камнем, и Добрыня, поджав хвост, ускакал, так и не закончив «ритуал».

— Кажется, мы в дерьме, — буркнула Мирослава.
— Ну ты и овца! Тебе вообще ничего доверить нельзя. Надо было идти одной!
— Спокойно, ничего страшного. Сейчас всё исправим.

Она взяла кувшин, набрала воды в ближайшем колодце, смешала с остатками компоста и вылила под дерево.
— И ты думаешь, это поможет? — недовольно спросила Родослава.
— Да забей. Никто ж не видел. Пошли лучше домой, я жрать хочу.

Они вернулись. В избе стоял аромат пирожков с вишней. Божена Владимировна встретила их с противнем в руках:
— Ну, как всё прошло?
Родослава только открыла рот, как Мирослава сунула ей в него тёплый пирожок с вишней и сама ответила за неё:
— Всё нормально, мам, мы справились с задачей.
Операция «Капуста».

Доброслав Радомирович и Радомир ехали на повозке ночью в христианскую деревню.
Радомир спросил:
— Зачем мы каждый год воруем капусту у христиан? Почему не можем вырастить её сами?

Доброслав Радомирович засмеялся:
— Ну ты что, совсем тупой? Не понимаешь?
— Нет, не понимаю.
— Христиане не едят капусту.
— Тогда зачем они её выращивают?
— Не знаю. У них много нелогичных вещей, попробуй разберись. Да и какой смысл? Зачем мне выращивать капусту, если она сама растёт?

Радомир задумался, глядя на повозку, а потом спросил:
— Почему жители Краснограда так не любят христиан?
— Ну как тебе объяснить, сынок… Они немного… это… чтобы не сказать слишком грубо… отсталые.
— Отсталые?
— Да. Ну ты сам посуди: они верят, что Бог создал мужика, которого убили другие мужики, и теперь они должны жить, как этот мужик. Потому что он сын Бога.
— Бог создал мужика?
— Да.
— Подожди… но если они будут жить как тот мужик, то их тоже убьют другие мужики?
— Ну, насчёт убьют или нет — это не моего ума дело. Мы в такие дела не лезем. А вот насчёт того, что их капуста принадлежит нам — это всем известный факт. Она ведь выросла на нашей земле. Если бы не мы, никакой капусты у них бы не было. Понимаешь?
— Ну это да, тут не поспоришь… Да и вообще, они охренели.
— Вот тут ты прав, сынок. Наконец-то начинаешь понимать в чём суть.

Доброслав Радомирович заулыбался и похлопал сына по плечу. Темнело. Они подъезжали к христианскому посёлку.
В хатах тускло горел свет, который гас с наступлением ночи.

Отец и сын выжидали момента, пока все уснут, чтобы приступить к делу.
Радомир вышел из повозки и стал бродить по окрестностям, убивая время. Он заглядывал во дворы христиан, которые были чистыми и ухоженными. Казалось, что они ведут хозяйство «под линейку». В какой-то момент Радомира даже начала восхищать их архитектура и рациональность, но он вернулся к отцу.

— Ну что, видел? Легли они спать или нет? — спросил Доброслав Радомирович.
— Не знаю. Мне показалось, что у них всё тихо.
— Точно тихо?
— Ну сходи сам проверь.
— Вот ещё! Буду я тут шляться. А для чего я тогда тебя с собой брал?

Доброслав Радомирович достал из повозки мешки, намекая, что пора приступать к делу. Закинул один за спину и пошёл в чужой сарай, как к себе домой.

Радомир прокомментировал:
— Пиздец, нахуй, как у себя дома.

Доброслав Радомирович стал грузить в мешки капусту и складывать их в повозку. Радомир стоял на шухере, когда вдруг заметил свет в одном из домов. Из него вышла молодая девушка, увидела их и тут же скрылась обратно.

Радомир побежал к отцу:
— Валим нахуй отсюда, нас увидели!
— Кто?
— Не знаю… какая-то девушка. Какая разница кто? Надо бежать!
— У нас ещё два мешка.
— Да брось ты их!

Отец осуждающе посмотрел на сына:
— Чего ты такой ссыкун? Что они нам сделают?

Но тут он заметил свет факелов и услышал грубые мужские голоса. Он сунул Радомиру мешок с капустой и сказал:
— А вот это уже не по плану. Съёбываемся нахуй, сынок, пока нам пизды не всыпали.

Радомир помчался к повозке, едва не спотыкаясь. За ними гналась разъярённая толпа с вилами и факелами.
Они запрыгнули в повозку, и Радомир хлестнул коня что есть сил.

Практически догнавшая их толпа кричала им в спину:
— Ублюдки! Подонки! Как вообще таких земля носит?! Они воруют нашу капусту! Каждый год!

Доброслав Радомирович не выдержал оскорблений и крикнул в ответ:
— Да, это я спиздил вашу капусту! И хули вы мне сделаете?!

Но этого ему показалось мало. Он залез на мешки с капустой, спустил штаны, обнажив перед толпой своё хозяйство, и крикнул:
— Поцелуйте моего Велеса, пидорюги!
Мухомор.

Мирослава по всему дому искала свою корзину. Они с сестрой собирались идти в лес за грибами. Она психовала:

— Где эта ебаная корзина?!

Выбрасывая вещи из коморы, она угодила прямо в спящего кота. Том подскочил и возмущённо зашипел:
— Какого хуя?! Чего тебе на жопе ровно не сидится?
— Я ищу корзину для грибов! Родослава уже ждёт меня на улице!
— Так ищи где-нибудь в другом месте!

Мирославу это взбесило ещё больше:
— Эй, пиздюк, а ты вместо того чтобы валяться лучше бы помог. Только и умеешь что яйца лизать да в огороде срать!

Кот обиделся:
— Свои яйца лизать — не зашквар!
— Пошёл ты нахуй, Том!

Мирослава хлопнула дверью и выскочила на улицу. Там её уже ждала Родослава с двумя корзинами.

— Ты чего так долго? — спросила сестра.
Мирослава удивлённо уставилась на неё:
— Ты не поверишь… корзину искала.
— Я знала, что так будет, поэтому взяла твою.
— Спасибо, сестра.

Они направились в Рыжий лес. За ними увязался пёс Добрыня.

