Полковник



Возрастные ограничения 0+



Капли солнечного лайма жгли смуглую кожу полковника. Глухой кляп горячего воздуха крепко сжимал его дыхание. Тяжёлые складки на суровом лице глубоко теснились в гравюру тревоги. Отчаяние томилось влагой в сильных ладонях, сжатых в рассерженный кулак. Морщины легли на лоб кленовым листом. Дорожная пыль шершавыми пальцами стирала зыбкие черты отражения его зрачков, а песчаные когти рвали чёрные кудри с его головы. Красная паутина резала глаза едким пульсом. Впервые смерть плевала полковнику в спину, и впервые он повернулся к ней спиной.

Его автомобиль ехал одним из первых в колонне, мчащейся прочь из павшей перед противником столицы. Шёпот шин сыпал клич о пощаде. Сок горькой ягоды поражения рвал трещины сухих губ командира и железным тмином плавил его скулы. Стыд барабанил в грудь и всё громче трещали швы на печати крика. Толстые линии на рыхлом лбу полковника то и дело меняли изгиб в танце его мыслей. Память, словно кувшин с водой, плевалась кляксами воспоминаний, которые путались в горящей шерсти хищной пустыни рассудка. Хмель континентального чада с болью швырнул кувшин его памяти в сад осколков разума, и, блуждая среди неровных теней, он никак не мог понять, что он сделал не так и что теперь делать.

Вспарывая ткань жёлтого неба, с громким гулом над колонной повисли самолёты. Мешкая в раскатах грохота разрывающихся снарядов, словно тараканы под накалом вольфрама, горящие автомобили разлетались в разные стороны. Машины рваными гильзами разбивали бурьян песчаных холмов стонущей пустыни, засевая её огненным цветом, залитым багровой росой крови. Раненный в обе ноги полковник, харкая горячей слюной и захлёбываясь хрустом чужих костей, карабкался по ядовитому лугу боли. Горькие клыки дыма кусали его зрачки, а лепестки огня жалили кипятком кожу.

Свора хищных внедорожников, кромсая песок клыками протекторов, мчалась к разбитым машинам. Один из них, взмахнув гривой пыли, затормозил возле машины полковника. Алый платок крови развевался на его лице, покрываясь каплями грязного пота, а беспощадный солнечный сок латал глаза карими пятнами. Стенания шлифовались ветром, теряя пыльцу звука в скрипучей толще сухого песочного воздуха. Мерзкий запах дыхания павшего города клеймил его лицо густыми морщинами.

Из внедорожника вышли крепкие парни с оружием в руках и, словно стервятники, ринулись вытаскивать тело полковника из помятой кабины. С копотью ненависти на лицах они швырнули его на капот, сплёвывая отравленный хохот. Громкий скрежет злой радости кувыркался меж отточенных кромок их зубов. Наконец-то тот, кто создал страну, которую они разрушили, мучился в корчах у них на глазах, как медуза на горячем камне, и песок его часов теперь был в их ладонях.

Продолжая громко смеяться, безумные дети нелюбви стали с яростью рвать на полковнике одежду, оставляя рыхлые линии глубоких царапин на коже, а под их грязными ногтями застревали клочки его плоти. Вскинув свои ружья, с криком «сдохни, паршивая собака!» они пустились в штыковую, медленно и усердно терзая тело полковника. Кровавое тесто дымилось под жаром африканского зенита, тонкий глянец красных пузырей, с плеском лопаясь, облизывал кровоподтёками лиловую кожу. Вслед за этим голодные палачи стали сыпать песок в нанесённые раны, и с хрипом из них выползала бурая пена. Полковник воронёным стоном призывал своих карателей одуматься, однако, прохладная сладость медовой реки разума растворилась в горьком пламени безумия и ужаса. Буря жестокости вскружила голову умирающего пленника, и его живот скомкала тошнота. А звуки бьющегося фарфора кувшина памяти всё также мутили разум краями неровных теней и звоном вопроса, что он сделал не так. Наконец, глумливый эфир ненависти прошиб узника бездной обморока.

Когда он пришёл в себя, едкая бечева пепелила его запястья, привязанные к бамперу. Патока средиземноморского солнца с мерзким шёпотом плавилась в кровавых болотах ран на его теле, заманивая постылый гнус. Медленные слезы с поникшим шорохом таяли на коже полковника, оставляя солёные язвы на спёкшихся катышках крови. Как вдруг его губы рассекла искра настоящей улыбки, и лестничный канат иронии и покоя выпорхнул из сердца, когда он понял, что слаб. Сила обратилась испариной, ветошь страха растворилась в нафталиновом облаке, и нашатырный запах свободы наполнил полковника пустотой мудрости и покоя. Не сгоняя улыбки, он чихнул сквозь неё тихим смешком и, не оглядываясь, ушёл прочь, навсегда закрыв глаза.

