Легенда-почтальон

1.

Земля была высохшей, чёрной, без единой травинки. Он медленно шёл вперёд, а по земле тянулись его следы.
Человек почти не слышал двигающийся сзади гомон из множества голосов, и не оборачивался. Толпа полупрозрачных человеческих фигур следовала за ним с момента побега.
Сумрак наполнял пустыню, и словно давил своей тяжестью.
Частицы пепла, висящие в воздухе, падали на лицо, губы, и он сплёвывал их.
От самого горизонта, где он прошёл, картина напоминала пожарище, в котором погибло все живое, и засыпано пылью. И даже следы его вскоре пропадали под слоем золы.

Мрак был спокоен. Он уже привык к вниманию десятков глаз, что поначалу его пугало. И продолжал свой путь, сквозь мертвые заросли, пока не вышел на эту землю.

Взрыв показался глухим хлопком.
Мрак лежал ничком, на битом асфальте, в тёплой терпкой лужице, прежде бывшей его кровью. Боль давила виски, и все тело сжималось от боли.
Когда чёрный экран внезапно начал пульсировать и появились светлые полосы, Мрак понял что дышит, с трудом и отдельными толчками.
Он почувствовал запах крови, и от понимания этого, резкий удар изнутри заставил
его оттолкнуться. Он оказался на спине.
Почти прямо над ним, в ночном небе, висело облако, в сияющем ореоле скрытой за ним луны.
Вокруг завывали сирены. Пламя гудело над стеной, ещё недавно бывшей частью четырехэтажного дома.
Память ему сказала, что он сидел на подоконнике, в тот момент когда произошёл взрыв.

Мрак попытался приподняться на локтях, но это далось с большим трудом. Он огляделся. В нескольких шагах от него лежала автомобильная шина, от которой тянуло дымком.
Он подполз к ней, и прижался спиной.
Из темноты возникали пожарные машины; люди в тяжелых комбинезонах пробегали мимо и истошно кричали. Что-то цилиндрическое с гулом упало рядом. Подъехал грузовик и рабочие суетливо бросились заталкивать в него цилиндр. Кто-то принёс носилки, затем ещё одни. Вскоре Мрак увидел, как на этих носилках выносили людей; как санитары в белых запачканных копотью халатах забегали в медицинский автобус, размахивая руками. Выпрыгивали из него, с чемоданчиками, исчезали в толпе.
Мрак вглядывался в лица проходящих рядом людей.
Пламя отражалось отовсюду, красным ядовитым светом, однако никто не обратил внимания на сидящего на асфальте человека.
К утру Мрак почувствовал, что боль утихла, а мышцы стали крепнуть. Но пришёл холод.
На разобранной перед ним площадке начали укладывать мертвых. Сначала принесли одного, потом другого. Потом ещё несколько человек. Когда труп, обёрнутый в грязное одеяло, положили совсем рядом, Мрак неволей взглянул на его лицо. Это был мужчина, гладко выбритый, с выступающими скулами. Длинная челка его волос неестественно торчала наверх. Большие уши и нос с горбинкой создавали этому лицу запоминающийся образ.
Мрак с удивлением не заметил в покойнике никаких признаков ужаса, или страха. Мужчина будто спал, в безмятежном спокойствии своём.

Но сердце живого билось часто, и с каждым мгновением беспокойство его увеличивалось.
Собрав силы, Мрак приподнялся, и медленно пошёл в сторону обочины, и дальше, по дорожке.
Уже отойдя на какое-то расстояние, он посмотрел назад. Там, где он сидел, на его месте, лежал ещё один труп. И дальше, и в стороне. Площадка сейчас уже была заполнена мертвыми. А люди с носилками тяжело переступали через них.
Мрак шёл дальше.

Лучи поднявшегося над домами солнца уже начинали согревать. Человек уселся на лавку. Но вскоре прилёг, и погрузился в сон.
Ослепительно белый потолок тихого помещения теперь вдруг возник перед ним. По-видимому, это была больничная палата. Мелькнуло лицо девушки, которая возилась с рукой пациента. Потом по прозрачным трубкам потекла какая-то жидкость, и Мрак с любопытством наблюдал за бегом пузырьков внутри. Девушка улыбнулась, погладила по лбу больного, и прикрыла ладонью ему глаза. А когда Мрак снова увидел, на месте девушки оказался пожилой мужчина, в белой шапочке, с карточкой на груди, на которой было написано «Врач».
Мужчина монотонно и долго говорил, покачивая головой. Потом толстым пальцем сделал отрицательный жест. И вдруг засмеялся.
Гулко и громко прозвучал его смех. Мрак следил за ним, пока холодок не начал проникать в его сердце.
Врач открыл рот, оскалившись, показав большие зубы, а затем внезапно послышался злобный рык…
Мрак вскочил с постели.