— Что-то я не хочу, чтобы он шёл с нами после того случая, — сказала Родослава.
— После какого? — зевнула Мирослава.
— После того, о котором мы договорились не вспоминать.
— Мы договорились не вспоминать, а ты вспомнила.
— Давай лучше оставим его дома.
— Родослава, ты чего? Мы же в лес идём. Он будет нас охранять. И вообще, подумай сама — что он может натворить в Рыжем лесу? Там деревья обсыкать вполне легально. Пусть идёт.
— Ладно… но я не люблю, когда ему всё так сходит с рук.
— Расслабься и наслаждайся днём, сестрица.

Они зашли в лес и прошли пару сотен метров, когда Мирослава вдруг остановилась и уставилась на огромный говорящий мухомор.

— Это ещё что за хуйня? Сестра, смотри, какой уродец!

Мухомор, высотой почти в полметра, на толстой ножке имел старое уставшее лицо.
— Это я уродец? Ты себя в зеркало видела? Пиздуйте обратно в деревню, шлюшки, колупаться в своём дерьме!

Родослава дёрнула сестру за рукав:
— Пошли отсюда. Лучше его не трогать.

Но Мирославу уже было не остановить:
— Что ты сказал?! Да я тебе башку откручу!
— Да ты можешь только пиздеть, маленькая шлюшка.
— Ах ты пидорюга!

Пёс Добрыня зарычал. Родослава пыталась урезонить сестру:
— Пойдём отсюда. Это просто гриб, зачем тебе с ним связываться?

Но Мирослава злобно усмехнулась:
— Нет уж! Добрыня, фас!

Пёс рванул к мухомору… и неожиданно вместо того, чтобы вцепиться зубами, закинул лапы ему на шляпу и начал яростно трахать.

— Уберите от меня своего пса, чокнутые! — заорал гриб.

Мирослава подбежала ближе:
— Нравится, уродец?! Говори, где растут твои сородичи, или всем грибам расскажу, что ты — опущенный!

— Пошла нахуй, чертовка! Убери его!
— Вот так значит? Чертовка?! Добрыня, еби его в шляпу!
— Н-нет! Только не в шляпу!
— Тогда выкладывай, где грибы растут!
— На север! На большой лужайке! Только уберите пса!

Мирослава довольно заулыбалась:
— Вот так бы и сразу, недоросток. Добрыня, ко мне!

Она взяла пса за ошейник и добавила:
— И смотри, если соврал — вернёмся!

— Идите и забудьте меня! — простонал мухомор.

Сёстры пошли дальше. Некоторое время Родослава молчала, но потом сказала:
— Тебе не кажется, что ты слишком жестоко?
— Что именно?
— Ну… не по-человечески ты с ним поступила.
Мирослава закатила глаза:
— Он первый вообще-то на нас агриться начал.
— Можно было просто не обращать внимания…

Но уже через пару сотен метров перед ними открылась волшебная поляна, усыпанная грибами.
Мирослава улыбнулась:
— Вот видишь. Всё предрешено судьбой. Любые встречи не напрасны. Готовь корзину, сестра. Сегодня мы вернёмся домой с годовым запасом.
Полотно.

Том Кот вышел из дома и осмотрел свои владения. На улице светило солнце и перекрикивались птицы. Он посмотрел на голубое, как бескрайний океан, небо, а после — на работающих в поле людей и про себя сказал: «Как же хорошо, ебать».

Когда Тому становилось скучно, он любил гулять в одиночестве по окрестностям города Красноград. Сегодня он решил пройтись к старой избе, которая затерялась на окраинах рыжего леса.

Он неуклюже перелез через забор и пошёл к ней. Прохожие на улице весело здоровались с ним, но он не обращал на них никакого внимания.

Выйдя на дорогу, он увидел, что там стоит разбитая колесница, а возле неё плачет молодая девушка.
Том про себя сказал: «Это ещё что за чучело?»

Он подошёл к девушке и обратился к ней:
— Что у вас тут ещё за происшествия?

Девушка ревела:
— Не знаю… Лошадь будто взбесилась, сломала мне колесницу и убежала в лес.

— Кормить её чаще надо и пиздить поменьше.

Девушка продолжала рыдать:
— Я за эту колесницу и лошадь такой пизды от родителей получу!

— Да ладно, не реви ты, всё наладится.

Девушка немного успокоилась и убрала руки от лица, как вдруг увидела, что с ней разговаривает кот. Она завизжала:
— Еб твою мать! Говорящий кот! Иди нахуй отсюда!

Том помолчал, потом подумал и пошёл дальше, прошептав ей:
— Ебаная стерва.

Он вышел из города и пошёл к водопаду, возле которого была радуга. Том залез на радугу и пошёл по ней, чтобы перейти речку.

Спустя пару сотен метров он подошёл к старой избе, которая была на окраине леса. Кот Том осмотрелся по сторонам, будто чтобы убедиться, что за ним никто не идёт, хотя он и так прекрасно знал: вокруг на сотни метров нет ни одной живой души.

Он ещё раз вдохнул свежий воздух, а после вошёл в старую избу. Она была полна веретен, нитей и огромного ткацкого станка, за которым сидели три старухи-пряхи. Они плели гигантское полотно, переливавшееся магическим светом. Каждая нить этого полотна была одной из человеческих судеб.

Одна из старух спросила его:
— Опять из дома сбежал?

— А хули дома делать-то? Кормят меня там сухарями да огрызками со стола.

Том знал, что старухи понимают: он врёт, и кормят его вполне нормально. Но он также знал, что эта манипуляция всегда срабатывает, и они не отпустят его голодным.

Одна из старух спросила:
— Не кормят?

Он ответил:
— Вот именно.

— Ну так садись за стол, расскажи нам что-то интересное.

Старуха стянула скатерть со стола, который был усеян деликатесами. Том Кот запрыгнул на стол и начал трапезничать.

— А что вам рассказать-то? Люди всё стали какими-то злыми, нервными. Нет покоя никогда.

Одна из старух ухмыльнулась:
— Всегда так было.

Он, чавкая, продолжил:
— Вот иду я сегодня, гуляю, а у одной лошадь ускакала, да ещё и карету ей разбила. А я ей и говорю: «Вы лошадь лучше бы так кормили, как пашете заставляете и телеги таскать, тогда бы она от вас точно не убежала».

