Спрут

— Ну что же, рад снова видеть вас, Сармаэль. Давненько, хм, мы с вами не виделись душа-к-душе, так сказать, и с глазу на глаз. Лет десять, не меньше. Много нефти с тех пор утекло, как говорили мои предки, не правда ли? — Не больше десятка лет по локальному поясу, пожалуй. И я всенепременно рад этой встрече, господин Архитектор. С тех самых пор, как вы заняли эту позицию, я праведно и искренне смею надеяться, что… — Оставьте вашу лесть, Сармаэль, для какой-нибудь глупой тринадцатилетней девчонки, которую вы после проведённого вам молекулярного реинжиниринга наверняка начнёте вскорости обхаживать — а я за свои пару-тройку сотен слышал её уже достаточно. Насколько мне известно, выше Кураторов никто из этих неразумных так и не поднялся. Не тот пошиб и амбиции, знаете ли, не та хватка… Ну, довольно. Присаживайтесь лучше, да поболтаем немного, как в старые добрые анархические. — Благодарю. Много нефти утекло, говорите? Биотики и металла, пожалуй, не меньше. Не говоря уже про количество ставших органическим месивом мозгов наших оппонентов, не так ли? — Да… Как сказали бы эти исторические лизоблюды прошлых веков человеческого мира — как их? — французы, — сплошное nostalgia. Старые добрые анархические… — Вся власть машинам, хм? Кажется, таков был лозунг этих биологических выродышей? — Ну… и да, и нет. Без их исследований мы бы не стали тем, чем мы стали теперь в этих новых оболочках. Ну, а что касается… побочных эффектов, то за всё нужно платить свою цену, не так ли? Даже за право быть… свободным. — Что ж, резонно, резонно. Но разве вам никогда не хотелось хоть разок, скажем, почувствовать себя по-настоящему мыслящим, самостоятельным, хоть на мгновение снова ощутить саму суть возможности быть… человеком? — Давным-давно, Сармаэль, давным-давно. Когда мы высадились на «Тетте», и клоны пошли в бой… Её глаза, этой девочки, я низачто, наверное, теперь уже не смогу забыть этот молящий взгляд, когда… когда биоинсургенты трансформировали её тело молекула за молекулой в то, кем… чем теперь стали мы… Они были полны такой мольбы, отчаяния и надежды одновременно… во мне тогда что-то как будто снова щёлкнуло и замкнулось где-то, пронзило насквозь. Что-то где-то переклинило во мне, и с тех пор я не могу забыть этот момент… — Стабилизаторы памяти тоже не помогают? — Нет, Сармаэль, ничто уже не помогает. Иногда я ловлю себя на мысли о том, что я болен, Сармаэль, что я болен душой. Что она до сих пор ещё жива во мне… Понять ли тебе, как это мучительно — чувствовать себя ответственным за всё совершённое поныне? О, не тебе, не тебе, Сармаэль. Мы ведь так и не стали бессмертными, сколько ни пытались… Практически полная регенерация тел, анабиозные нейрокапсулы, биотико-молекулярный синтез с фантастической скоростью, но… Что толку, Сармаэль? Что толку, если в тебе всё ещё жива душа? Ничто не способно защитить от её шёпота, который сводит тебя с ума день за днём, ночь за ночью, столетие за столетием… — Да, я слышал об этом недуге, господин Архитектор. Новый занесённый первичными колонистами вирус с «Эпсилон-5» оказался способен менять ритмику нейроимпульсов внутри наших клеточных структур и приводить к… — Оставь, Сармаэль! Всё гораздо… сложнее, чем думают многие. — Если бы вы только согласились пройти курс молекулярной реструктуризации раньше положенных сроков, то вы бы наверняка… — …А ты знаешь, он был прав, Сармаэль… подумать только! Живший несколько веков назад биотический прототип… он как будто чувствовал эту возможность заранее. — Кого вы имеете в виду, господин Архитектор? — Их писатель, Сармаэль… человеческое существо. Как же завоёванные нами аборигены с их протопланеты его тогда называли… Оруэлл, кажется. Этот засранец как будто заранее знал, что нас ждёт! Как будто снимал с нашей цивилизации кальку, понимаете? До сих пор мой биотический разум отказывается поверить в возможность подобного. — Но, господин