Огромная чёрная овчарка стояла у его ложа, рычала и следила за движениями спящего. Мрак попытался привстать, и тут же собака яростно ухватилась за его ногу и вырвала клок из штанины.
Собаку оттянули за поводок.
Два человека в темной форменной одежде переговаривались, стоя у лавки, и смотрели на бродягу. Затем один хлопнул Мрака по шее, взялся за воротник и поднял на ноги.
Другой человек в форме, с закрытым капюшоном лицом, сказал что-то, и Мрака повели с собой, крепко ухватившись за плечо.
Редкие утренние прохожие видели странных полицейских, в капюшонах, и человека с разбитым лицом, прихрамывающего перед ними.
Мрак превозмогая боль, шёл, осматриваясь и пытаясь преодолеть тяжелый туман в голове.
Взрыв в общежитии для мигрантов, где он жил. Затем мертвые, холод, затем сон, собака… И теперь он идёт куда-то, и его толкают сзади…
Вспышки страха возникали в его душе, и гнев, и ненависть — все смешалось в этот момент…
При очередном толчке в спину, Мрак повернулся и с силой ударил человека в форме, который от неожиданности попятился. В следующее мгновение Мрак бросился в сторону, за деревья. А за ним помчалась собака.
И когда уже пёс был готов накинуться на беглеца, Мрак необычайно громко, по-волчьи, взвыл, и с диким отчаянием ударил собаку, и принялся бить до тех пор, пока с жалобным визгом овчарка не отползла назад.
А Мрак побежал вперёд, и пули свистели вокруг него, ломая ветки.

Он не мог остановиться. В его воображении, как только он закрывал глаза, возникал мчащийся полицейский автомобиль. Он слышал вой сирен, и крики людей, идущих по его следу.
В небольшом посёлке, куда он вышел, на столбе висел листок, с изображением похожего на него человека, и словами «розыск» и «террорист».

Когда же ночью приходил покой, сидящий под деревом человек мог слышать странный шелестящий звук, похожий на шёпот. Поначалу это его беспокоило. Он вскакивал, осматривался, и не найдя ничего, снова пытался успокоиться. Но шёпот повторялся, иногда уменьшаясь, а иногда он возвышался и Мрак почти отчетливо слышал человеческий голос.
Возможно, этот голос исходил из него же самого, и звучал лишь в воображении. Так он поначалу и думал. Но через какое-то время
подобное объяснение перестало выглядеть для него убедительным.
Он искал того, кто идёт за ним. И не находил. Мало того, вскоре ему начало казаться, что их много. Кого именно «их» — он не понимал. Но почему-то перестал тревожиться по этому поводу.
За ним шло множество людей, но кто они, Мрак не знал.
Ему украдкой даже удавалось что-то рассмотреть, пугающее его, но с чем, в конце концов, он был вынужден смириться.
Сейчас же его волновала всего одна мысль: нужно уйти как можно дальше, где его не найдут, и исчезнуть там, забытый всеми.

2.

Человек пристально смотрел перед собой, и казалось, искал что-то, и когда впереди заметил чёрную полосу, то вздрогнул, приостановился, а затем медленным шагом приблизился.
Перед его ногами была широкая расселина в почве.
Он подошёл к краю, и глянул внутрь. И ничего не увидел, кроме кромешной темноты, и холодным воздухом потянуло оттуда.
Человек подумал, что нужно быть очень осмотрительным, чтобы случайно не упасть. Особенно если идёшь быстро, смотришь вперёд, и не всегда успеваешь обратить внимание на то, что прямо перед собой.
Спешить здесь нельзя.
Мрак ещё раз вгляделся в глубину разлома. Отвесная стена из земли погружалась в темноту. Здесь казалось, что даже воздух стал глуше, и если крикнуть, то образуется лишь хриплый вопль, похожий на бессильный стон.
Здесь нет пути дальше.
Человек видел, что до противоположного края расселины расстояние огромно. Никаких мостиков здесь быть не может, а лететь — не возможно.
Мрак подумал, что очень жаль, потому что у него нет крыльев, и он вынужден ходить по земле.
Никогда ранее он не задавался этим вопросом, привыкнув брать то, что ему нужно, с надменной уверенностью в себе.

Руслик сбежал с лестницы, распахнул дверь подъезда и оказался во дворе. Его сумка уже заметно похудела. Сегодня успел сделать он многое, и мысли его стали приобретать легкость, он почти уж собрался домой.