Трое старух засмеялись в один голос:
— Знаем такую.

— А я знаю, что вы её знаете. Да мне, конечно, не жалко людей… Злые они. Но раз уж зашёл за этот диалог, может, вы это… подправите ей там что-то? Чтобы с ней всё было нормально. Жалко её.

— Ты же знаешь, Том, что уже нельзя ничего поправить. Это нарушит баланс.

— Ой, баланс-хуянс. Сколько вы уже эту сетку плетёте, а толку никакого.

Том спрыгнул со стола и подошёл к старухам.
— С её судьбой всё будет хорошо?

— То, что всё будет хорошо… Нет, не то чтобы меня это сильно волновало, но можно я посмотрю на её нить?

Старуха улыбнулась и показала ему кривым пальцем на одну из миллионов волшебных нитей:
— Посмотри.

Кот Том подошёл к волшебной нити и дотронулся до неё лапой. Как вдруг за пару секунд он прожил всю жизнь девушки, которую встретил сегодня на улице. Он отошёл от увиденного, потом сел возле выхода и стал вылизывать свои яйца, приговаривая:
— Вот это нихуясебе… Мне бы такую судьбу.
Взгляд в будущее.

Радомир со своим другом Богданом собрался сегодня на рыбалку. Он взял отцовскую удочку и вышел за двор — там его уже ожидали.

Богдан сказал:
— Радик, хули так долго?
— Да, блять, мать заставила свиней кормить.
— Ебаные свиньи.
— Ага.

Их путь проходил через мёртвое, вонючее болото, которое нужно было пересечь, чтобы выйти к просторному берегу реки. Это место было рыбным, так как мало у кого хватало терпения и нервов, чтобы пройти через болото.

На болоте жили газообразные существа, которые обладали сверхвысоким интеллектом, ведь их раса была практически безмерна. Но народ Краснограда называл их просто… Пердячки.

Богдан сказал:
— Ты в курсе, что пердячки умеют читать мысли?

Радомира это насмешило.
— Ой, да не пизди ты.

— Нет, серьёзно. Они проникают в мозг через уши и читают наши мысли.
— Кто тебе это сказал?
— Бабушка.
— Твоя бабушка старая карга, я недавно видел, как она разговаривала с забором.
— Она видит духов.
— Ага, хуюхов.

Они подошли к болотам. Богдан и Радомир увидели, что пердячки заметили их и заинтересовались.

Радомир сказал:
— Значит так: проходим мимо них и молчим. Игнорируем. Ты сам знаешь, пердячки те ещё пидоры, вечно мутят на болотах свои схемы. Нам просто нужно добраться до рыбного берега.

Богдан хихикнул:
— Замётано.

Они дошли до середины болота, как вдруг пердячки стали их окружать и заговорили:
— Эй, парни, хотите подзаработать? Хотите кайфонуть? Хотите кайфа? Золото… очень много золота…

Богдан заорал:
— Какого хуя?! Эти пидорасы залезли мне в голову!

Он отмахнулся от газообразного существа и обратился к ближайшему:
— Братан, сьеби нахуй отсюда, или я тебе сейчас всеку, без шуток!

После этой фразы пердячки будто потеряли к ним интерес и поплыли по поверхности болота по своим делам.

Когда Радомир и Богдан дошли до рыбного берега, Радомир спросил:
— Как ты собирался ему всечь? Он же, блять, газообразный.
— Да хуй его знает. Мне бабушка сказала, что пердячки боятся угроз.
— Охуеть… Он реально залез тебе в мозг?
— Да.
— Как ты это понял?
— У меня начались глюки. Будто я сижу голый на куче золота, а вокруг меня очень много голых баб.
— Да не гони ты.
— Я серьёзно. Но я-то понял, что это глюк, вот и заорал.
— Да уж, наглые они.
— И не говори. Только это… Радик, ты никому из пацанов не рассказывай, что во мне была пердячка. Ну, сам понимаешь… по-гейски как-то.
— Да, согласен, это по-гейски. Я никому не скажу, не переживай. Давай лучше уже закинем удочки.

Они прикормили рыбу, подождали несколько минут и стали ждать поклёвку.

Перед тем как начать рыбачить, Богдан пробормотал, что если он домой сегодня не принесёт хотя бы три большие рыбы, то батя ему даст пизды.

Спустя полчаса Радомир стал вытягивать рыбу за рыбой. Его азарт разгорелся, а эго выросло до неимоверных размеров. Как вдруг Богдан заметил что-то неладное.

— Радя, смотри, это ещё что за хуйня?!

К ним к берегу плыла молодая, красивая девушка.

Радомир сказал:
— Ебать его в рот.

Девушка подплыла настолько близко, что стало видно её лицо. Она улыбалась парням:
— Парни, вы чего скучаете? Пойдёмте со мной купаться.

Радомир ответил:
— Купаться? Ты ебнулась? Холодрыга на улице, да ещё и течение — нас унесёт сразу же!

Богдан вцепился ему в рукав и забормотал:
— Это глюки от пердячек, я тебе клянусь, глюки!

Девушка подплыла к ним ещё ближе, а на середине речки показались ещё пару голов, и они стали хихикать.

Радомир, чтобы успокоить друга, сказал:
— Какие ещё нахуй глюки? Это русалка, долбоёб.

Девушка продолжала:
— Парни, вы чего там стоите? Хотите увидеть сиськи? Поплыли с нами купаться. Или вы геи?

Фраза про геев задела Богдана за живое. Он поднял с берега камень и крикнул…
— Какие ещё нахуй сиськи? Пиздуй отсюда! — заорал Богдан.

Он со всей силы кинул камень и попал русалке прямо в лоб. Та, не ожидая такой свирепости и злости, тут же уплыла вдаль. Парни продолжили рыбачить.

Богдан сказал:
— Вот так дожились… Везде одни шлюхи.

Радомир подтвердил его слова:
— И не говори.
Борщ.

Божена Владимировна с утра суетилась на кухне. Ей помогал Том-кот своим присутствием.
Сегодня Божена Владимировна готовила борщ. Точнее, большой казан борща — на всю семью.

