Мать, ты там?

Всем кошатникам посвящается.

Утро. Будильник ещё не прозвенел, а ты уже ощущаешь тяжесть на груди, настойчивое бодание вперемешку с тарахтением и щекотанием усами.

Открываешь один глаз и видишь взгляд, в котором и просьба, и укор: мол, мать, ты вообще собираешься вставать сегодня и кормить меня? Я, между прочим, со вчерашнего дня не жрамши. Аж лапы подкашиваются. И усы обвисли.

Поворачиваешься боком, а она начинает своей пушистой лапой одеяло отодвигать. Или, если понаглее, то может по носу дать — любя, конечно. Но от этого не легче.

Встаёшь, идёшь на кухню. Кошка бежит впереди, путаясь в ногах, подныривая под ступни, создавая искусственные заторы на ровном месте.  

Насыпаешь корм. Кошка смотрит на миску, потом на тебя, потом снова на миску — с лёгким разочарованием в мире. Нюхает. Отходит. Садится в сторонке и начинает умываться. Ты стоишь, ждёшь. Потом она подходит, съедает три гранулы и уходит. С чувством выполненного долга.

А бывает, только сядешь есть. Устроишься уютно, нальёшь борща, приготовишься наслаждаться жизнью — и тут начинается копание в туалете. Конечно, надо было дождаться идеального момента. Копай, пока к соседям не провалишься. Возвращаешься, борщ уже остыл, жизнь тоже. 

Вечер — отдельный уровень. Ты решила наконец пожить своей жизнью. Устроилась с книгой, плед подоткнула, дверь закрыла, чтобы никто не мешал. Вздохнула с облегчением. И тут вспомнила: кошку-то я забыла. Не то чтобы забыла — просто хочется одной иногда побыть, совсем одной… даже без кошки. Но она про тебя помнит. Для неё понятие «личное пространство» не существует.

Начинается концерт у двери. Сначала бодрое: «Мать, ты там? Открой! Соскучилась! Пусти меня!» А ты пытаешься читать, но уже ничего не читается. Потом — тишина, и начинается жалобное, с надрывом: «Ма-а-а-ам… ты что, про меня забыла? Я же совсем одна, и никого у меня нет. Кошка-мать бросила, родных не помню… отца вообще не видала».

Ты сдаёшься. Встаёшь, открываешь дверь. Пушистое создание влетает в комнату, делает круг почёта, проверяет: всё ли на месте, мать жива-здорова, плед не украли, книга на месте. А потом смотрит на дверь и начинает проситься обратно.

«Мур-мур, открой. Душно тут. И вообще, я есть хочу. И пить. И в туалет. И всё сразу».

Открываешь, закрываешь, открываешь, закрываешь. Начинаешь потихоньку закипать.

И вот здесь самое главное. Не совершай ошибку. Не закрывай дверь полностью. Оставь щель. Такую, небольшую, чтобы морда вошла. Потому что кошки — они как дети. Им не нужна вся комната. Им нужно знать, что ты там. Что не исчезла. Что дверь не закрылась навсегда.

А морда же у каждого своя. Родная, пушистая.

И ты сдаёшься, потому что жизнь всегда находит щель.

И всегда приходит проверить, здесь ли ты.