— Легенда-почтальон!
Руслик обернулся на крик. На скамейке у детской площадки сидел подросток лет десяти, в очках, в лёгкой серой шапочке.
Руслик выкрикнул в ответ:
— Что?
— Легенда-почтальон. — Снова крикнул ему мальчик.
Руслик улыбнулся.
— Фантазёр ты…

— Странно, что пришло в голову ребёнку, — подумал Руслик. — С каких пор я стал легендой, я даже не заметил этого…
Подумать только. О людях забывают, потом иногда, при случае, могут припомнить что-то, обрывком. И вот вам — «легенда». Смешно.
А что это такое? Вымысел, за который спряталась реальность? Или там совсем реального не было, а только вымысел один..?
А где тогда реальность? Куда подевалось то, что происходило в действительности?

Мысли чередой образовывались в голове. Руслик шёл, а вокруг привычно кипела жизнь.
Настоящая.
Обернувшись, он увидел как люди стоят на автобусной остановке, и каждый занят своим. Вот девушка водит пальцем в телефоне, улыбается собеседнику, и что-то вкрадчиво объясняет. Рядом стоит женщина средних лет, переминаясь с ноги на ногу, с сумочкой, и терпеливо рассматривает окна дома напротив, а за ней бабушка на лавке, оглядывается в сторону, откуда должен появиться автобус, но тот все не появляется, и она сжимает рукоятку своей тележки и, кажется, злится.
Вот маленький ребёнок отошёл от матери, и ходит по аллейке, а мама смотрит на него, машет рукой, иногда покрикивает. За углом остановки худощавый мужичек, периодически достаёт что-то из пакета, делает глоток и снова прячет.

У поворота громко фыркнул автомобиль, странного золотого цвета, свернул на дорогу и пронёсся мимо. Все посмотрели ему вслед. Пешеход, у дороги, даже отскочил в испуге.

Руслик тоже посторонился, и пошёл дальше.

И никто сейчас не знает, что через два года металлическую раму автобусной остановки порежут в металлолом, а на этом месте поставят новенькое сооружение, наполовину из стекла.
Ребёнок уже стал школьником, девушка вышла замуж и уехала за границу, мужичка уволили, и теперь он работает в другом месте, а бабушка умерла.

Руслик осматривался и думал, что может быть, где-нибудь прямо сейчас исчезает очередная маленькая вселенная, и множество миров, наполняющих её. А на её месте образуется другая, не менее красочная, яркая. Но это уже совсем другая вселенная, которая также исчезнет, пройдя свой круг по бесконечной спирали времени. И так происходит постоянно, и лишь ветер несётся навстречу движению жизни.

Из пропасти дул холодный ветер. Человек стоял на краю, поправляя растрепавшиеся волосы.
Расселина преградила путь, и теперь его мысли были направлены на преодоление препятствия. Он напряжённо думал. Оставаться здесь нельзя, но и двигаться дальше не получается.

Руслик обогнул ступени перед магазином, и ему припомнилось, что когда-то здесь он часто замечал молодого бродягу. Пристроившись на ступенях, тот чесал свою бороду и мрачно смотрел на проходящих, ожидая что-то. Многих он пугал своим видом, и от этого был известен на весь район.
Этот человек, на самом деле, жил неподалёку, но сейчас дверь его жилища забита, а через полуоткрытое окно в его дом проникают только местные коты.
Бродяга же — давно ушёл. Никто ничего о нем не знает, и лишь изредка вспоминая, шутят над ним.
Как-то прошёл слух, что он помер в больнице. Или уехал далеко, как и многие, на заработки. Где он сейчас? Мрак…

Руслик подумал, что давно не встречал Веру Ильиничну, пожилую женщину, которой раньше приносил свежие газеты и журналы. Она любила почитать, и поговорить. А сейчас ничего не выписывает. Наверное, зрение уже не то. И идти к ней стало незачем.
Руслик так и представлял её в кресле, у большого старого торшера, а рядом на тумбочке множество литературы.

Тёплые воспоминания нахлынули на него. Литература — это уход в иной, лучший мир.
Руслик и есть — носитель этого мира, проводник в него.

Многих, кого он знал раньше, уже не встречает. Да и стало незачем. Пути людей сходятся лишь на короткий промежуток времени, а потом расходятся — уже навечно.

Руслику вдруг ещё припомнился Сливин, ранее известная всем личность, с которым иногда можно было перекинуться парой слов, если тот был не пьян. А потом он внезапно пропал. Не нашли.

3.

Привычная, понятная всем реальность в противоборстве со временем бледнеет, оставаясь в памяти лишь бессвязными обрывками.
А потом и память теряется, и начинаешь забывать — имена, события, обстоятельства, и даже само время…
И приходит сомнение: было ли на самом деле?
Или — может быть, все не так? А было по-другому?
Может быть, и не было никакого Сливина? Ведь в его комнате давно живёт другой человек…
В какой комнате?