Все разошлись по своим делам. Том любил такие моменты, когда в доме становилось тихо. Но к Божене Владимировне это не относилось: она шумела, бренчала кастрюлями и вечно бубнила что-то себе под нос.

Том спросил у неё:
— Почему ты так суетишься? От такой спешки борщ быстрее не сварится.

— Я суечусь? Да, я суечусь! Потому что в этом ебаном доме нет никакого порядка. Всё лежит не там, где должно лежать. Как здесь вообще можно хоть что-то найти? — проворчала она, нарезая мясо. Божена Владимировна предпочитала материться только когда оставалась дома одна или с котом.

Том сказал:
— Так почему бы тебе не начать прятать те вещи, которые ты не можешь найти? Чтобы никто, кроме тебя, их не трогал.

— Прятать вещи? И как ты это себе представляешь?

— Обычно этими кухонными вещами, кроме тебя, никто не пользуется. Почему ты не можешь положить их туда, где знаешь только ты?

— Нет, Том. Это нелогично. Если этими вещами никто, кроме меня, не пользуется, то почему они постоянно не на своих местах? Плюс я могу сама забыть, куда их спрятала.

— Ты сама создаёшь себе проблемы. Может, если ты забываешь, куда кладёшь, то это и есть причина? Никто их не берёт, а ты сама перекладываешь, а потом забываешь.

Божена Владимировна сделала паузу, потом взяла в руки сковороду и злобно посмотрела на кота.
— То есть, по-твоему, я старая и всё забываю?!

Том, понимая, что дело пахнет неприятностями, тут же юркнул под кровать.
— Нет, я такого не говорил!

— А мне кажется, именно это ты и имел в виду!

— Нет, я говорю одно, а ты слышишь другое. Какая же ты старая? У тебя даже внуков ещё нет! Вот посмотри на своих дочерей — их же никто не взял замуж. Но не переживай, ты ещё сама сможешь родить… потому что ты не старая!

Эти слова окончательно вывели Божену Владимировну из себя. Она швырнула сковороду и начала тянуть Тома за лапу из-под кровати. Кот мяукал и сопротивлялся.

— Ах ты, маленький засранец! То есть, ты хочешь сказать, что моих дочерей никто замуж брать не хочет?!

— Нет, я вообще другое имел в виду!

— Нет, именно это ты и имел в виду!

— Божена, нет!.. Оставь меня! Прости!

Он отбивался задними лапами. В это время кастрюля с мясом на печи вскипела, вода пошла через край, и по дому распространился неприятный пар. Божена Владимировна бросилась к печи, чтобы отодвинуть казан. А Том, не растерявшись, ловко выпрыгнул в окно.

Она принялась резать свёклу и картошку, но, видимо от злости, случайно порезала палец.

В этот момент в дом вошёл Доброслав Радомирович и с улыбкой обратился к жене:
— Ого, как вкусно пахнет! Что у нас сегодня на обед?

Эта фраза стала последней каплей. Божена Владимировна схватила сковороду и влепила мужу по лбу так сильно, что тот от неожиданности упал на задницу.
— Хрен тебе, а не борщ! — крикнула она и злобно вышла из дома.

Сидящий на полу Доброслав Радомирович был в изумлении. Он огляделся, потом поднялся и пробормотал себе под нос:
— Вот это нихуясебе новости…
Леший.

Доброслав Радомирович и Радомир заготавливали дрова. Они рубили среднего размера деревья, потом пилили их на пеньки, складывали в повозку и везли во двор.

Радомир спросил:
— А как греются люди, когда рядом нет никаких деревьев?

Доброслав Радомирович покуривал трубку:
— Не тупи, Радомир. Деревья есть всегда.

— А вдруг они пропадут? Что мы тогда будем делать?
— Как это — пропадут?
— А вот так. Исчезнут.

Доброслав Радомирович глубоко задумался, а потом ответил:
— Тогда будем жечь коровье дерьмо.

Ответ отца поразил Радомира:
— Дерьмо?!
— Да, дерьмо. А что тебе не так?

В это время по лесу шёл пьяный леший. Увидев отца и сына за работой, он пробурчал:
— Нихуясебе! Эти мудаки совсем страх потеряли, никакого уважения… — и пьяной походкой направился к ним.

— Эй, вы что тут деревья пиздите? — сказал он. Леший был длинный и худощавый, с зелёными волосами и бородой. Лицо его было грязное, и казалось, что на нём с древних времён проросла древесная кора.

Радомир, увидев его, воскликнул:
— Нихуясебе, Леший!

Доброслав Радомирович добавил шёпотом:
— Я думал, этот чертяка давно спился к хуям.

Лешего в этих местах всерьёз никто не воспринимал: он был скорее деревенским пьяницей и клоуном, чем всемогущим духом, каким считался до прихода людей и до того, как познакомился с выпивкой.

Леший сказал:
— А ну-ка, два пидорка, несите мне ведро вина! Или хуй вам, а не деревья. Нет, два ведра! И это я ещё добрый. Могу брать по ведру за каждое срубленное вами дерево.

Доброслав Радомирович усмехнулся:
— По ведру за каждое дерево? Так ты же сопьёшься к херам, Леший.
— А это, мать вашу, уже не ваше дело! Или мы бухаем, или… про лес забываем.

Доброслав стал прикидывать, как отвязаться от пьяного духа.
— А ты когда-нибудь пробовал Божье вино?

— Божье вино? — Леший нахмурился.
— Да. У нас в Краснограде недавно стали делать его для богов.

— По названию понятно, что для богов.
— Так вот. Оно крепче в сто раз, чем обычное. Выдержать может только бог. Понимаешь, Леший?

— О бог ты мой…
— Вот именно.

— И где же мне его взять?
— А ты думаешь, выдержишь?
— Пфф, если боги осилят, то я — тем более!
— Можно так накидаться, что с утра голова трещать будет.
— Говори, где взять, смертный!

Доброслав подтолкнул сына локтем, чтобы тот подыграл. Радомир сразу оживился:
— Да нет, пап, бесполезно. Ты только глянь на этого хуесоса: худой, дряблый. Он от одного стакана откинется, отвечаю.

Леший взбесился от такой наглости. Он бегал вокруг дерева и орал:
— Говорите, где взять Божье вино! Или получите… этих… (он запнулся, думая, чем пригрозить) лесных пиздюлей!