И когда рёв двигателя принялся кромсать воздух и бешеный внедорожник двинулся с места, полковника уже там не было. Он не знал, что дорожные ухабы отгрызали шматы от его тела и грубо шлифовали его кости, а глупые камни, словно голодные псы, скоблили сочащиеся раны. Он навсегда ушёл и оставил после себя только искреннюю улыбку поверх рваной лужи искалеченного лица.

Тело полковника протащили несколько кварталов к городской ратуше. Когда его отвязали от бампера, полковник уже не дышал. Торжество самосуда голосило на всю округу чёрными ртами тех, кто привёл в исполнение приговор. После этого, утолив все инстинкты, они привязали истерзанное тело к столбу на центральной городской площади, оставив его на съедение довольным москитам. Засаженные мошкарой раны продолжали тошнить мглистой жижей. Пыльный рот столичной дороги глотал горькое стекло крови, а ветер слизывал с асфальтовых трещин запах страданий.

Огромный купол ужаса опрокинулся ежовым ливнем на собравшуюся толпу. Скрипучий хворост морщин на лицах стариков сложился узором стыда и печали, укрывшись пеной смирения. Терновые путы гнева и боли превратили тела мужчин в беспомощный камень, опустив на их лица забрало паралича. Бахрома слёз усыпала женские лица, искорёженные гримасой плача. Сжимая кулаки, словно вцепившись в прутья запертой клети, они прятали за спины завороженных невидалью детей. Люди стояли и безмолвно стирали с лиц плевок смерти.
Никто из горожан не заметил, что следующей ночью тело полковника было похищено. Янтарь тоски и клетка страха укутали город в знамя эпохи, где чужая смерть гораздо дешевле собственной жизни. Лишь взбешённые боевики в нервном негодовании выпустили несколько обойм в воздух, сели в машины и разъехались, оставив в запустении отравленную болью площадь.

Удел похищенного тела наверняка не ясен, но, по слухам, после похищения полковнику были справлены тайные похороны среди косматых барханов, и плед сухого ветра накрыл его могилу. Теперь лишь семя мудрой Сахары хранит тепло его улыбки, напоследок брошенной во мглу планеты оскорблённой и свихнувшейся любви. Только зыбкие тени шепнули на прощание вслед отходным колокольчикам последние слова, которых никто не слышал. Никто, кроме того, кто пришёл в этот мир, чтобы навсегда здесь остаться и покинул его, чтобы никогда сюда не вернуться.

Имя ему Всадник Страны, где заходит солнце. Самый храбрый из сыновей Авраама Эфера. Тот, в чьих ладонях сорок лет томилась финикийская пыль. Нерушимый повелитель Джамахирии. Полковник Муаммар Каддафи.

10 апреля 2017 г.

Свидетельство о публикации (PSBN) 3246

Все права на произведение принадлежат автору. Опубликовано 10 Апреля 2017 года
А
Автор
Автор не рассказал о себе
1






Рецензии и комментарии 7


  1. Светлана Рожкова 18 апреля 2017, 00:12 #
    Силён! Я так понимаю вещь историческая, только объяснение этому в конце даётся! Не хочешь, как положено в начале хоть дату хроники ввести, конфликт объяснить?.. А? Антон?.. Я откладывала чтение — чувствовала, наверное, что что-то страшное будет…
    1. Антон Москалёв 18 апреля 2017, 23:32 #
      Наконец-то я Вас напугал! Давно это хотел сделать. Искренне рад, что страшно.
      А вещь больше личная, чем историческая, поэтому уместнее оставить всё, как есть.