А заброшенный дом, с обвалившейся крышей, где жил бродяга, до сих пор стоит. Впрочем, это не единственный заброшенный дом в округе. А точно, он жил здесь? Бродяга какой то… Или это был не он?
Разве хромые мрачные попрошайки такая уж редкость? Мрак глухой — жил ли в нем когда-то человек?

Руслик попытался припомнить всех, кого он здесь встретил, и с кем общался. И в его памяти чередой образовывались эти лица. Разные люди, и миры — светлые, мрачные, темные, чёрные…
И каждый из этих миров — легенда, миф, в который можно верить, а можно не верить… Как захочешь.
В голове Руслика сейчас эти миры соединились, воскресли, создав мелькающий калейдоскоп. Они уже успели поселиться в нем, как в захолустной библиотеке селятся выброшенные кем-то старые, рваные книги…
Бывает, входишь в подъезд, а там, после ремонта, весь угол площадки занят большой стопкой книг, ждущих своей очереди на помойку…
Кто-то отберёт, что считает ценным, и возьмет себе, или в местную библиотеку. А остальные — выбросят, как мусор. Ведь это естественно, если время этих книг — заканчивается? Все имеет свой конец.

Легенды прошлого уходят в вечность, не оставляя следа.
Но Руслик, ставший легендой, не уйдёт. Ведь должен кто-то оставаться связующим между настоящим и прошлым ...?
Кроме Руслика — никого не осталось. И только в нем мифы обретают своё значение, потому что он — легенда-почтальон. И он теперь — вечен.

Мрак оглянулся. Тень за его спиной сейчас безмолвствовала.
Он подошёл ближе, и всмотрелся. И все что он сейчас видел — глаза, лица, одежда — едва выделялось на фоне темноты, и ночного неба.
Мрак с изумлением заметил, что человекообразные фигуры постепенно растворялись, в молчании и покорности.
Внезапно он увидел лицо с носом горбинкой, и длинной челкой…

Руслик медленно двигался в сторону дома, чувствуя лёгкий озноб от вечерней прохлады.
Сумка его была пуста.
Все успокоилось. Разложилось по полочкам, было понято, осмыслено.
Даже зазвучала музыка, воодушевляющая и добрая, уносящая его с собой, по спирали времени.
Нужно жить.

Человек ходил по краю, от безысходности пытаясь хоть что-то делать.
Пропасть же терялась вдали, и не было ей конца-края. Как же он хотел сейчас, чтобы выросли крылья! Ведь это преобразило бы жизнь, вернуло надежду. Но все казалось напрасным.
Расселина теперь его угнетала, и давила своей абсолютной властью. Холод рвался из неё, и подойдя ближе, можно было окоченеть.
Чернота подавляла волю, раздавливала её.
Он начинал осознавать, что его настоящая участь — остаться здесь, на самом краю пропасти. Погибнуть, смирившись перед её силой, под этим витающим в воздухе пеплом, который его похоронит.
Он сел на землю, и задумался. Ведь теперь все изменилось, и цели, и смысл — разбились, так будто и не было их. Есть только он, и эта пропасть. Остальное ушло в прошлое, бессмысленное уже, и забытое как миф.
И тогда он встал. Его глаза светились безумием, одной единой идеей, даже — верой, в которую он собрал свои силы.
Он теперь знал что делать, и это был выход, как представлялось, единственный.
Человек далеко ушёл, затем побежал, и у самой кромки небытия оттолкнулся, в отчаянном прыжке, и — полетел.
Мрак, вой, звериный рык проносились под ним из пропасти. Страха уже не было, и в тот момент когда сила прыжка ослабла, воздух будто превратился в твердь, от которой можно было вновь оттолкнуться. И он сделал это. Его снова подбросило ввысь и он упал на землю, покатившись по ней в бессознательности.
Когда человек открыл глаза, то понял что сейчас ему дышится легче, почти как в начале пути. А воздух стал почти прозрачен.
Человек попытался встать, но ноги не слушались, а жуткая боль его останавливала.
Мрака — больше не было.
За ним, за его спиной, над пропастью загорались и гасли звезды.
Фигуры, хорошо видимые теперь даже в ночном небе, уносились ввысь, вспыхивая во время прыжка, и угасая на высоте.
Он посмотрел вперёд, туда, куда и вёл его путь. Вдалеке виднелись вершины гор, в лёгком розовом сиянии восходящего солнца.
Душа человека теперь была спокойна. Он знал, что пройдёт немного времени, и он как и прежде, встанет, отряхнется от пыли на одежде, и снова пойдёт.
Человек знал это, и его глаза блестели острыми искорками.
Он вгляделся в открывшееся над ним бесконечное пространство небосвода. И теперь, там где раньше была пустота, воздух собрался в человеческий образ.
Он смотрел на этот лик, и слезы благодарности лились по его щекам.
Земля, освещённая солнцем, превратилась в равнину. День только начинался.