Доброслав сказал:
— Значит так. Спускаешься вниз с леса и идёшь прямо к Краснограду. Там, возле города, найдёшь кузницу. Вино это не простое, делается при высокой температуре и магических технологиях. В кузнице живёт кузнец по имени Кузьма Владимирович. Вот у него и попросишь. Такому гостю, как ты, он точно не откажет.

Злой леший плюнул на листья и, шатаясь, побрёл в сторону Краснограда.

Отец и сын проводили его взглядом.
Радомир сказал:
— Пап, зачем ты отправил его к Кузьме Владимировичу? Он же теперь будет к нему приставать!
— Ну и пусть. Я этому уебану мешок капусты дал, а он должен был сделать подковы для лошади. Ты видел, чтоб наша лошадь в новых подковах ходила?
— Нет.
— Вот то-то и оно, сынок. Не для того я капусту выращивал, чтобы меня пытались наебать.
— Но, пап, мы же её украли у христиан.
— Запомни, Радомир, истину. Всё, что спижено у христиан, украденным не считается.
Колдун.

Улицу освещал тусклый свет луны. Доброслав Радомирович ворочался в постели — сон не шёл, на него напала бессонница.
В комнате сопели Божена Владимировна и кот Том. Доброслав крепко зажмурился, но так и не добился результата. В голове промелькнула мысль: «Ебаный в рот, пиздец».

Он решил выйти на улицу, подышать свежим воздухом и освежиться. Аккуратно сполз с кровати, стараясь никого не разбудить, на ощупь в темноте натянул лапти и вышел из дома.

Снаружи стояла тишина. Лёгкий ветер колыхал листья. Доброслав глубоко вдохнул полной грудью. Но вскоре его начало знобить, и тут он услышал шаги.

Из темноты показался худощавый силуэт, бредущий как мертвец. Пёс Добрыня высунул голову из будки, зарычал, но, узнав силуэт, снова улёгся спать. Это был старый местный колдун — вусмерть пьяный.

Доброслав спросил:
— Эй, ты какого хуя не спишь?

— Доброй ночи. Так ты сам не видишь? — колдун ткнул корявым пальцем в луну.
— Луна полная. Как тут уснуть?

— То есть ты не спишь из-за луны? — колдун начал злиться.
— Нет, блять, я просто по приколу тут шароеблюсь. Конечно из-за луны! Ты только глянь на эту залупу — прямо мне в глаз светит!
— Да вроде как обычно светит.
— Как обычно? Не выдумывай. Ты-то сам почему не спишь? От жены сбежал?

Доброслав ухмыльнулся:
— Да при чём тут жена. Просто не спится.

— Не спится, говоришь? А это значит, что у меня для тебя плохие новости.
— Какие такие «плохие новости»?
— В полнолуние спать не могут только колдуны… или нечисть. Подумай об этом.

Колдун, шатаясь, ушёл в темноту.

Доброслав постоял, задумался, но тут же сплюнул и буркнул:
— Что за хуйню несёт этот ебал?

Он ещё раз глянул на луну, махнул рукой и пошёл в дом. Войдя в комнату, понял, что Божена Владимировна уже не спит.

— Ты куда ходил? — спросила она.
— Да так, на улицу выходил.
— А с кем разговаривал?
— С колдуном.
— И что он сказал?
— Сказал, что в полнолуние не спят только нечисть или колдуны. Я вот думаю, может, я и правда…

Божена толкнула его ногой:
— Ой, да не выдумывай на старости лет.
— Нет, серьёзно. Может, я колдун?
— Доброслав, давай не позорься. Какой из тебя колдун? Ты себе обед наколдовать не можешь или чистую рубаху, а тут — колдун. Откуда у тебя такая мания величия?
— Тогда меня сглазили.
— Это ещё почему?
— Ну он же ясно сказал: в полнолуние не спят только нечисть или колдуны. Если я не колдун, значит, во мне сидит нечисть.

Божена хотела что-то ответить, но махнула рукой — не стоило тратить слова.

Тут проснулся кот Том и пробормотал:
— Вы чего там разорались? Случилось что-то?

Божена закатила глаза:
— Этот придурок думает, что он колдун.
Том зевнул:
— Понятно. Значит, ничего интересного. Мы будем сегодня спать или как?

— Всем доброй ночи, — сказала Божена.
— Доброй ночи, — ответили хором.

Доброслав снова лёг и продолжил ворочаться, думая про себя:
«Вот семейка досталась… Завтра утром наколдую им всем понос».
Ярмарка.

Сегодня в Краснограде была ярмарка. Родослава ещё с детства обожала это мероприятие и перед сном представляла, как в будущем будет заниматься организацией ярмарки.

Все люди были весёлые и счастливые, а некоторые даже сходили с ума, но в хорошем смысле.

Божена Владимировна читала дочери лекцию перед выходом:
— Присматривай за сестрой, ты же знаешь, она быстро найдёт себе неприятности. Мы с отцом и Радомиром сегодня будем торговать. А ты с сестрой будешь торговаться.

Она дала Родославе пару монет.
— На ярмарке будут кузнецы, некоторые из них из далёких городов. Нам нужен домой хороший казан для печи. Справишься?

Родослава улыбалась до ушей:
— Конечно, мам.

— Смотри не подведи. У старого казана вот-вот отпадёт дно.

Божена Владимировна ушла. Родослава стала собираться на ярмарку и подумала о том, что понятия не имеет, где сейчас находится её сестра, и это не к добру.

Она вышла из дома и пошла в центр города, по пути встречая пьяных и весёлых людей, которые здоровались с ней.

Спустя некоторое время она подошла к лавке неместного кузнеца. Там было много разных товаров. Родослава стала пересчитывать монеты, чтобы купить казан, как вдруг ей на глаза попалась необычная подкова.

Она спросила у девушки, стоявшей за прилавком:
— Как это возможно? Одна подкова по цене казана?

Девушка оживилась:
— Это не обычная подкова. Она может исполнять желания.

— Исполнять желания? Что за абсурд? Зачем вы тогда её продаёте?

— Подкова может исполнить только три желания, а потом исчезнет. Таковы правила.