      Как всегда, с ув. Антон М.
    2. Антон Москалёв 18 апреля 2017, 23:31 #
      -
      1. Светлана Рожкова 19 апреля 2017, 09:38 #
        Дорогой, Антон! «Безумные дети нелюбви» — сильный образ и одновременно авторская позиция — замечательно; значит, «с личным» всё в порядке, и вещь не настолько интимного характера, чтобы можно было думать, что автор наслаждается сам описанием сцен насилия. А художественно передать сие и остаться в границах именно художественной литературы, ни хроники криминальной, ни канцелярского стиля — протокола, ни на на смакование перейти, ни пошлости не допустить — всё это сильно и выполнено — задача трудная, Вы ещё не только в художественных границах сделали, но и с собственного стиля ни на шаг не отступили. У меня сравнение приходит, если переставить буквы в словах, оставив начало и конец правильными — то текст всё равно прочитается, потому что мы читаем не по буквам, а целиком по словам и предложениям. И у вас можно/ не останавливаясь на отдельных образах, через некоторое время, требующееся для вхождения в текст, читать не по отдельным образам, а по цельному восприятию, и «картинка» — условно говоря — от прочтения остаётся яркой и художественной! Но почему Вас царапает любое замечание в вашу сторону? Что в нём личного? Имя полковника осталась в веках как героя и мученика, а палачи — жертвы «нелюбви», как общее пятно шакальих «выдрессировок». Назови Вы точную дату и события (предлагаемые обстоятельства) того времени — и после такой образной картинки историческая выкладка просто естественно легла бы в память, заменив сухое чтение учебника, причём эмоционально закрепив правильное отношение к историческому материалу. Вы пропустили его сквозь своё сердце — поэтому оно стало для Вас личным, но и другим вы подарили своё видение, произошедшее дали увидеть своими глазами почувствовать своими чувствами, — почему надо сужать фокус, если в ракурсе истории видение момента панорамное приобретает и значение, и историческое значение. — каждый вписывает с себя в вечность — вписал по большому счёту и полковник. Не хочется с Вами спорить и что-то доказывать, но мы и Вы здесь для того, чтобы иметь возможность обратной связи, а вы отметаете малейшие мысли в Вашу сторону! Захотят ли люди Вам что-то после этого пытаться сказать о своих мыслях и чувствованиях Ваших произведений? Что, оставлять при себе, в следующий раз?.. У меня такая мысль появилась после прочтения этого произведения в Вашу сторону, что вы могли бы некоторые события истории, и нашей отечественной, и загадочной древней, передавать в интересной форме своими рассказами — имеется ввиду, поворотные события истории. Всего доброго! Р.С.
        1. Антон Москалёв 19 апреля 2017, 15:16 #
          Светлана! Ничем Вы меня не исцарапали. Любые замечания мной только приветствуются, даже оскорбительные (к счастью, Вы не по этой части). И если Вы желаете поделиться со мной мыслями, то никаких других эмоций, кроме положительных, это у меня вызвать не может. Просто я пояснил, что Вы отнеслись к произведению по-своему, а я по-своему. Оно действительно очень личное, поэтому из ряда вон — впервые я руководствовался лишь чувствами — а стало быть идентификации не подлежит. Вы очень благодарный читатель, и всегда скрупулёзно анализируете прочитанное. Это обязывает. Вот и сейчас очень интересно и приятно было прочитать Ваш отзыв. Но в данном случае, к сожалению, мимо. Очень прошу не счесть это как грубость. Заранее благодарен за понимание.

          Как всегда, с ув. Антон М.
        2. Светлана Рожкова 19 апреля 2017, 20:54 #
          Я тоже с ув., Антон, но вы отметаете любое требующее мало-мальски нововведение в ткань произведения, возможно, что «кружевнице» и лучше известно, что и как, но уверяю, что каждый из читателей прочтёт по-своему ваш текст, который в разных прочтениях разными людьми не идентичен самому себе, как и любое другое произведение. Ну, что ж, по крайней мере, не надо думать, что я придираюсь, мне кажется, что я достаточно обосновываю свои замечания, если таковые имеются. Возможно, это и не так важно, кому надо — докопается до корней, истоков и окончания историй в мировой истории. Р.С.
          1. Антон Москалёв 20 апреля 2017, 16:49 #
            Опять 25! Светлана, любые замечания мной принимаются во внимание, делаются соответствующие выводы, которые находят своё отражение в перспективе. А что сделано, то сделано, и это можно только обсудить.

          Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии.

          Незнакомец 2 +6
          Песочные часы 10 +5
          Танец любви 6 +4
          Твоя вечность 2 +4
          Плач маленькой Татьяны 2 +3

          «Удивления Ялта-май 2018, второе, пешеходное»

          2-я часть: «О прогулке по Ялте, встречах, полученной радости и… некоторых малюсеньких трудностях на нашем пути».
          Из серии рассказов: «Случайные записки» или «Ну, как?»..
          Читать дальше
          347 0 -1

          Посещение

          Причёсанная версия.. Читать дальше
          434 0 0

          Собачье счастье

          Вы живёте гораздо больше чем мы. Когда мы обычно умираем, вы только начинаете по настоящему жить. Каково это, интересно, прожить эти десять лет в окружении любящих людей? Отдавать всего себя, ждать дома, пока ты не вернешься с работы… Засыпать, полож..... Читать дальше
          428 0 0




          Добавить прозу
          Добавить стихи
          Запись в блог
          Добавить конкурс
          Добавить встречу
          Добавить курсы