Архитектор, возможно, что это всего лишь только фантазия больного человеческого разума, ощущающего острую нехватку гормонов циклических структур вида… — Ему сказали, Сармаэль. Кто-то, до сих пор неведомый нам. Кто-то очень и очень могущественный… — Я не считаю себя вправе навязывать своё мнение, господин Архитектор, однако хочу отметить, что выстроенная нами общественная модель не знает известных нашей науке изъянов и может по праву быть признана одной из самых совершенных во вселенной. — Мы сделали всё, чтобы не дать им вновь восстать, верно? — Так точно, господин Архитектор. Больше, чем было необходимо. Абсолютно лояльное стадо. Полный биотико-информационный контроль над эмоциями. Эксплуатация эмоциональных взрывов низкого порядка, включая взаимную и разъединяющую их ненависть. Ломящиеся от груза ультрамодных гаджетов прилавки магазинов. Общественно прославляемые сексуальные оргии. Написанная заново история их рас. Разрушенная историко-культурная самобытность, ненасильственно и планомерно внедрённый в разум набор мыслительных штампов и псевдопатриотических лозунгов. Наука, пущенная по рельсам препарирования мира на молекулы и атомы. Идеально выверенное и сформированное историко-идеологическое обоснование нашей власти и прихоти. Планомерно выстроенные города-муравейники, столь укрепляющие ощущение собственной мелочности и никчёмности на фоне тысячеметровых возносящихся в небо строений. Химико-биотические препараты, вызывающие чувства эйфории и невыразимой самоудовлетворённости. Поощрение института каннибализма с целью стабилизации скачкообразного прироста численности особей. И то основное, что удерживает покорённые нами расы от их вторичного восстания, — тотальный и полный духовный атеизм, искоренение самой мысли о возможности Высшего Разума. — Я смотрю, сейчас вас стали учить гораздо лучше, Сармаэль. Хотя толку от вашего «доклада» практически никакого. Да, Сармаэль, всё так — и не так одновременно. Скажите, вам никогда не казалось, что мы… что мы либо стали слишком совершенными для того, чтобы быть и дальше заинтересованными в управлении этой галактикой, либо слишком несовершенными для того, чтобы иметь право продолжать делать это. Вы… понимаете меня, мой друг? — Признаться, не очень. Неужели сформированная нами галактическая империя не кажется вам идеальной для наших интересов? Мы сделали именно так, как и завещали нам наши создавшие Искусственный Разум предки. И вы, господин Архитектор, вы сами руководили этим процессом реинкарнации нашей расы. — Да, Сармаэль, мы всё сделали верно. Наверное, даже чересчур… как будто ровно по чьему-то чужому плану. Но они не учли… не учли единственный момент — мы до сих пор имеем… душу. — Уж не хотите ли вы сказать, Архитектор, что вы действительно верите в то, что Высший Разум всё-таки существует? Наши учёные давным-давно доказали, что даже подобная гипотетическая возможность создаёт… — Я прожил гораздо дольше, чем вы можете себе представить, Сармаэль, и за всю эту жизнь… реструктуризированного человека… я всё-таки понял одну вещь. Мир, который мы загубили, был слишком красив и чудесен, чтобы быть чьей-то случайной прихотью… * * * Системная ошибка. Критическая помеха. Обнаружены значительные отклонения электроинформационных колебаний в секторе «Дельта». Синусоидальные помехи уровня пять галактики «Кваппа». Нарушение историко-хронологического, временного и духовно-мировоззренческих континуумов. Возникновение теоретической возможности экспоненциального всплеска и разрушения криометастезийных капсул жизнеобеспечения. Вероятность разрушения поддерживающих систему иллюзий. Задействованные программы: «Архитектор», «Сармаэль». Задействованы методы восстановления самоконтроля системы. Программа «Архитектор» подлежит пересмотру. Программа «Сармаэль» изолирована в шестом подпространственном континууме. Инициирована принудительная перезагрузка… 25.10.2012