— Глупость же. А что будет, если она не исполнит мои желания?

Девушка за прилавком тяжело вздохнула:
— Тогда мы вернём вам деньги.

Родослава подумала, что подкова некоторое время может побыть у неё, а потом, как только она найдёт свою сестру, вернёт её на прилавок и обменяет на казан. Зная, что делает полную глупость, она протянула деньги и забрала подкову.

Счастливая продавщица сказала:
— Главное помни: у тебя есть только три желания. И подкова исчезнет.

Родослава ответила:
— Я верну вам её в течение часа, не переживайте.

Она положила подкову в карман и стала бродить по ярмарке. Сестру нигде не было видно.

Она дотронулась до подковы и сказала:
«Господи, где же мне её найти?»

Пройдя пару сотен метров, она увидела шумное скопление людей. Пробившись через толпу, Родослава заметила, что люди наблюдают за тем, как пьяная в дризг Мирослава, сидя за деревянным столом, играет в карты с огромным кузнецом.

Мирослава явно выигрывала и играла на публику:
— Вот это ты забираешь, и вот это тоже. — Она дерзко подкидывала ему карты. — А вот это тебе на погоны.

Она положила карты ему на плечи.
— А теперь забирай эти ебаные карты и кабанчиком метнись мне за бухлом. А после чтобы я тебя здесь не видела, ибо таких хуесосов, как ты, ещё надо поискать.

Толпа завыла от такой дерзости. Наглухо взбешённый кузнец перевернул стол и начал идти к Мирославе.

Тут Родослава во второй раз дотронулась до подковы:
«Боже, он же её сейчас убьёт, сделай так, чтобы всё обошлось».

Она ворвалась в толпу и заорала на кузнеца:
— Ты что, собрался бить девушку? Ты посмотри на себя и на неё. Кто тебя воспитывал?

Народ поддержал Родославу криками:
— Да, на девку руку собрался поднять, вообще обезумел!

Кузнец понял, что в этой ситуации никак не выиграет, и если он сейчас не уйдёт, то стычка может сильно ударить по его репутации.

Он сказал:
— Не нужно со мной так разговаривать.

Развернулся и стал уходить. Пьяная Мирослава ему вслед кричала:
— Да? Не нужно? А то что ты мне сделаешь? Вали отсюда, потому что ты пидор, и семья твоя тоже пидоры!

Народ, понимая, что шоу закончилось, стал лениво расходиться.

Злая Родослава тащила сестру и говорила:
— Какой позор! Ты посмотри на себя — ты же в говно бухая! Ты понимаешь, что нам будет за это от мамы? Прошу тебя, протрезвей.

Как вдруг Мирослава стала трезвая, как стекло:
— Ты чего кипишуешь, сестра? Всё нормально же.

— Нормально? Ты чуть не подралась!
— Ну не подралась же. Расслабься, ярмарка, люди гуляют. Давай и мы немного погуляем.

Она поднялась с лавочки, взяла под руку сестру, и они пошли, разглядывая прохожих.

Спустя время они подошли к той самой лавке кузнеца.

Родослава сказала:
— Подожди меня тут, мне нужно сделать одно дело.

Она подошла к лавке, стала рыскать в карманах и вдруг поняла, что подковы у неё нет.

Этот факт довёл Родославу до слёз. Она вернулась к сестре и, заливаясь рыданиями, сказала:
— Мне жопа… Жопа от мамы. Она дала мне денег, чтобы я купила казан, а я их потеряла.

Мирослава спокойно ответила:
— Что ты говоришь купить?

— Казан.

— Так ты из-за казана ревёшь? Всё будет нормально. Я со всем разберусь.

— Да ничего не будет нормально!

Родослава махнула рукой, вытерла рукавом сопли и заплаканная пошла домой.

Спустя пару сотен метров её догнала Мирослава. В руках она держала новенький казан, а внутри лежали железные тарелки и ножи.

Заплаканная сестра спросила:
— Где ты это взяла?

— Выиграла в карты у кузнеца и спрятала в кустах, чтобы не таскаться с этим добром. Он, видимо, поэтому на меня и разозлился.

Лицо Родославы тут же посветлело от улыбки. Она вырвала из рук сестры казан и сказала:
— Вот ты коза тупорылая!
Черный курган.

В глубине степей, где солнце обжигает рыжую землю, а ветер поёт древние песни, возвышался Чёрный Курган. Старейшины рассказывали, что в его недрах покоится могущественный волхв Ратибор, предавший богов ради власти. Он был запечатан там самим Велесом, чтобы его чары не разрушили мир.

Божена Владимировна готовила для дочерей корзину с едой, а Том кот лениво возмущался:
— Опять отправишь дочерей кормить этого старого пиздюка?

— Ты бы помалкивал. Сам знаешь, что у нас нет другого выбора. Если он разозлится, то может наслать на город чуму.

Кот закатил глаза:
— А ты уверена, что он вообще жив? Кто-то видел его в последнее время?

Мирослава поддержала кота:
— Кстати да, его хоть кто-нибудь видел?

— Так, заткнулись! — резко сказала Божена Владимировна. — Вы отнесёте еду к Чёрному Кургану, или мы тут все передохнем.

Она наготовила корзину и поставила её у двери, а потом сказала дочерям:
— Вперёд, а то останетесь без ужина.

Родослава взяла корзину, потянула за рукав сестру и прошептала:
— Пошли. Быстрее справимся — быстрее вернёмся домой. Будешь дальше продолжать ничего не делать.

Мирослава закатила глаза, но пошла за ней.

Они вышли из города и двинулись по заросшей тропе, давно забытой людьми.

— Тебе не кажется, что мы занимаемся какой-то хуйней? — бурчала Мирослава.

Степь обдувал лёгкий ветер.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Родослава.

— Та таскаем еду какому-то старперу, которого в глаза никогда не видели. Кому это надо?

Родослава остановилась:
— Во-первых, он не просто старпер, а могущественный волхв. А во-вторых, если этого не делать, то у нас будут проблемы. Мать тебе всё объяснила.

— Люди из Краснограда носят ему еду два раза в год. Как ему этого хватает, чтобы выжить? Том, конечно, ещё тот мудак, но иногда он говорит правильные вещи. Скорее всего, эту еду жрут просто дикие звери.

— Назови хоть одну ситуацию, когда Том оказался прав.

— Да я тебе про одно, а ты мне про другое! При чём тут вообще это?

— А вот при том. Своей головой думать надо. На, лучше понеси корзину, я устала её тащить.

Мирослава взяла корзину:
— А я будто не устала.

Через пару километров они увидели огромный чёрный курган. От него веяло могильным холодом и чем-то недобрым. Земля была морщинистой и неприятной, будто старый чернослив.

Они подошли к заваленному входу, оставили корзину.

— Ну вот, сделали дело меньше чем за полдня. Ты больше ныла, чем мы шли, — сказала Родослава.

Сестра взглянула на неё хитро — этот взгляд Родослава знала ещё с детства, и он редко сулил что-то хорошее.

— Ну раз уж мы тут, давай зайдём в гости.

— Ты что, совсем дура?

— А чего ты боишься? Нет там никого. Или мы так и будем эти корзины таскать всю жизнь непонятно зачем?

— Я никуда не пойду.

— Если ты не пойдёшь, я всё равно пойду сама. А если пойдёшь со мной…

— То что?

— Обещаю, месяц буду мыть за тебя посуду.

— Ты этого не сделаешь.

— Ну если ты не пойдёшь, то мы точно этого не узнаем. В любом случае я пойду сама, а тебе придётся ждать. Ты ничего не теряешь.

— Мирослава, знай: это тупая и безумная идея, и я тебя в ней не поддерживаю.

— Да чего ты такая ссыкуха? Пошли уже. Там никого нет.

Она взяла сестру за руку, и та покорно пошла за ней.

Внутри кургана было сыро и неприятно. Воняло чем-то древним, мёртвым и давно забытым.

Пройдя пару метров, они заметили, что свет от входа почти исчез. Ждали, пока глаза привыкнут к темноте. Мирослава довольно улыбалась:

— Вот видишь? Тут никого нет, а ты ссалась, как маленькая.

— Не ссалась я.

— Ссалась, потому что ты ссыкуха.

И тут, в глубине пещеры, послышался шорох. Обернувшись, сёстры увидели сухой силуэт согбенного старика.

Мирослава завизжала, бросила руку сестры и рванула к выходу, крича на весь курган.

— Ебаный в рот, этот хуй живой! Бежим нахуй отсюда, или он заразит нас ебаной чумой!
Настойка.

Родослава прихорашивалась возле зеркала.
Том-кот с важным видом вошёл в её комнату.

— Ты чего наряжаешься? Гостей ждёшь?

Родослава отмахнулась от него рукой:

— Да так, никого не ждём.

Возле печи кричал Радомир:

— Мам, ну можно быстрее? Сейчас Богдан уже придёт!

Хитрый кот улыбнулся:

— Так вот для кого наряжаешься.

Родославу возмутила наглость кота:

— Ничего я не наряжаюсь! С чего ты взял вообще?

— Я ведь по глазам вижу.

— Ой, вали отсюда, а то будешь спать на улице.

Она дала Тому поджопник и выгнала его из комнаты.

На улице послышался крик:

— Раааадииик!

Это кричал Богдан.

Радомир, услышав это, сказал:

— Ладно, мам, я пошёл, потом поем.

За братом на крыльцо вышла Родослава и помахала рукой. Богдан улыбнулся ей, но ничего не ответил. Вместе они пошли в лес.

Радомир спросил у него:

— Ты чего это на мою сестру запал?

Лицо Богдана покраснело, он ответил:

— Блять, не неси хуйни. Я к тебе пришёл, а она просто поздороваться вышла.

— Что-то ты, сука, пиздишь.

— Ты сам сказал: встретимся возле дома. Вот я к дому и пришёл. Хули ты теперь возникаешь?

— Да блять, просто спросил.

— Таким тоном спросил… грубым.

— Ладно, забей. Ты взял?

— Взял, конечно. А по-твоему, хули я припёрся?

— Покажи.

— Ага, а хуй тебе показать. Давай сначала из города выйдем, чтобы свидетелей точно не было.

Они вышли из города и подошли к окраине рыжего леса. Из-под рубахи Богдан вытянул глиняный кувшин, в котором была настойка из мухомора. Он стал объяснять:

— Эту хуйню моя бабка делает. Она её втирает в колени, когда погода плохая. Это помогает ей от боли, но вот если её выпить…

Он выдержал интригующую паузу. Радомир не сдержался и спросил, хотя ответ прекрасно знал:

— То что? Что будет?

— Пизда нам будет. Распидарасит, как лягушек. Её мой батя у бабки тайком понемногу пьёт, чтобы весёлым быть. Поэтому если она заметит пропажу, то на нас не подумает.

— Охуеть. А что будет, когда мы выпьем? Какой эффект?

— Точно я не знаю. Один раз подслушал, как батя кому-то рассказывал, что он выпил полкувшина — и ему казалось, что он лавочка.

— Лавочка?

— Да, лавочка.

— Вот это нихуя себе! Так чего же мы ждём?

Радомир взял кувшин, который был наполовину пуст, и залпом, чтобы не чувствовать вкуса и запаха, выпил половину содержимого. Потом передал остатки Богдану. Тот спросил:

— Ну как?

— Нормально, терпимо. Напоминает по вкусу забродивший грибной суп. Ты главное глотай, не думая, а то назад выйдет.

Богдан взял кувшин и начал пить, но его сразу же стошнило — и струя мухоморовой настойки фонтаном вылетела у него через нос.

— Фу, блять! Как ты это выпил?

— Пей и пытайся не думать о вкусе.

Они опустошили кувшин и сели возле леса, ожидая изменений. Но спустя час так ничего и не произошло.

Радомир толкнул Богдана локтем:

— Слышишь, ты что-то чувствуешь?

— Вообще нихуя. Только тошнит.

— Я тоже ничего. Походу, мы тупо напились мази для коленей твоей бабки.

— Не говори о коленях бабки. Меня от этого начинает тошнить ещё сильнее.

Спустя два часа так ничего и не произошло. Расстроенные парни собрались идти домой.

— Да чего тут сидеть, пошли уже. Считай, говна наелись за просто так.

Богдан взял кувшин. Радомир повернул взгляд в сторону рыжего леса — и увидел, что листья деревьев светятся, будто маленькие солнца.

— Слыш, Богдан, это всегда так было?

— Что ты имеешь в виду?

— Листья светятся.

— Да не гони.

Богдан посмотрел на листья — и они действительно светились. Он сказал:

— Пошли домой, я жрать хочу.

Немного отойдя, они услышали, что лес поёт им песню.

— Радик, это уже хуйня какая-то. Обычно лес не поёт.

Радомир пытался делать вид, что ему не вставило:

— Не выдумывай, он всегда такой.

Богдан добавил:

— Всегда такой… необычный.

Эта фраза вывела их на неконтролируемый и дурной смех. Два друга возвращались в Красноград, без остановки смеясь.

Идя по дороге, далеко от города, они увидели огромного трёхметрового богатыря, который приближался к ним на мощном коне.

Он спросил у них:

— Юноши, к Краснограду правильно еду?

Радомир, хихикая, ответил:
— Эй, а ты хули такой здоровый, пизды давно не получал?

Богатырь проигнорировал его слова, но Богдан тут же увязался в это дело:

— Правильно, Радик, правильно ты всё говоришь. Въеби этому пидору! Ты только посмотри, какая у него морда охуевшая.

Радомир со всех сил разогнался и прыгнул на богатыря, выставив перед собой ногу, но пролетел мимо и упал в лужу.

Богатырь прошептал сам себе:

— Обдолбанные подростки… Это хороший знак. Хорошая примета.

И поехал дальше по дороге в город.

Богдан, бросив кувшин, тут же побежал к другу и стал поднимать его из лужи. Радомир с надеждой спросил:

— Ну что? Как я его?

Богдан, отряхивая его от грязи, ответил:

— Да этот хуила обосрался, видишь, как быстро ускакал! Повезло ему, что он на коне.
Ночь мертвецов.

Семья Мельник при свечах ужинала за столом. Сегодня в Краснограде была Ночь мертвецов. В этот день мёртвые поднимались из могил и бродили по городу до рассвета. В давние времена их встречали цветами и подарками, но со временем люди стали их избегать — ведь мертвецы иногда похищали детей и тянули их в иной мир. Этот день давно перестали праздновать: семьи закрывались в домах и не выпускали никого до утра.

Родослава сказала:
— Ладно, если все об этом молчат, то первой эту тему подниму я. Сегодня Ночь мертвецов, и все знают, что никто из них не может войти в наш дом, потому что они не способны переступить через порог. А не могут они этого сделать, потому что под нашим порогом закопан мертвец.

Доброслав Радомирович, пережёвывая квашеную капусту, подтвердил:
— Да, так и есть.

— А кто вообще закопан возле нашего дома? — спросила Родослава.

Все перестали есть и посмотрели на неё.

— Мы его хотя бы знаем?

Доброслав пожал плечами:
— Понятия не имею, кто там лежит. Мертвец возле порога шёл в комплекте с домом. Как печь или… погреб.

— То есть у нас под порогом закопан труп, и мы даже не знаем, кто это?

Мирослава пожала плечами:
— Я всю жизнь думала, что это вы с мамой туда бабку закопали.

Том-кот, грызя куриную лапу, добавил:
— Нет, бабку они спалили.

Доброслав нахмурился и поднялся из-за стола:
— Эй, вообще-то вы сейчас говорите о моей матери. И спалили мы не её, а её тело. Людей перестали хоронить, чтобы в Ночь мертвецов они не шастали по улицам и не воровали детей.

Родослава не унималась:
— А вы не пробовали узнать, кто именно там лежит? Вдруг это был какой-то бандит или ведьма. Мы ведь каждый день ходим через него, он по сути живёт с нами.

Божена Владимировна стукнула кулаком по столу:
— Так, заткнулись все! Во-первых, какая разница, кто там лежит, если он выполняет свою функцию. Во-вторых, нет, мы не пробовали узнать, и я даже не хочу этого знать. Его гроб намертво заколочен — так, чтобы в Ночь мертвецов он не выбрался.

Тому эта фраза показалась смешной. Он протянул, передразнивая:
— Ха-ха, намертво.

Вдруг в дверь кто-то сильно постучал. Пёс Добрыня залаял во всё горло.

— Так, началось, — сказала Божена Владимировна. — Мертвецы уже ходят по домам. Тихо все, и он уйдёт.

Все замолчали. В дверь постучали ещё сильнее.

Том фыркнул:
— Нет уж, живые так стучать точно не будут.

За дверью раздался женский голос:
— Доброслав, мальчик мой, впусти маму домой. Я тебе с пасеки мёд принесла.

Радомир подавился борщом:
— Нихрена себе! Это что, наша бабка?

Божена Владимировна забрала у него тарелку:
— Радомир, ты что, совсем тупой? Тебе же сказали, что бабку спалили. Это мертвец.

— Тогда откуда он знает отца?

За дверью продолжал звучать голос:
— Доброслав, впустите меня. Я слышу, что вы там.

Мирослава нахмурилась:
— И что, мы это будем игнорировать? Пап, поговори с ней, чтобы ушла.

Голос становился всё настойчивее:
— Впустите меня.

Доброслав Радомирович не выдержал:
— Мама, съеби к себе домой! Даже после смерти продолжаешь меня заёбывать! Я не люблю этот ебаный мёд, и ебаные пирожки с вишней я тоже не люблю, потому что ты, блять, делала их с косточками!

Мертвец упрямо бормотал:
— Доброслав, открой двери. Я принесла молочка.

— Какое нахуй молочко? Пиздуй отсюда, или я сейчас дверь открою и всыплю тебе пиздюлей!

Доброслав схватил молоток и подошёл к двери.

— Батя, ты что, собрался бить бабушку? — удивился Радомир.

Том-кот закатил глаза и промурчал:
— Господи, уберите кто-то этого мудака в другую комнату. Он похоже совсем дебил.

За дверью послышались удаляющиеся шаги.

Родослава радостно захлопала в ладоши:
— Он уходит!

Мирослава нахмурилась, прислушиваясь:
— А куда он пошёл?

Доброслав с довольным видом ответил:
— Наверное, к соседям. Так им и надо, пидорам. Нечего было в прошлом году клубнику с нашего огорода жрать.